Ко вчерашнему.
У каждой женщины должна быть хотя бы фотография с мистером Дарси.

Спасибо Алине Бицутиной, у меня теперь есть.

После вчерашней лекции меня спросили, кто моя любимая героиня Остен.

Вопрос, конечно, по сокрушительности схож с классическим "ты кого больше любишь: маму или папу?". Но если выбирать-выбирать, то выберу я, наверное, всё же Энн Элиот из "Убеждения", он же "Доводы рассудка".

И дело даже не в том, что Энн хорошая, — "слишком хорошая для меня", писала Остен сестре Кассандре — дело в том, что Энн — героиня совершенно безнадёжная в рассуждении традиционных сюжетных коллизий. К началу романа ей двадцать семь лет, это на наши деньги все сорок, она девять лет, целую жизнь назад отказала человеку, которого всем сердцем любила, потому что отговорили, застращали нищетой и отсутствием перспектив... убедили доводами рассудка, в общем.

За девять лет никто не понравился Энн сильнее, хотя претенденты были, и вот она признана старой девой, её дело — тетешкать племянников да играть на пианино, когда молодёжь хочет поплясать, мириться с непомерными запросами и капризами родни, сливаться с интерьером. А тот, кто был по сердцу девять лет назад, вернулся блестящим морским капитаном, мужчина во цвете лет, с положением и состоянием, все девки его, и он как раз решил жениться, пора уже, и выбирает из барышень на выданье.

Об этом романе принято писать, что он проникнут осенним настроением, освещён элегическим закатным светом, но мне в нём видится нынешний, предновогодний свет, который тем живее, чем темнее вокруг. Когда кажется, — да что там, кажется, I know not seems, воскликнем вслед за принцем — когда ясно, что для тебя всё кончено, сам виноват, наковал себе счастья, теперь не жалуйся, когда отчаялся, мир иногда даёт второй шанс.

Нет, не обязательно.
Нет, волшебства не завезли, само собой ничего не сделается.
Но, если усвоил урок, можно будет сыграть пьесу заново.

И — как знать.

Студенты-журналисты, котяты мои, и филологи попроще были свято уверены, что у литературы имеются четыре функции:

воспевать
обличать
отображать — именно ото, никак иначе!
и — поднимать вопросы

Вот он бубнит на пересдаче про творчество, которое делится на три периода, а ты мысленно играешь в лото: "отображает" есть, "воспевает" вышло, а вот и "обличает", и, невозможно без, "поднимает вопросы".

Верх, низ, банк.

На Сотбис продали сапфировую мышь Фаберже из коллекции Бинга и Кэтрин Кросби.

Какие яйца, когда — мышь.

Традиционное: вижу звезду.

Миниатюра из немецкой Псалтыри XIII века, хранящейся в Бодлеанской библиотеке Оксфорда.

Bodleian Library MS. Liturg. 402, fol. 9v

Про Микелино Молинари, которого чаще называют Микелино да Безоццо, итальянского художника и миниатюриста первой половины XV века, мы не так много знаем. Работал на миланских Висконти, после смерти герцога Джан Галеаццо уехал в Венецию, видимо, не найдя общего языка с наследником — что не удивительно, в общем.

Что до живописи и миниатюры — готика, проторенессанс, все положенные слова. "Обручение Святой Екатерины" кисти Микелино да Безоццо, висящее в Сиене, прекрасно, поищите-поглядите, но я о другом сейчас.

В библиотеке Авиньона хранится часослов, роспись которого приписывается Микелино да Безоццо. Почему "приписывается" — с тогдашними книжными миниатюрами всё непросто, они чаще всего создаются мастерской методом бригадного подряда; мог сам, могли ученики, но школа видна, рука узнаваема.

Сложность и в том, что авиньонский часослов сохранился не очень хорошо, миниатюры поосыпались и подстёрлись, но в этом, пожалуй, есть своё волшебство. Тени фигур, скорее угадывающихся, чем явленных, обретают, как ни парадоксально, собственную жизнь, дышат даже полнее, чем дошедшее до нас нетронутым.

У Микелино да Безоццо Мария рожала не в одиночестве — ну не могут многие художники позднего средневековья представить себе такое: как это, не нашлось никого помочь Богоматери (на всякий случай: про апокрифических Саломею и Гелому я знаю, но часослов XV века иллюстрирует никак не апокрифы, это всегда авторский выбор)? В хлеву толпится народ, одна из женщин пробует рукой воду в тазу, Младенца купать, другая разматывает свивальник, ангел в розовом парит над крышей, пастухи идут, вон, первый уже у дверей со своими овцами. И выставил мягкие бархатные уши осёл, и растрёпанная Мария оторвалась от книжки, подняла тонкую руку, и нимб её расцветает венком.

И мы смотрим на это сквозь шестьсот лет.

Avignon, Bibliothèque municipale, 0111 (anc. fonds 487), fol. 21

Дорогие калининградцы, доедите оливье — приходите слушать про Гофмана. Мы наконец-то продолжаем готовиться к его юбилею с любимой библиотекой.

Калининградцы, регистрация открыта.

В нашей постоянной, хоть и не регулярной рубрике #английский_знают_все сегодня разберём выражение It's/Such/What a shame.

Нет, оно не переводится как "это позор", "какой позор" и т.п. Это выражение сожаления, огорчения, удручённости, такого рода чувств, соответственно: "как жаль", "достойно сожаления", "печально", "прискорбно" и так далее, по ситуации.

Капитан Очевидность доклад окончил, спасибо за внимание.

Мои итоги года, как и чьи угодно другие, никому не сдались. Поэтому давайте я лучше научу вас гадать по тени от ёлки на потолке. Очень медитативное занятие.

С наступающим, нагадайте себе хорошего.

Село Тропарёво поздравляет всех с наступающим и показывает дорогу.

Напомню, что у меня есть канал со сказками. И в новогодние каникулы он традиционно пополняется.

Поговорили про сказки Гофмана, запись будет. А это вроде как тизер.