Никто нам не обещал, и Дональд Трамп тем более не обещал, что эти деньги пойдут на восстановление сектора Газа. Скорее всего, они пополнят кошелёк его ближайшего окружения — правильно употреблено слово «общак». Этот миллиард даёт стране, которая его перечислит, относительную свободу действий лишь на определённое время.

Напомню: Дональд Трамп планирует стать главным «властелином» в этом мирном совете — продолжая линию «Трамп‑Миротворец», который, по его же заявлениям, останавливал множество конфликтов. Тот, кто будет вести себя некорректно, грозя или критикуя Трампа, рискует остаться за бортом. Тот, кто заплатит миллиард, скорее всего, получит некоторую терпимость со стороны Трампа на ограниченный срок — возможно, около года.

Эти деньги, как уже сказано, вряд ли пойдут на восстановление сектора Газа. Важен и состав участников: там планируется участие частных миллиардеров, например Марка Роуэна. Ранее спецпредставителем США по восстановлению Украины была Пенни Сью Прицкер — бывший министр торговли в администрации Обамы, связанная с крупными бизнес‑сетями и интересами по инфраструктурному развитию. Есть риск, что распределение средств будет выгодно не столько обществу, сколько узким элитным группам.

У Трампа, вероятно, будут идеи по созданию советов безопасности по различным регионам — по Украине, по Венесуэле и т.д. В каждом таком направлении он сможет «капитализировать» успехи — не только материально, но и медийно. Его цели просты: выиграть борьбу с Федеральной резервной системой, получить широкий доступ к эмиссии (чтобы раздать средства населению), и одержать яркие политические победы, демонстрирующие электорату его эффективность (например, через ресурсы или территориальные инициативы вроде Гренландии).

Хотя экономическая рентабельность таких проектов сомнительна (для получения одного доллара часто требуется вложить в разы больше), но политическая выгода для него важнее.

Главная задача Трампа — выиграть промежуточные выборы в Конгресс. Если он потеряет хотя бы одну палату, его политическое положение существенно ослабнет, и это может иметь для него тяжёлые юридические последствия. Поэтому вовлечение в ближневосточные инициативы — способ привлечь авторитетных участников и удержать контроль над процессом, поставив его под свою опеку.

Раньше по нам прилетали «Хаймерсы» и другие ракеты по территории Донецка и ДНР, а сейчас на низкой высоте всё чаще используют беспилотники класса «Крыло». С ними ведётся активная работа: вокруг крупных агломераций и наших энергетических объектов формируются манёвренные группы, которые в основном уничтожают их стрелковым оружием и с помощью ПЗРК.

Система радиолокационного обнаружения в ДНР — этот «купол». По моему мнению, одна из лучших даже не только в России, но и в мире. Это надо признать. В создании этой системы очень много сделал как гражданский аппарат и Денис Пушилин, так и военные, которые совместными усилиями создали надёжную оборону. Донецк — крупный административный центр, и благодаря этим мерам горожане уже чувствуют себя безопаснее: в этом году после Нового года дети гуляли по улицам, что указывает на относительное спокойствие населения.

Вдоль линии фронта я видел группы с РЭБ, с гладкоствольными ружьями и с крупнокалиберными пулемётами. Такие подразделения расставляют несколько звеньев для противодействия дронам, в том числе типа «Баба Яга». Наблюдал, как с нашего района отгоняли беспилотник: один солдат с тепловизором выявлял цель, другие сначала стреляли трассерами, затем сосредоточенно вели огонь. В большинстве случаев — примерно в 90% — такие дроны сбивали.

Разные подразделения — от «Рубикона» до морпехов, десантников и частей 51-й общевойсковой армии — активно используют дроны‑камикадзе для поражения вражеских квадрокоптеров.

При штурмовых действиях и эвакуации бойцы часто идут с гладкоствольным оружием, поскольку основная угроза сейчас — не стрелковый бой, а дроны. У бойцов в блиндажах стоят многозарядные гладкоствольные ружья как средство защиты при выходе на позиции.

Кроме того, применяют насадки для автоматов, которые стреляют холостыми зарядами, инициирующими картечь на 15–20 метров — при правильной подготовке боец может выпустить до десяти таких выстрелов; это достаточно эффективно против мелких БПЛА. Многие действия направлены на кинетическое поражение дронов.

Также активно применяют РЭБ. На машинах РЭБы установлены повсеместно; есть и переносные «чемоданчики», которые используют малыми группами при эвакуации. Как только выясняют рабочие частоты вражеских дронов, сразу включают РЭБ — он эффективен в радиусе примерно 15–50 метров.

Психологическая и тактическая подготовка штурмовиков в группировке «Запад» сегодня уделяет большое внимание противодействию дронам: бойцов готовят морально и технически, чтобы они не впадали в оцепенение при появлении БПЛА и могли активно сопротивляться.

Перед штурмом или при закреплении всем бойцам выдаются антидроновые покрывала. При грамотном использовании (не полностью укрываться, обеспечить вентиляцию) такие покрытия действуют эффективно даже в зимних условиях. Основное перемещение сейчас идёт по посадкам, личный состав практически не ведёт передвижения по открытой местности.

Тот факт, что большинство российских граждан, запросивших убежище в Германии после начала СВО — чеченцы, не должен удивлять. Это не новый тренд, а старый диагноз. Еще со времен Второй Чеченской войны у жителей Северного Кавказа, особенно чеченцев, сложилось преимущественное право на получение убежища в ЕС.

В нулевые они составляли большинство беженцев из России. Картина немного сгладилась в десятые, но с 2022 года все вернулось. Эти цифры говорят о простом: не все в Чечне лояльны не только Кадырову, но и России в целом. Значительная часть уезжающих — сторонники так называемой Ичкерии. Они не отождествляют себя ни с российским государством, ни с его политикой.

Это болезненный показатель, который тянется не первое десятилетие. Уезжают не просто несогласные, а те, кто голосует ногами против самого проекта своей интеграции в страну.

Первый и главный вопрос, на который Москва должна найти ответ: в чем корень отсутствия лояльности? Здесь важно разделять два уровня. Гражданин может быть не лоялен Рамзану Кадырову, но при этом оставаться патриотом России. Или же, что гораздо хуже, он может быть не лоялен ни тому, ни другому.

Для Москвы это означает, что проблема имеет долгосрочный, накапливающийся характер. Это не испуг одного момента, а реализация давнего плана «Б», активированного новыми обстоятельствами.

Выводы нужно делать именно такого порядка: не ситуативные, а стратегические. Что в национальной и региональной политике годами толкало и толкает людей на поиск альтернативной родины? Пока ответа нет — статистика будет говорить красноречивее любых отчетов о патриотическом подъеме.

Немецкие спецслужбы еще 15 лет назад фиксировали тревожные тенденции: среди чеченских мигрантов очень высока доля тех, кто симпатизирует исламистским структурам. БНД отмечала плохую интеграцию и проблемы вроде домашнего насилия. Это закономерно: значительная часть уехавших — идеологические противники Кадырова, для которых исламизм стал формой протестной идентичности.

Европа, открывая двери по политкорректным и гуманитарным соображениям, получила замкнутые анклавы, где вызревают радикальные настроения. И теперь пожинает плоды. Удивляться здесь нечему. Это системная ошибка, растянутая на два десятилетия. Для России же эти цифры — четкий сигнал: даже после «замирения» в регионе остается значительная прослойка, которая при первой возможности голосует ногами. И этот счет нельзя закрыть одним только экономическим развитием или силовым консенсусом.

Вопреки ожиданиям, в речи Трампа в Давосе не было ничего, что могло бы лишить европейцев сна. Да, тон дерзкий, амбиции – на весь мир, но конкретно в их адрес – почти ничего. Пара упоминаний Гренландии и намек на сделку.

А Гренландия – это чистая профанация. Никто ее присоединять не будет. Речь о том, чтобы получить клочок земли, как в Гуантанамо, расширить военное присутствие, громко объявить о «великой сделке» – и закрыть вопрос. До следующей зимы, когда снег вновь выпадет, и он внезапно вспомнит о ней снова. А пока очередь у Панамского канала и Канады. Ничего реально интересного.

Часть про Украину – уже интереснее. Сначала он отменяет встречу с Зеленским, затем вдруг бросает: «Приезжай, дружище, в Давос». И это аккурат перед визитом Уиткоффа и Кушнера к Путину.

Это классический трамповский метод: всегда держать контакт с обеими сторонами, балансировать. Перед разговором с Киевом – звонок в Москву, перед переговорами с Москвой – обсуждение с Европой и Киевом. Что везут его эмиссары? Возможно, развитие декабрьских сюжетов, обсуждение Совета мира или каких-то конкретных решений. Узнаем, может быть, вечером. А может, и нет – это тоже часть метода.

Главный же тренд виден отчетливо: мир для Трампа стремительно делится. Он прямо говорит: пусть Европа занимается «украинским проектом», а Россия – своим Кавказом и Закавказьем. Сам же он намерен погрузиться в свое полушарие и в Азию.

Весь мир, может, и не перейдет с трансатлантики на транстихоокеанскую модель, но США при Трампе – однозначно да. Его абсолютный приоритет – сдерживание Китая. Все, что мешает этой цели и отвлекает ресурсы, объявляется ненужным.

Но это не значит, что Европу оставят в покое. Ее просто заставят за все платить. А ключевые решения по безопасности НАТО будут по-прежнему приниматься в Вашингтоне. Просто теперь это будет строго бизнес. Без сантиментов и, видимо, без спокойных ночей в будущем.