— А мне батя в детстве на день рождения подарил огромный нож!
— А мне прадед трофейный немецкий «вальтер» с войны подогнал.
— А у меня дома есть шахматы, которые зеки в лагере из хлеба сделали.

Диалоги людей, чьё детство прошло в восточной Европе — бесценны!

Я, конечно, старательно вам тут изображаю слегка воспитанное быдло, но на самом деле это всё кокетство и маскот. Я неплохо разбираюсь в литературе, много читаю, учу языки и интересуюсь фольклором. На самом деле, я просто запутался в слоях самоиронии — как будто я хотел бы быть слегка воспитанным быдлом, потому что «во многой мудрости — многие печали», но на самом деле я просто интеллигенция с поверхностными знаниями и ловко всех обманываю. Как пёс Брайан из «Гриффинов». Ну да речь не об этом.

В чём я совершенно не секу, и даже не умею делать вид — так это в изобразительном искусстве. Иронично, что жена моя, кажется, знает вообще всё о картинах и художниках благодаря своему образованию. Я же не отличу Моне от Мане, а их обоих — от портмоне. В картинной галерее меня вряд ли получится застать стоящим с задумчивым видом напротив полотна — потому что ничего я не понимаю ни глядя на «Девятый вал» Айвазовского, ни даже на «Звёздную ночь» Ван Гога.

Но вот что меня взъёбывает до состояния кипящего чайника — так это люди, которые на искусстве паразитируют. Например, так называемые коллекционеры. Люди, которые превратили искусство в инвестицию, в совершенно приземлённый способ повыёбываться перед конкурентами и помериться членами. Совершенно потрясающе об этом написала Ксения Альтенталлер — искусствовед, культуролог и педагог. «Дорогая, у нас теперь есть Карпаччо» — фраза, которая многое говорит о тех, кто скупал Караваджо как не в себя. Помните, в «О чём говорят мужчины» было — «Ну Тищенко, видно же».

Я, вообще-то, не просто так написал, что не секу в изобразительном искусстве — начал листать канал Ксении, чтобы собрать рекламный пост, и понял, что остаюсь, потому что написано круто. Без снобства, без занудства, зацепило даже меня, пацана рязанского, который картину Шишкина только на конфетках видел. Кстати, вы в курсе, что этих самых «Мишек» вовсе не Шишкин писал? Почему-то нам о таком в школе не рассказывали. Как много поддельных картин можно встретить в художественных галереях? Должно ли искусство быть провокационным? А ещё — разборы картин разных художников, новости из мира искусства, анонсы выставок и видео эссе обо всём этом — смотрите в канале Ксении.

Вместо одноклеточных утренних мемов сделаю небольшое объявление — должен же этот канал хотя бы раз принести мне пользу. Прочитайте сами и перешлите тем, кто сейчас ищет подработку, пожалуйста.

Я точно знаю, что среди вас скрывается хороший копирайтер. Мне сейчас такой нужен на проект. Желательно мидл-уровня, но если вы суперзаряженый джун невероятных талантов, кто я таков, чтобы противиться судьбе.

Эту работу можно совмещать. Предстоит писать фиксированное количество постов в месяц (около 20) и лонгридов (около 2-3), а также заниматься сбором и структурированием информации от спикеров.

Что нужно из компетенций:

— Хорошо писать. Это не только про орфографию и пунктуацию, это ещё про чувство стиля, ритма и TOV. Предстоит мимикрировать под tone of voice заказчика, которому очень важно звучать вполне определённым образом.

— Понимать, как работают бизнес-тексты. Писать предстоит про маркетинг: с теорией, с терминами, с цифрами. Если вы раньше никогда не работали с бизнес-тематикой, будет сложно. Если работали — будет нормально. Опыт в работе с маркетинговыми агентствами/бизнес-оунерами будет плюсом.

— Понимать, зачем нужен контент. Каждый пост преследует свою цель, не бывает контента ради контента, а вы всегда точно знаете, что получит читатель от поста, который вы придумали и написали.

— Уметь собирать, извлекать и структурировать информацию. Основной источник контента в команде — это люди. Их надо будет интервьюировать, чтобы на основе интервью делать контент. Часто это не только слова, но таблицы, скрины переписок — нужно, чтобы такая работа вас не фрустрировала. Это всё предстоит собирать не только в текст, но также в базу знаний — чтобы мы всегда могли к этому обратиться. Поэтому сбор информации и перевод её в удобный, понятный и читабельный формат — важный навык для этой работы.

— Самостоятельность. Контентная часть в этом проекте сейчас — стартап. Я буду вашим редактором, но мне нужен человек, который закроет потребность работы руками, чтобы я мог сосредоточиться на взращивании метрик. Это значит, что надо будет сделать так, чтобы ваша работа облегчала мне жизнь, а не усложняла. Разумеется, я отвечу на все вопросы и помогу во всём, но надо втыкаться быстро.

Зарплата норм, в рынке, финальную цифру утвердим в соответствии с вашими навыками, но вилка 40-60К.

Если вас заинтересовало — пишите мне в личку @A_Kudasov с коротким рассказом о себе, ссылкой на портфолио, если есть релевантный опыт (если нет бизнес-текстов, тогда не нужно) и будьте готовы выполнить небольшое тестовое.

Мир вашему дому, лайк, шер — хорошая певица, любите любовь любовью, аминь.

У меня прекрасный репетитор по немецкому. Сегодня мы с ней выучили фразу «Я навещаю твою маму» (пригодится для онлайн-игр), узнали, как будет «ебать» и «наёбывать», ну и там по мелочи: падежи, склонение местоимений...

Из всех языков, что я учил, немецкий почему-то стал первым, на котором я немного стесняюсь говорить. Тайский, китайский, турецкий, испанский — даже не зная правил произношения, на этих шпарил как не в себя, самозабвенно закатывая глаза от осознания собственной гениальности. С немецким же — какой-то затык неловкости: пук-среньк, данке шон — простите-извините.

Недавно вот поймал у себя такой сбой — на всякий случай начал дублировать всё сказанное на английский:

— Айн глас бир, битте. Ван бир, плиз. Данке шон, сенк ю соу мач.

Пока в основном смотрят с лёгким недоумением — в лучшем случае «что за словарь этот гугл-транслейтор», в худшем — как на дурачка деревенского.

Но я очень рад, что мы с моим репетитором совпадаем по вайбам и по всратому чувству юмора — мне так гораздо проще раскрываться, потому что я почти всю херню проживаю через смех. Буду потом на языковом экзамене сидеть и хохотать. Вундабар, какой план, надёжный, как швецарские часы.

Хозяйке на заметку. С добрым утром 🧡

Отсматриваю кандидатов на вакансию. Копирайтеров, на минуточку. У каждого второго отклик начинается с фразы «Доброго времени суток». Нора Галь, дай мне сил!

Рубрика «Что я сегодня учил на немецком» — вы уж потерпите: мне скоро надоест. А если не надоест — ну что поделать.

Как вы помните, репетитор у меня с особенным чувством юмора и с интересным подходом к образованию — уроки старается делать на актуальные и злободневные темы. За что ей огромное спасибо — это очень помогает моему СДВГ-шному мозгу сохранять концентрацию на обучении, а не отвлекаться на птчиек за окном.

Сегодня мы решили поговорить об Оксимироне (в частности, о последних событиях, где его обвиняли в растлении малолеток). Хотели взять смерть Паши Техника, но Настя решила, что педофилия будет поинтереснее, чем передозы наркотиками — и вот мы здесь.

Среди новой лексики у нас был глагол «грумить» — в том самом значении, отличном от стрижки собак. Людям с тонкой душевной организацией сейчас бы закрыть глазки, но склонение мы тренировали на глаголе «насиловать».

И вот сижу я в корпоративной немецкой общаге с тонкими стенами и старательно чеканю:

— Я — насилую.
— Ты — насилуешь.
— Он/она/оно — насилует...

Вы, конечно, можете на меня прыгнуть, что над такими вещами смеяться нельзя, и что всё это совсем неуместно в образовании. Но я вам отвечу: смеяться можно над всем — потому что это способ сделать пугающие вещи чуть менее пугающими.
Да и вообще, шутить — не значит поддерживать. Так только дураки думают.
А мы ж с вами не дураки.

Так, что там дальше.

— Я — грумлю.
— Он — грумит.
— Wir putzen...

Работа в кадре — это, конечно, отдельный вид искусства.
Когда я только поступал на журналистику, то, как и многие, был на сто процентов уверен, что работать буду на телеке. Во-первых, это слава, деньги и женщины. А во-вторых — романтика и рок-н-ролл. Так я думал тогда, будучи 18-летним студентом-первокурсником. И хотя жизнь сложилась иначе, а моей любовью навеки стала работа на радио, телек я всё равно люблю нежно. Сниматься трудно, но весело. Вместо славы, денег и женщин — стресс, голод и авралы, но зато рок-н-ролла хватает.

Помню разное: брал интервью на английском у джазового музыканта, который играл на морских ракушках как на саксофоне. Я тогда просил его меня научить — выходило только щёки надувать, а он хохотал. Ещё как-то, на интервью с малоизвестным итальянским музыкантом, вина напились — потом было очень сложно собрать материал для эфира, шеф-ред меня в наркошку сдать грозилась.

Сумасшедших историй с телека у меня почти нет — разве что тот первый выезд на сюжет, где бабку поездом пополам переехало. Но, по ощущениям, это какая-то коллективная травма: у меня есть как минимум двое бывших коллег с точно таким же опытом.

Зато я знаю, где таких историй бесконечное множество — в канале «Мам, я на съёмках!». Его автор — телеведущая, журналист и сценарист Ольга Трегубенко.

А там прекрасно всё: например, история про оператора с атрофированным чувством прекрасного, или вот — подробная инструкция о том, как снять видеоочерк про человека, занимающегося любой фигнёй (Ольга говорит, что там было другое слово, но у неё блог без мата — заговорщически вам подмигиваю). А ещё — обычные бытовые истории, которые Ольга, будучи талантливым журналистом, тоже превращает в классный контент.

Читать приятно, смеяться — ещё приятнее. Да и вообще, блог добрый и уютный — подписывайтесь, кайфуйте, не благодарите.

Что ж, продолжаю мутировать из альфа-бородача в домохозяйку — начал вот псить на посуду на кухне.

Сковорода — говно, даже простейшие блюда пригорают, чего уж говорить о моих гедонистических изысках. Ножи тупые, как рэпер Макан, и точить их бесполезно — потому что точилка тоже работает на полставки: для души, а не по призванию.

Сашка как-то проезжала мимо ИКЕА — искра, буря, безумие — в общем, принесла обновки: великолепную новенькую сковородку (боже, не верится, что я это говорю!) и два острейших, как каждая шутка в этом канале, ножа. Ну и разделочные доски ещё, чтобы я совсем от счастья с ума сошёл. А я и сошёл.

Потому что мне теперь всем этим жалко пользоваться — такое оно всё чистенькое, новенькое, красивое. Готовил лапшу в новой сковороде — так лопаткой будто не по дну скрёб, а по сердцу своему тонкочувствующему.

А глядя на то, как лезвие нового ножа играючи проходит через томатную шкурку, я сожалел о том, как этот самый нож вскоре затупится (пока только я сам периодически затупливаюсь).

Не подскажете, как болезнь называется?

В выходные ходили на местный рынок велосипедов. Это специальное событие, которое организует город — все желающие могут зарезервировать себе место и продать там ненужные велики. Выбор огромный, разброс цен тоже, что и как выбирать — вообще не очень понятно. С таким же успехом меня можно было пустить на рынок, где продавали бы, я не знаю, реакторы для ядерного синтеза.

В итоге заприметили у одного из продавцов два сносных сити-байка, которые не выглядели так, будто на них семь поколений почту развозили со времён Первухи. Ну, в общем-то, тоси-боси, спрашиваем, сколько стоит один — 75 евро, говорит. И оказывается, что дядька этот прекрасно знает русский. Разговорились — пермяком оказался, правда, уже четверть века живёт в Германии.

Что интересно, продавал вот прям по-нашенски: «Бери, лучше не будет. Тут везде вообще другие цены, за такую не найдёшь ничего хорошего...» — что, впрочем, было не совсем уж неправдой, потому что у соседних продавцов похожие велики стоили по 250–300 евро.

Скидку за то, что мы купили сразу два, делать отказался. Напоследок «обмазал» нашей наличкой остальные велосипеды — чтобы лучше продались — и отпустил с богом. На одном, правда, колесо воздух не держит. Тоже по-нашенски впарил, выходит. Но 160 евро за два приличных велосипеда — это, считай, почти даром, хоть осадочек и остался. Я бы соотечественникам пятёрик скинул по-братски, ну!

Ищу теперь красивые веломаршруты — хоть на улицу иногда буду выползать, а то глаза уже на лоб лезут от этого компа.

Вчера проходили цифры на немецком — я между делом рассказал преподавательнице, что каждый раз наступаю на одни и те же грабли. Учу на иностранном языке фразу «сколько это стоит», а потом счастливый бегу в магазин, даже не подумав выучить и запомнить цифры. В результате выходит конфуз, я задаю вопрос, получаю ответ, а затем стою, глазками хлопаю, пока продавец считает меня идиотом. Я даже как-то писал уже об этом. На что преподавательница задала резонный вопрос:

— И что, вот прямо каждый раз так? Ничему жизнь не учит?
— Ну да, — говорю, — как-то так получается. Что в турецком, что в тайском...
— Очень это, я бы сказала, по-мужски. Продумать первый шаг, а потом «само как-нибудь».

Ну мы, да.

Вы же видели, что Лёва Би-2 стал иностранным агентом дважды? Мне понравилась теория в дружественном канале о том, что скоро такими темпами может появиться четырежды иноагент. Вопрос вот в чём, можно ли сократить, как в математике?)

А Бена Каплана рекомендую читать — классные заметки талантливого саратовского дизайнера.

Я тут выяснил, что в нашей трёхэтажной общаге на 27 квартир в течение дня я живу один. Во всём здании, кроме меня, нет никого. Знаете, как я это выяснил?

Вышел босиком из комнаты на кухню за банкой газировки, а дверь сквозняком захлопнуло. Внутри остались ключи, телефон, кроссовки, мозги мои рыбьи тоже остались — где-то рядом с недопитым чаем и работающим ноутбуком, в котором заказчики бесконечно требовали моего внимания. Кончиками волос на жопе я чувствовал, как мне в мессенджер падают сообщения от заказчиков: «Алексей, вы тут? Ответьте! Куда вы пропали?», а Алексей не пропал, он просто долбоёб немножко.

Я, вообще-то, по херне людей беспокоить не люблю, но ситуация патовая: время — обед, до прихода жены с работы ещё часов пять, я босиком, без телефона, и, как назло, в туалет хочется. Так что отрицание, торг, депрессия, самоедство — и я решаюсь стучаться к соседям, чтобы хотя бы попросить написать в WhatsApp нашему управдому, фрау Соммер.

И вот представьте себе: всё как в клишированном дурацком кино. Я начинаю стучаться в одну комнату, затем во вторую, в третью... Нигде мне не открывают. С каждой новой дверью становится всё грустнее, я чувствую себя всё большим идиотом. На этаже — тишина такая, что было слышно, как над моей тупостью хохочут местные микробы.

Пройдя весь свой этаж и нигде не получив помощи, отправляюсь на следующий. Босиком, в глупых, смешных носках с жёлтыми резиновыми уточками и с банкой газировки в руках, за которой я, собственно, и вышел на кухню.

И лишь к концу третьего этажа я встретил какого-то мальчугана с ведром и шваброй, который, к моему счастью, говорил по-английски и смог позвонить фрау Соммер.

Минут через двадцать она пришла с ключом. Думаю, от её праведного гнева меня спасло то, что я был босиком — это так её растрогало, что она суетливо загнала меня в комнату и даже слова дурного не сказала.

Теперь я знаю две вещи:
первое — в общаге днём, кроме меня, нет никого. Хоть ремейк «Один дома» снимай. Ну и второе — они что, реально все в офис ходят? Совсем-совсем никто не ебланит? Ужас какой. Несчастные люди!

Покрутил педали, чтобы выпить дункеля на природе. В Германии четыре дня выходных в честь Пасхи, атеисты не жалуются.

У вас там как?

Сижу, делаю домашку по-немецкому, и как типичная отличница, проговариваю вслух всё, что вижу. С толком, с расстановкой. В комнате очень тихо, Сашка занимается самым логичным делом в свой законный выходной — моет окна. Бубню:

— Мутти ист ин дер куче унд кохет шпагетти... Джетзт путзт мейне швастер ире Шшшш....ШШШШ... — Начинаю переходить на парсултанг, — швастер ире шшшш...шшшшш...ШШШШШАЙЗЕ!!!!!

И хер-рак кулаком по столу. Даже фюррер бы позавидовал моей экспрессии, Саня чуть из окна не выпала. А слово было шуэ, обувь то есть. Ну не давалось с первого раза никак. Не понимаю, что на меня нашло, но мне даже понравилось.

Два дня подряд сижу, прокрастинирую на тему «нечего писать в канал», потому что не происходит ничего. Работу работаю, из дома выхожу разве что в магазин, а на остальное сил не остаётся.

Вообще, как вы можете заметить, Германия в целом не сильно располагает к историям — тут даже уличных животных нет, чтобы до какой-нибудь несчастной собаки доебаться. Не говоря уже о том, что смол-токи тут не в чести, и каждый встречный-поперечный не делится со мной никакими откровениями, как это было на Пхукете или в Стамбуле.

Причинять бедным немцам свой лабрадорий характер я тоже не очень-то горю желанием — не хватало ещё, чтобы при выходе из дома от меня все соседи шарахались по причине: «этот сумасшедший русский со всеми разговаривает».

Начал думать, а какое бы выбрать себе занятие для социализации. Ну там, записаться в кружок рукоделия или в книжный клуб, я не знаю. Единоборства меня жутко утомили своим зашкаливающим тестостероновым изобилием, а где ещё мне может быть достаточно комфортно с текущим языковым навыком?

Стал перебирать свои запасы немецкого, чтобы придумать себе занятие: помимо базовых фраз, я знаю, как будет «менты» на молодёжном сленге, как сказать «ты что, пытаешься меня наебать?», как сказать «шлюха» и «шлюхин сын», а ещё могу спросить «есть ли у вас свободный столик» и пожелать приятного аппетита.

Пожалуй, пока повременю с выбором занятия, поучу язык ещё немного, а то какая-то странная картинка вырисовывается. Кстати, «рисовать» тоже знаю, как будет. И «жертва феминизма» ещё — Feminismusopfer.

Уверен, после этого поста вы бы очень хотели знать, что происходит на моих уроках немецкого.

Что за тигр этот лев. С добрым утром 🧡