В выходные ходили на местный рынок велосипедов. Это специальное событие, которое организует город — все желающие могут зарезервировать себе место и продать там ненужные велики. Выбор огромный, разброс цен тоже, что и как выбирать — вообще не очень понятно. С таким же успехом меня можно было пустить на рынок, где продавали бы, я не знаю, реакторы для ядерного синтеза.

В итоге заприметили у одного из продавцов два сносных сити-байка, которые не выглядели так, будто на них семь поколений почту развозили со времён Первухи. Ну, в общем-то, тоси-боси, спрашиваем, сколько стоит один — 75 евро, говорит. И оказывается, что дядька этот прекрасно знает русский. Разговорились — пермяком оказался, правда, уже четверть века живёт в Германии.

Что интересно, продавал вот прям по-нашенски: «Бери, лучше не будет. Тут везде вообще другие цены, за такую не найдёшь ничего хорошего...» — что, впрочем, было не совсем уж неправдой, потому что у соседних продавцов похожие велики стоили по 250–300 евро.

Скидку за то, что мы купили сразу два, делать отказался. Напоследок «обмазал» нашей наличкой остальные велосипеды — чтобы лучше продались — и отпустил с богом. На одном, правда, колесо воздух не держит. Тоже по-нашенски впарил, выходит. Но 160 евро за два приличных велосипеда — это, считай, почти даром, хоть осадочек и остался. Я бы соотечественникам пятёрик скинул по-братски, ну!

Ищу теперь красивые веломаршруты — хоть на улицу иногда буду выползать, а то глаза уже на лоб лезут от этого компа.

Вчера проходили цифры на немецком — я между делом рассказал преподавательнице, что каждый раз наступаю на одни и те же грабли. Учу на иностранном языке фразу «сколько это стоит», а потом счастливый бегу в магазин, даже не подумав выучить и запомнить цифры. В результате выходит конфуз, я задаю вопрос, получаю ответ, а затем стою, глазками хлопаю, пока продавец считает меня идиотом. Я даже как-то писал уже об этом. На что преподавательница задала резонный вопрос:

— И что, вот прямо каждый раз так? Ничему жизнь не учит?
— Ну да, — говорю, — как-то так получается. Что в турецком, что в тайском...
— Очень это, я бы сказала, по-мужски. Продумать первый шаг, а потом «само как-нибудь».

Ну мы, да.

Вы же видели, что Лёва Би-2 стал иностранным агентом дважды? Мне понравилась теория в дружественном канале о том, что скоро такими темпами может появиться четырежды иноагент. Вопрос вот в чём, можно ли сократить, как в математике?)

А Бена Каплана рекомендую читать — классные заметки талантливого саратовского дизайнера.

Я тут выяснил, что в нашей трёхэтажной общаге на 27 квартир в течение дня я живу один. Во всём здании, кроме меня, нет никого. Знаете, как я это выяснил?

Вышел босиком из комнаты на кухню за банкой газировки, а дверь сквозняком захлопнуло. Внутри остались ключи, телефон, кроссовки, мозги мои рыбьи тоже остались — где-то рядом с недопитым чаем и работающим ноутбуком, в котором заказчики бесконечно требовали моего внимания. Кончиками волос на жопе я чувствовал, как мне в мессенджер падают сообщения от заказчиков: «Алексей, вы тут? Ответьте! Куда вы пропали?», а Алексей не пропал, он просто долбоёб немножко.

Я, вообще-то, по херне людей беспокоить не люблю, но ситуация патовая: время — обед, до прихода жены с работы ещё часов пять, я босиком, без телефона, и, как назло, в туалет хочется. Так что отрицание, торг, депрессия, самоедство — и я решаюсь стучаться к соседям, чтобы хотя бы попросить написать в WhatsApp нашему управдому, фрау Соммер.

И вот представьте себе: всё как в клишированном дурацком кино. Я начинаю стучаться в одну комнату, затем во вторую, в третью... Нигде мне не открывают. С каждой новой дверью становится всё грустнее, я чувствую себя всё большим идиотом. На этаже — тишина такая, что было слышно, как над моей тупостью хохочут местные микробы.

Пройдя весь свой этаж и нигде не получив помощи, отправляюсь на следующий. Босиком, в глупых, смешных носках с жёлтыми резиновыми уточками и с банкой газировки в руках, за которой я, собственно, и вышел на кухню.

И лишь к концу третьего этажа я встретил какого-то мальчугана с ведром и шваброй, который, к моему счастью, говорил по-английски и смог позвонить фрау Соммер.

Минут через двадцать она пришла с ключом. Думаю, от её праведного гнева меня спасло то, что я был босиком — это так её растрогало, что она суетливо загнала меня в комнату и даже слова дурного не сказала.

Теперь я знаю две вещи:
первое — в общаге днём, кроме меня, нет никого. Хоть ремейк «Один дома» снимай. Ну и второе — они что, реально все в офис ходят? Совсем-совсем никто не ебланит? Ужас какой. Несчастные люди!

Покрутил педали, чтобы выпить дункеля на природе. В Германии четыре дня выходных в честь Пасхи, атеисты не жалуются.

У вас там как?

Сижу, делаю домашку по-немецкому, и как типичная отличница, проговариваю вслух всё, что вижу. С толком, с расстановкой. В комнате очень тихо, Сашка занимается самым логичным делом в свой законный выходной — моет окна. Бубню:

— Мутти ист ин дер куче унд кохет шпагетти... Джетзт путзт мейне швастер ире Шшшш....ШШШШ... — Начинаю переходить на парсултанг, — швастер ире шшшш...шшшшш...ШШШШШАЙЗЕ!!!!!

И хер-рак кулаком по столу. Даже фюррер бы позавидовал моей экспрессии, Саня чуть из окна не выпала. А слово было шуэ, обувь то есть. Ну не давалось с первого раза никак. Не понимаю, что на меня нашло, но мне даже понравилось.

Два дня подряд сижу, прокрастинирую на тему «нечего писать в канал», потому что не происходит ничего. Работу работаю, из дома выхожу разве что в магазин, а на остальное сил не остаётся.

Вообще, как вы можете заметить, Германия в целом не сильно располагает к историям — тут даже уличных животных нет, чтобы до какой-нибудь несчастной собаки доебаться. Не говоря уже о том, что смол-токи тут не в чести, и каждый встречный-поперечный не делится со мной никакими откровениями, как это было на Пхукете или в Стамбуле.

Причинять бедным немцам свой лабрадорий характер я тоже не очень-то горю желанием — не хватало ещё, чтобы при выходе из дома от меня все соседи шарахались по причине: «этот сумасшедший русский со всеми разговаривает».

Начал думать, а какое бы выбрать себе занятие для социализации. Ну там, записаться в кружок рукоделия или в книжный клуб, я не знаю. Единоборства меня жутко утомили своим зашкаливающим тестостероновым изобилием, а где ещё мне может быть достаточно комфортно с текущим языковым навыком?

Стал перебирать свои запасы немецкого, чтобы придумать себе занятие: помимо базовых фраз, я знаю, как будет «менты» на молодёжном сленге, как сказать «ты что, пытаешься меня наебать?», как сказать «шлюха» и «шлюхин сын», а ещё могу спросить «есть ли у вас свободный столик» и пожелать приятного аппетита.

Пожалуй, пока повременю с выбором занятия, поучу язык ещё немного, а то какая-то странная картинка вырисовывается. Кстати, «рисовать» тоже знаю, как будет. И «жертва феминизма» ещё — Feminismusopfer.

Уверен, после этого поста вы бы очень хотели знать, что происходит на моих уроках немецкого.

Что за тигр этот лев. С добрым утром 🧡

Мой самый тупой фриланс-заказ

На фоне лютого выгорания в текстах, а заодно в процессе работы над здоровьем своей чудесной кукухи, стал вспоминать, как я вообще пришёл в копирайтинг. Я как-то уже рассказывал, что профессией это стало для меня очень незаметно: вот я взял пару заказов, чтобы добыть немного дополнительных денег на пиво — и вдруг через полгода осознал, что доход от текстов стал превышать доход от основной работы. Это кайфовое чувство, особенно когда горишь.

Здесь должна быть философская мысль про парадокс с выгоранием, но я — обычное быдло, поэтому никакой философии, только смехуёчки.

Мне тогда было лет 25, я только перебрался в Москву, был молод, красив, худ и весьма храбр. Ещё был очень избирателен в половых связях, что компенсировалось особенной неразборчивостью в связях деловых. Так, через каких-то знакомых знакомых на меня вышла заказчица по имени Катрина. Не Катя. Не Екатерина. И даже не Катрин, а именно Катрина.

Занималась она богопротивным и неуважаемым бизнесом — астрологией. Бизнес у неё, надо признать, пёр — дешманская столовка у дома сменилась на «Кофе Хаус», а потому Катрина решила делегировать часть своей империи по прогреву гоев и нанять копирайтера, который будет писать гороскопы. Так она вышла на меня.

В этой сделке было прекрасно всё, кроме того факта, что Катрина была астрологом на всю головушку и сама верила в эту дичь. Поэтому придумывать гороскопы из головы было нельзя. Не буду грузить вас деталями, но у Катрины была какая-то табличка с положениями планет, асцендентами и десцендентами, эклиптическими долготами и прочей ебаниной, от которой волосы на жопе становились седыми и немного шевелились. Даже Павел Глоба от такого бы взвыл на луну в пятом доме.

В первую неделю я честно ковырял эту табличку, присылал ей короткие тексты, которые без правок сразу уходили к ней в инстик. Я получал свои копейки на светлое нефильтрованное — и был таков.

Но в какой-то момент взыграли любопытство и латентная придурь: не будет же она проверять каждую строчку по этой блядской табличке с не менее сратыми асцендентами? Ну и начал фигачить отсебятину — потому что с этой работой даже обезьяна справится: знай себе, общими фразами прогнозы читателю причиняй.

Козерогам сегодня предстоит карьерное испытание, но его прохождение сулит финансовые блага.

Хуяк-хуяк — и в продакшен.

Прокололся ужасно тупо: увлёкся и отправил ей готовый гороскоп ещё до того, как она прислала новую табличку. Я, конечно, извивался, будто анаконда под электрическим током, говорил, что мне уже таблички не нужны, я со звёздами в синергии, засинхронизировался с космосом, тскзть… но Катрина была уверена, что синхронизироваться со звёздами может только она, а я — самый обычный пиздобол.

Чем она занимается сейчас, я не знаю, но лет пять назад видел в инсте, как она пиарила какого-то коуча по успешному успеху. Ну, то есть осталась в своей сфере — по разведению краснокнижных лохов.

Надеюсь, звёзды ей не благоволят.

Можно за многое ругать Германию (мы вообще любим ругать соседский огород), но вот что меня поразило — так это отношение к людям на работе. Особенно после столичной потогонки — о том, как выстраивают рабочие процессы в Москве, даже в самых приличных «бирюзовых» компаниях, уже сложено немало легенд.

В конце концов, все депрессии, выгорания и тревожности не берутся из ниоткуда — а потому, покидая своё рабочее место в 11 вечера уже который месяц подряд, работяга ступает на скользкую дорожку ментальных сломов.

Здесь за этим строго следят: work-life balance — не просто красивая фраза для инстаграма, а важная часть корпоративной культуры. Местный бизнес прекрасно понимает: уставший сотрудник гораздо менее эффективен в перспективе. Поездить годик на шее трудоголика, а потом дождаться, пока он сам выйдет в окно уволится — можно. Но зачем, если его опыт и знания можно преумножать в пользу бизнеса?

Переработки не поощряют, потому что их приходится оплачивать — причём по не самому приятному тарифу. Но что меня больше всего удивило — так это отношение к запоям.

Если сотрудник забухал и не вышел на смену — его не увольняют. Ему дают отпуск и организовывают лечение, потому что бизнес прекрасно понимает: запой — это не от хорошей жизни, это происшествие. И человек в беде.

Поначалу мне такое было трудно принять: в смысле, этот Ганс забухал, а я ещё банкет этот должен ему оплатить?

Но если подумать — если посмотреть на это глазами лидера, который в людях видит не ресурс, а команду, — всё становится на свои места. Если сразу устранять причины, по которым у людей случаются нервные срывы и запои, если создавать комфортные рабочие условия, то и результат будет другим. Его мы и можем наблюдать, глядя на успешные немецкие компании.

Фрилансеров, которые вместо утреннего кофе начинают день с бокала белого сухого, просьба не возбуждаться. Мы — отдельная каста прокажённых, до нас никому дела нет.

Так выпьем же за это — и пойдём работать.

Сегодня на серьёзных щёчках чуть побудем.

Я тут недавно в Твиттере вступил на тропу войны, в результате которой получил звание нарколыги, торчебоса, мефедронового бомжа и ещё с десяток не очень талантливых, но звучных синонимов к слову «наркоман».
А всё потому, что наткнулся на твит, в котором человек писал примерно следующее:

«Я бы всех наркоманов убивал, как бешеных собак. Мир стал бы лучше. Наркоманов необходимо только осуждать, никакой жалости».

Меня такое положение дел не устраивает совсем. Во-первых, я не люблю фашизм. А во-вторых, я за 35 лет как-то умудрился отрастить эмпатию. И мне понятно, что зависимость — это в первую очередь трагедия.

У неё часто неприятное лицо: человек в зависимости может здорово отравлять жизнь окружающим, он может быть опасным для общества. Но если на минуточку скинуть с себя белое пальто и включить дополнительные извилины (помимо той, что отвечает за нажимание на клавиши), можно понять, что осуждение в этом случае не просто не поможет — оно ещё сильнее оттолкнёт и без того изолировавшего себя от нормальной жизни человека.

Почему-то мы привыкли думать, что зависимость — это от жира, от нефиг делать и от избытка свободного времени. Такое тоже случается, но чаще человек садится на наркотики не от хорошей жизни — как не от хорошей жизни уходят в запои или впадают в глубокую депрессию.

Да, наркотики — это такая вещь, которая быстро отнимает человеческий облик. Но, честное слово, последнее, что мы, как общество, можем сделать — это перестать воспринимать зависимых людей как людей.
Иначе тезис про «отстрел, как бешеных собак» становится на полшишечки ближе. Такая вот евгеника.

Собственно, в ответ на эти тезисы ко мне примчались поборники морали, которые сообщили, что наркомана может защищать только другой наркоман, посоветовали пойти покурить героин и обколоться марихуаной, и больше носа своего из притона в приличное общество не показывать.

Знаете, как все дети моего поколения, я рос — и всё это видел.
Видел детей, которые нюхали клей из грязных пакетов.
Видел героиновый бум после Афганистана.
Видел шприцы в подъездах.
Видел опавших, как пожухлая листва, дядек и тётек, лежащих в неестественных позах в героиновом приходе.
Видел, как эти люди разрушают свои семьи, воруют вещи.

И самое страшное — что помощи они почти никогда не хотят. И помогать себе не позволяют.
Пойти по лёгкому пути — это начать делать вид, что они больше не люди. Надеть белое пальто. Сказать: «Зависимость — их выбор», и выписать из людей. Вот только эти несчастные никуда не денутся. Разве что общество не решит изолировать их в какое-нибудь гетто — как делали совки с инвалидами после войны.

Очень хорошо про зависимое поведение у себя в блоге написала София — как раз после её поста я решил эту тему поднять здесь.
Я редко рекомендую что-то по психологии, но вот в Принцессе проекций я бы остался — во-первых, потому что люблю яркий и недушный язык, а во-вторых, потому что, когда у психолога хорошее чувство юмора, он даже про серьёзные темы вещает легко и понятно. Никакого назидательства — самоирония про утренние ритуалы, коротенькое про Алёшенек — лучших друзей девушек (как будто бы блин в точку), терапевтическое — про важность тишины.
Честно рекомендую подписаться на Софию — @princessofprojections

А что касается зависимостей — понятно, что самим надо избегать, это нам с детства твердят.
Но не вычёркивайте из жизни тех, кто туда попал, как бы ни было сложно.

Это и делает нас людьми.

Минутка истории. С добрым утром 🧡

Для новичков в этом канале – мы по выходным кутим и ленимся, выкладываем всякие глупости, а длинные посты только по настроению.

Всё, не могу говорить, у меня жена в пиве:)

Я тут в миллионный раз решил взять себя в руки и подойти к собственному каналу профессионально. Мол, Алексей, ты не просто сапожник без сапог — ты вообще в лаптях! Потому что я за последние лет десять столько разных каналов вёл — и всё по красоте: с анализом конкурентов, с рубрикаторами, с контент-планами, с форматами, даже со статистикой! А в своём — как акын: что вижу — то пою.

Сел, значит, и давай себе профессионализм причинять. И споткнулся на первом же этапе — формат у меня какой?
По всем параметрам выходит, что лайфстайл.
Вот только у меня ни лайфа, ни стайла.

Весь мой лайф — это блядская работа за компом в позе вопросительного знака до самого вечера, походы в магазин за продуктами и жалкие потуги в кулинарию по вечерам.
Стайл же звучит примерно так: «живу как карта ляжет, а не как мама скажет» — никакой конкретики, мотает как говно в проруби. И как с такими вводными вообще планировать публикации?

Нет, надо определённо расширять ареал обитания. В Таиланде я хотя бы с местными сумасшедшими бомжами дружбу водил, а тут — как рак-отшельник, ей-богу. И работу бросать пора, а то такими темпами трудоголизм себе заработаю, лечиться потом ещё, а тут с медициной беда.

К черту подробности, город какой?
С добрым утром 🧡

И снова в эфире рубрика: «Алёша, ну не открывай ты рот, если не уверен»

Хожу со сложными щщами по магазину, собираю продуктовую корзину. Свинины взял, яиц, овощей, огурцов маринованных в мёде… и, глядя, собственно, на них, вспомнил, что мне ещё нужен отдельно мёд, чтобы свинину в нём замариновать. Пострелял глазками по полкам — нет мёда, не вижу.

Решил пустить в ход своё придурковатое обаяние вкупе со знаниями языка. Походкой важного павлина подваливаю к работнице зала и уверенно, с придыханием так, спрашиваю:

— Эншульдигунг! Хабен зи… эммм… дер кёниг?

— Вас?

Она на секунду округлила глаза и, кажется, даже слегка закатила их — опять ебучие пазлы от иностранцев.

— Кё-ниг! — на всякий случай диктую по слогам.

В глазах несчастной женщины понимания так и не появилось, а потому я решил достать банку с огурцами и удостовериться, как будет по-немецки «мёд». Они ж с мёдом. Смотрю — а там написано mit Honig.

— Ой! — вполне себе по-нашему кокетничаю. — Хониг! Хабен зи дер хониг?

— Аааааа, хооооониг…

Она будто бы даже выдохнула с облегчением и показала мне нужную полку.

А я всё это время, знаете, что у неё спрашивал? Короля. Король, говорю, есть у вас? Ну король, глупая, что ли? Не понимаешь? Ко-роль!

«Опять им короля от нас надо… Рюрика им, что ли, мало было?» — наверное, подумала эта кассирша.

Хотя кого я обманываю. «Опять долбоёбы язык выучить не могут» — вот что она подумала.

Отдохнём от одноклеточных мемов. С добрым утром 🧡

Интересно наблюдать, как из наглухо пизданутого граммар-наци я превращаюсь в того мужика из мема, которому этот мир абсолютно понятен.

Если раньше неправильное ударение или какая-нибудь грамматическая ошибка триггерили во мне беспощадного сноба-ублюдка, который с лицом, жаждущим кирпича, непременно поправит и объяснит, как правильно, то теперь я даже за собой не слежу. Ошибся? Опечатался? Пренебречь, вальсируем, потому что всё это — дым и пепел, недостижимый уровень задротства, который вряд ли оценит кто-то, кроме таких же травмированных русским языком людей. Это как качки, которые качаются, чтобы нравиться другим качкам.

Влияет на это, пожалуй, и полная потеря интереса к профессии.
Стерильная и лощёная выдроченность текстов уступила место поискам идеальной сути — иными словами, теперь я обращаю внимание на приёмы, которые передают содержание, чтобы читатель почувствовал и кайфанул. Наверное в этом прослеживается проснувшаяся любовь к сценариям. Ну и что-то вытесняется — я сейчас учу параллельно два языка, и пока ничего не утрамбовывается, а в голове — белый шум.

Вчера в Германии был выходной, большие магазины не работали,
так что за пивом пришлось ехать в маленький киоск с наценками х2. Продавщица — молодая немка со скучающим лицом, которая грустно смотрела в окно магазина, подперев кулаком подбородок. При моём появлении оживилась — видимо, покупателей было не так много.

Набрал тары с чипсами, спрашиваю, сколько стоит. А в моей голове обычно это выглядит как перебор разбросанных по всей комнате деталей от лего: «Хау мач? Не то, другой язык. Нэ кадар? Бля, это турецкий. Тао рай? Куантос коста? Да где же нужная фраза?»

Всё это отражается на моём широком могучем лице в виде напряжённого лба и бегающих в панике глаз.
Особенное пиво для особенного мальчика, хе-хе.

— Ви филь? — наконец, вспоминаю что-то нужное, чем выдёргиваю продавщицу из гипноза, в который она вошла, заворожённо глядя на работу моей мысли.
— Абра-кадабра-пошёл нахуй! — послышалось мне, но на самом деле она сказала сумму, просто я снова ничего не понял.

Хотя недавно репетитор хвалила, как хорошо я выучил числительные.

Воистину, самый большой обман — думать, что я стану умнее, изучая разные языки.
В итоге я одинаково плох в каждом из них.
В том числе — и в родном.

А вы говорите — редактор.