Всё движет образ, вагонами за ним — слова.

Смешно ли? Но люди, воспитанные всемирной паутиной, сплели в ней вложенные паутины, назвали соц. сетями — и ближе стали к паукам.

Назойливою мухой образ преследует меня — коварного членистоногого, облюбовавшего квартирные углы и узкие места культуры, плетущего ловушку липкого контента и ждущего добычи в виде лайков и просмотров.

Куда девалось время и внимание? Почему нет сил и ослабела воля? А это прорва пауков вас путает сетями. Что будет, когда закончатся все мухи? Остался ли хоть кто-то, кто был бы без завалящего, но блога? (И автор — тот туда же.)

А паутина — это ведь не только сеть, но и свидетельство застоя: где жизнь — там нету паутины. Ну, или там особая, паучья, жизнь. И смерть — для всякой остальной.

Наверное, приятно, сидя в центре, ощупывать вибрации сети, но я спросил бы каждого, кто метит в это: хотите ли вы быть пауком? Ведь на самом деле это одиноко, и лишь иллюзия общения вас ждёт: вся ваша жизнь — внимание другого, всё — ради сети, здесь нету человека.

Время жизни и судьба звезды определяется её массой. Большинство звёзд почти всю жизнь проводят на стадии так называемой «главной последовательности» — стабильном равновесном состоянии, обеспечивающемся энергией от синтеза гелия из водорода. Когда запасы водорода подойдут к концу, равновесие нарушится и, скорее всего, звезда сначала непомерно раздуется, уничтожив ближайшее окружение, а потом сбросит лишнее и оставит замерзать то, что останется.

Нам повезло: мы в середине жизненного цикла Солнца. Оно светило миллиарды лет и ещё как минимум столько же просветит. Да и жизни наши — мгновение в сравнении с такими временными промежутками. Поэтому образованный человек с большим сомнением слушает пророчества доморощенных сектантов о конце света. Он осознаёт возможность попадания в Землю астероида или кометы, но трезво оценивает такую вероятность и не сильно её боится. Если и представит он конец света, то скорее электрического — как какой-нибудь катаклизм или неразумное поведение самих людей приведёт к технологическому регрессу человечества.

Группа людей, живущих с постоянным ощущением грядущего апокалипсиса, в нынешнем научно просвещённом обществе выглядит подозрительно. Сколько таких предсказаний было — даже с точными датами — и ни одно не сбылось, все пережили. Но одно небольшое допущение дало увидеть мне некоторые выгоды такого сознания.

Предположим, мы живём аккурат под конец жизненного цикла нашей звезды. В каком положении мы оказываемся? Ну да, конец света наступит, нет сомнений. Но когда? Через месяц? Через год? Завтра? Да может и через тысячу лет не наступит — что чих в масштабах звёздной жизни! Однако само осознание, что может — и в любой, размытый на все эти тысячи лет, момент — разве это не… воодушевляет что ли?

Нам будто не хватает этой угрозы одновременной и безоговорочной смерти, чтобы перерезанная «современностью» пуповина, соединяющая нас с космосом и вечным, снова была восстановлена. Чтобы обесцененные постмодерном жизни — вот ведь парадокс! — под угрозой смерти вновь обрели смысл. Чтобы перестать уже заниматься пустяками и начать общее дело по спасению — даст Бог, успеем.

Просто красивые фотографии никому не нужны. Можно анализировать композицию, цвет, свет, оригинальность, хвалить «видение» или вкус фотографа, но, если за снимком ничего не стоит, грош ему цена. Фотографирование превращается в компульсивную мастурбацию на красивые фреймы, способ выразить комплимент сложившейся ситуации и скользнуть мимо с иллюзией соучастия.

Фотография, чтобы быть самоценной, должна либо содержать знакомое, зафиксировав его состояние в моменте прошлого (фотографии себя, друзей или семьи), либо доносить информацию о незнакомом (документальная фотография), либо выражать концепт, идею (фотоискусство). Причём, если соблюдено одно из этих «либо», «красота» становится необязательной, — просто средством дополнительного влияния, искусным инструментом вызова вау-эффекта или гипноза, — иногда даже лишней, вызывающей вопросы об этичности, как виртуозные снимки массовых смертей или военных действий.

Безвкусные, сделанные кривыми руками любительские снимки никогда не потеряют своей актуальности, если на них запечатлён, к примеру, твой сынишка. Информация может быть донесена и без красоты. А чтобы выразить идею часто бывает нужно сделать несколько ничем не примечательных снимков, которые заиграют, если их тщательно отобрать и/или поставить в нужном порядке.

Красота фотографии похожа на атавизм, время Андре Бретона безвозвратно ушло: искусная композиция, магия сложившегося «решающего момента» выглядит ненужной эквилибристикой, пассом базарного фокусника во времена, когда на каждую точку пространства направлено по десятку камер. Поэтому не надо недооценивать роль текста в восприятии фотографии: документальное фото вынуждено иметь сопроводительную статью или комментарий, фотоискусство почти повсеместно работает с описанием, а семейное фото только приобретает от указания хотя бы времени и места съёмки — вспомните эти красные даты в углу, добавлявшиеся мыльницами.

Но я всё-таки не про это. Мне пришла в голову идея фотопроекта, который я что?.. конечно: не буду воплощать. Проект состоит из серии фотографий из больниц и госпиталей, где бы мы собрали информацию о недавних смертях в палатах, о последнем положении тел и головы покойных. Фотографии воспроизводили бы предполагаемый последний вид, представший перед ними. Дополнить проект можно ещё одной серией: из видов, открывающихся умирающим в домашней атмосфере.

Деятельность людей направлена на сглаживание повседневного опыта, подмасливание, обеспечивающее лучшее скольжение времени. Как побочный эффект, образуется и почва для легкомыслия.

Ещё из похороненных идей.

Есть такие видео: камера установлена на локомотив поезда, и мы просто смотрим весь маршрут, — желательно живописный, — как если бы сами ехали в кабине машиниста. Driver’s view, или Cabin view. Вы знаете, наверное. Довольно медитативно. Вот мой фаворит: https://www.youtube.com/watch?v=Mw9qiV7XlFs .

Но почему бы не пойти дальше? Почему бы не взять мандалу — из тех, что строят буддисты во время ритуалов — и не снять медленный проход камеры по её линиям, как по рельсам? Надо поэкспериментировать с глубиной резкости и эффектами, к примеру, тилт-шифтом, создающим ощущение кукольности (или миниатюрности) больших предметов — подозреваю, в обратную сторону он тоже сработает, — и найти положение, в котором ощущение целостности красочно-песочно-плоского мира наиболее сильно, а остальное размыто. Хорошо бы придумать зацикливающийся маршрут, чтобы превратить видео в потенциально бесконечное, и… в общем, я бы посмотрел!

По мотивам просмотра прямой трансляции полуфинала Англия — Бельгия.

Понятно, что умение страны играть в футбол состоит также и из умения его показывать, и из умения его понимать и комментировать — из умения донести до любой аудитории смысл того, что происходит на поле. А это и правда интересно: операции атаки и обороны, переход из одной в другую, тактическое противостояние, стратегические маневры, психология влияния, умение динамикой держать территорию, использование уникальных способностей игроков, их индивидуальное поведение, поведение публики, реакция этой публики. За игрой интересно смотреть, когда в неё вовлечён. Тунеядцев, алкоголиков и спортачей вовлекать особо не нужно, они любят любой движ, а вот интеллектуалам нужно что-то дать. Поэтому игра идёт и на уровне тренерских практик, и на уровне бизнес-стратегий команд, и на уровне духа. Когда просмотр игры даёт представление о мире, тогда он и готов выйти на мировой уровень. А в зрелище для миллионов она превращается, когда сами игроки получают удовольствие.

Сборная России на фоне других выглядит проблемным подростком. Но что поделать, если именно этот образ соответствует ей и политически. Наши игроки выходят не на футбол, они идут на смертный бой, нагруженные бременем величия Руси. И мы каждый раз видим, как они погибают за неё на поле брани. И каждый раз у нас вопрос: но как же вы живы, если мы сами видели, как вас убили?

Создаётся впечатление, что есть две Индии.

Одну я знаю исключительно из книг про индийскую философию, про брахманов и Веды, про аскетов в лесу. Индию-колыбель буддизма, Индию с Тадж Махалом, вырвиглаз-цветастую Индию, по которой расхаживает яркосиний трикстер Кришна, пакостит, играет на дуде и развлекается с деревенскими девками. В общем, Волшебную Индию Древности.

Другую — по обмолвкам побывавших в ней знакомых. Мол, это ещё что — вот в Индии настоящий пиздец! Будто каждый раз, когда я в поездках по миру был наблюдателем дна человеческого существования, находился умудрённый опытом человек и говорил: «Это ты ещё Индии не видел!». То есть Индии катастрофической бедности и абсолютного презрения к санитарии. Индии, где живые мешаются с трупами. Современной Индии.

И с первого взгляда ничего особенного: они разнесены во времени, а потому даже не соприкасаются. Но Индия, которую я хочу знать, находится в вечности, а потому возможно и не было другой. Быть может, это культура, в потенциале способная завлечь тебя галлюцинировать на кладбище, посреди разложения и гнили — буквально в них, — галлюцинировать о божественном. Индия, о которой я читаю — это то, что видели и видят полуживые зомби, поедающие червей, или силой воли умирающие от голода философы.

Зарисовка превратилась в демонстрацию возможного расхождения наблюдаемой реальности с тем, что проживается субъективно и не может быть напрямую воспринято наблюдателем.

Все несовпадения с реальностью заведомо проигнорированы.

Следующее видео натолкнуло меня на мысль: https://www.youtube.com/watch?v=WhUFvo0L-9c .

Мы продолжаем славное начало, положенное появлением нашего сознания: ищем способы наиболее компактно и полно упаковать мир. Нам нравится воспроизводить опыт по желанию, возвращаться к наиболее понравившемуся. Поэтому мы придумываем, каким образом обеспечить сохранность и повторяемость таких экспириенсов.

В не таком далёком прошлом единственным способом послушать симфонический оркестр было придти в концертный зал. С появлением звукозаписи и технологий воспроизведения почти тот же опыт можно получить лишь с помощью записи его выступления. Появился способ «упаковать» оркестр.

В далёком прошлом на Земле существовали динозавры. Теперь на ней копошатся люди, почти изобретшие технологию репликации динозавра из сохранившихся кусочков ДНК — было бы только ДНК. С помощью технологии можно было бы «распаковать» динозавра. То есть даже сами природные процессы в какой-то мере упаковывают информацию о прошлых состояниях. Те же геологические срезы почвы: обладая способом интерпретации смены отложившихся элементов можно представить себе атмосферу прошлого состояния планеты. В каждом живом и неживом теле, в строении этих тел, в устоявшихся процессах переноса веществ в атмосфере, в излучении, приходящем от далёких галактик — везде в каком-то виде содержится информация о прошлых состояниях частей общей системы.

Можно не ждать миллионы лет, не отдавать это на волю случая и сразу подготовиться к изменениям, зафиксировать наиболее чистые или труднодоступные участки планеты (или все участки), сохранить информацию о вымирающих видах растений и животных (или всех животных), чтобы желающие смогли с помощью будущих хитроумных интерфейсов, находясь в собственной комнате, побывать под водой на глубине нескольких тысяч метров, посмотреть на проходящих в полуметре от тебя саблезубых тигров, пролететь над вулканом во время извержения, преодолеть границы пространства и времени.

Следующий весомый шаг в упаковке сделан с появлением глобальной сети. Уже сейчас там образовалась более-менее удобная копия мира. И мы учимся жить в оригинале с её помощью всё чаще. Провести интернет в новое жильё — первая необходимость. Появляются случаи почти полного перевода жизни в онлайн у некоторых затворников. Уже не такой фантастичной выглядит идея оцифровки личности, чтобы распрощаться с телом и существовать в сети, пока существует она. Но что нужно для всё более ёмкой глобальной сети со сложными объектами личностей в ней? Всё больше места со строго упорядоченной структурой материи, в которой бы хранились состояния. В нашем случае — всё большие площади дата-центров, типа дата-центров Google или Amazon. Обязательно посмотрите, как это выглядит: https://www.youtube.com/watch?v=XZmGGAbHqa0 .

В этом новоупакованном мире доступность информации и эмуляции опыта для погруженных в него — на расстоянии запроса. Мир-голограмма, где всё когда-то упакованное доступно. Жизнь внутри была бы подобна божественной, где по твоему желанию творятся и разрушаются миры. Жизнь снаружи — механическое обслуживание серверной планеты, бесконечных рядов упорядоченного железа.

Короче, мир неплохо разворачивается в наших головах. Но с искажениями и неполно. Тут и ограничения восприятия, и ложные фильтры, связанные с оценочными суждениями — всякое. Но вполне похоже, что мы участвуем в разработке совершенного интерфейса взаимодействия с миром, который смог бы свернуться тогда… до размеров спичечной коробки, например.

Не склонен мыслить образами ислама и уж тем более не собираюсь воздавать хвалу пророку. Обсуждалось ли это в самой традиции — не знаю тоже. Так что ткните, если знаете вы. Но вот какая мысль.

Признание Мухаммада себя неграмотным перед Аллахом не обязательно в действительности означает неумение читать и писать или его необразованность в любом виде. Это мог быть добровольный отказ от попытки исправить, а значит и исказить, его Слово. Это признание совершенства сообщения, вносить исправление в которое — дерзость «знать лучше» Бога.

С другой стороны, в «неграмотной» голове меньше преград от приходящего в неё до из неё выходящего (да и вообще — процессов), а потому и переносят сообщения такие головы чаще, чем их создают. Это не отменяет, конечно, визионерского опыта пророка. Скорее чуть объясняет желание им поделиться. Кстати, одно из названий эпического кино про жизнь Мухаммада, где он, ясное дело не появляется ни в одном эпизоде, а лишь незримо присутствует, — The Message.

https://en.wikipedia.org/wiki/The_Message_(1976_film)

Современность — это фронтир, наибольшая разрешающая способность внимания, достигнутая человечеством; не важно как: с помощью технологий или передачей знаний и опыта.

Время не несёт на себе мир. Оно вообще никуда не ходит. Время — это такая же плоть, что и привычная нам материя. Мы не на гребне волны, мы где-то внутри. И надо ещё постараться, чтобы всплыть. Если это действительно надо. Прежние времена не перестают существовать, не уходят «в Лету». Они скорее накладываются друг на друга, слоятся; скорее сосуществуют, чем сменяются. Движение возможно не только вперёд, но и назад, как в романах Сорокина.

Что действительно сменяется, так это привычные способы сбора и обработки информации. Более совершенные сворачивают мир, увеличивают плотность изменений, ускоряя жизнь. За минуту узнать новости другого континента? Легко. Но где-то до сих пор скрипит гужевая повозка, чадит керосиновая лампа, камлает в экстатическом танце шаман, а доктор Гарин — выбирается из метели. Даже если это воображение впечатлительного читателя или ждущая его на полке книга.

Если время — это мера изменений, то современность — наибольшая их плотность. Чтобы быть современным, нужно жить быстро. Это ясно. Не вполне ясно, где на этой шкале скорости кончается человек и начинается Иное.

Со временем Во времени мы исследуем ареал существования человеческого опыта, а затем — придумаем как исследовать и иные способы существования.

Некоторые из вас знают, что в этом месяце я получил студенческий и начал обучение на факультете эзотериологии РХГА. Недели до сессии были окрашены чтением обзорной литературы: по уже проводившимся исследованиям и по попыткам ответа на вопрос, что такое эзотеризм, — то есть о том, что же мы тут собрались изучать. У зарождающейся эзотериологии многое впереди: тут и предрассудки о несерьёзности предмета, и необходимость особой методологии, и поиски консенсуса относительно границ и определения эзотеризма. Хотя, быть может, согласие здесь и недостижимо — в силу особенностей изучаемого предмета.

Если мы посмотрим на интеллектуальную историю непредвзято, увидим, что только в последние полтора века (да и то — в «западном» мире) наука оккупировала поле массовой коммуникации и, как царь горы, пинает вниз любое иное, что рискнёт приблизиться. Так, прилагательное «ненаучный» становится синонимом «даже и слушать не стоит». Но из непредвзятого взгляда мы выносим не только это. Мы видим, что многие учёные, реформаторы религий, мыслители и изобретатели черпали вдохновение как раз из области эзотеричного. Эзотеризм часто был начальной формой будущих религий. И — из эзотерических интерпретаций уже устоявшаяся религия получала вливание свежести. Более того, до середины Нового времени все эти три главных потока культуры, содержащие разные ответы на вопрос о месте человека в мире: религия, наука, эзотерические традиции — не так-то легко отделить друг от друга.

При этом из жизненного опыта ясно: если человек не пишет книг, не разрабатывает собственных теорий о мироустройстве, это не значит, что у него их нет, что ему нечего сказать. В большинстве своём люди косноязычны, их неумение говорить о внутреннем опыте (собственных представлениях) легко спутать с отсутствием такового вообще. Те же, кто умеет что-то сказать, чаще собирают конструктор из формулировок, надёрганных из речи и работ более умелых людей. И вот эти умелые люди были и будут всегда — люди, у которых речь об устройстве мира не только складывается в последовательный нарратив, но и обладает объяснительной силой, эстетической привлекательностью, инициатическим зарядом, необъяснимым притяжением. При этом ей вовсе не обязательно согласовываться с научными доказательствами.

И тут, недавно, на фоне размышлений об истории эзотеризма и его месте в культуре, я вспоминаю о «Внутренней форме слова» Бибихина. В этой небольшой, но крайне плотной работе он противопоставляет внешней форме слова — его значению, которое мы можем выяснить, рассмотрев, в каких ситуациях и как оно используется, — форму внутреннюю — значение, приобретаемое словом в результате длительных размышлений отдельного человека и актуальное соответственно только для него. Мой любимый пример здесь — «дух» для Гегеля и «дух» для студента философского факультета, впервые открывающего его «Феноменологию». С первых же страниц неизбежен рассинхрон, непонимание употребления слов, смысловые потери.

Концепция Бибихина помогла мне связать вышеописанное в некоторое единство. Пересечение внутренних форм слов даёт нам способ произвести высказывание, подумав об одном, вспомнить и второе, перейти от одного к другому. Чем больше таких пересечений, тем ближе наш мир к связности, тем легче говорить о нём связно. Гегель десятилетиями выковывал форму «духа» так, чтобы при повороте одной этой шестерёнки закрутился целый механизм, описывающий мир (картина мира). И, конечно, чтобы объяснить и передать новообретённую целостность потребовались все эти сотни страниц непроходимых джунглей. А некоторые получили эти формы слов не в результате усиленной логической осады, а как бы даром свыше: вжух, и текст! Или с помощью практики известных психотехник, тоже способ. В результате, возможно, получилось не многим яснее, но в разы эффектнее (или эстетичнее, или притягательнее, или ещё как-то). То есть вышел текст, в принципе работающий по-другому: раз он получен не путём логических размышлений, то и действует он иначе.

Людям всегда нужны будут теории мира. Теории, которые они способны будут понять: выраженные на их языке или хотя бы недалеко ушедшие от ими разработанных внутренних форм. Теории, которые будут близки им эстетически, что зачастую важнее, чем логическая согласованность, экспериментальная доказуемость или любая другая практическая приложимость. Теории, в которых будет уютно и удобно жить. Может быть поэтому в мире перемешавшихся культур человек теперь по своему вкусу создаёт себе похлёбку, не руководствуясь устаревшими (по его мнению) представлениями о сочетаемости ингредиентов. Большие религиозные системы, такие как христианство, ислам или буддизм, дробятся на мелкие составляющие, единицы переноса смысла, идеи (да хотя бы мемы) — к примеру, карма, смирение, атман и так далее. Одновременно, раз мы преодолеваем прежде существовавшие границы традиций, существует запрос на идеологическое оправдание такого хода, что выражается в поиске способа объединить все религии, постулировав наличие в них единого зерна (только выраженного по-разному).

Давайте пополним кладбище идей ещё одной свеженькой могилкой.

Думаю, можно делать ставки на то, когда такое приложение появится, но то, что появится, не подлежит сомнению, — и у него будут все шансы стать новым инстаграмом. Я говорю о приложении, в режиме реального времени преобразующем видео с камеры в звук.

То есть по умолчанию разработчиками создан алгоритм (или несколько, подобно фильтрам в Инстаграм) интерпретации матрицы пикселей, характеризующихся цветом, яркостью, положением, окружением и всем остальным, что мы там выделим, в звуковые частоты уже со своими характеристиками: амплитудой/громкостью, формой волны, модуляциями и так далее. Для продвинутых пользователей или для платных подписчиков, если разработчикам захочется его монетизировать, будет доступно самим написать функцию интерпретации: код стандартных преобразований открыт, требования к входным и выходным данным сформулированы. Пример ещё одной платной функции: возможность загрузить и «послушать» уже снятое/смонтированное видео. К примеру, ваш 5-ый день рождения, снятый родителями.

На предмет извлечения звука из изображения уже есть стандартные способы. К примеру: https://www.youtube.com/watch?v=cux_4JdgKgA. Основная идея состоит в том, что мы с какой-то скоростью читаем картинку слева направо, делая соответствие между количеством пикселей по высоте со слышимым диапазоном частот для человека. Чем ниже пиксель, тем ниже он звучит. Чем он светлее, тем он громче. С цветом чуть сложнее, но тоже не rocket science. Здесь длительность зависит от скорости, с какой мы проходим по картинке. В случае с видео нужно будет думать, как работать с дополнительным измерением: раньше был поток линий, а теперь — поток плоскостей (обычно 24 в секунду).

Я тут месяцами молчу, а тем временем...

Успел пройти переживания по поводу выбора темы диссертации. Нашёл себе научрука в лице Сергея Пахомова, писавшего диплом под руководством Евгения Торчинова. Он помог сформулировать тему в первом приближении: «Константа эзотерического лидерства (на примере Блаватской, Гурджиева, Кроули)».

Прочитал биографию Блаватской за авторством Сенкевича. Понаделал выписок, пометил заинтересовавшие меня места. Искал то, что характеризовало бы личность, внутренний мир, самосознание себя и своей роли, примеры психологического (и интеллектуального) влияния на окружение, на толпу.

В процессе чтения возникло несколько идей. Главная из них — захотелось сначала «обозреть горизонт», максимально сосредоточиться на составлении хоть какого-то представления о жизненных путях всех трёх выбранных персон: «Блаватскую скоро прочту, про Гурджиева что-то знаю, а вот Кроули никогда особо не интересовал…». Фигура знакомая, интересная, но не резонировавшая со мной в течение поисков. На момент чтения не было почти никакого представления о его биографии. Про Гурджиева полноценной биографии тоже не читал, зато хоть шапочно с ним знаком, с его идеями, с некоторыми эпизодами из жизни — по недавно прочитанному «Мсье Гурджиев» Луи Повеля, по текстам Успенского, по фильму «Встречи с замечательными людьми», по его графоманскому труду «Рассказы Вельзевула своему внуку».

Поэтому следующей книгой выбрал биографию Кроули: Мартин Бут «Жизнь мага. Алистер Кроули». Похоже, выбор не лучший, потому что в отличие от избаловавшего меня по части ссылок Сенкевича в этой книге ссылок не оказалось вообще. В следующий раз буду серьёзнее с этим: ссылками полнится список потенциальных источников. Сейчас от неё прочитано две трети.

Далее продолжу биографией Гурджиева, первой выбрал «Разбирая Гурджиева» Тобиаса Чертона.

Решил писать руководителю минимум раз в две недели. Не столько чтобы он был в курсе, что у меня происходит, сколько для структурирования собственной деятельности. Последнее письмо писалось более 2-х дней. Объёмное, но не такое длинное, как можно подумать — раскопал в себе какую-то дислексию: потратил пару дней на приведение в порядок формулировок, продумывание последовательности изложения идей и всё равно не сильно доволен результатом.

Зато хоть имею текст. Который, к примеру, разобью на несколько постов сюда, так что в ближайшее время публикации будут чаще и все будут иметь отношение к теме лидерства в эзотеризме.

Лидер и необычные состояния сознания

В состоянии изменённого сознания легче увидеть, как окружающая реальность меняется в зависимости от качества внутреннего опыта. Мир буквально зависит от самочувствия, от эмоций. Есть риск отнестись к этому легкомысленно, поняв под ИСС только состояния, возникающие в результате употребления психоактивных веществ, но столь же серьёзные изменения в восприятии возможны и без них. Если говорить о спонтанных таких состояниях, то обычно это критические моменты: счастливое избавление от случайной смерти, разрядка сверхсильного психологического напряжения и подобное. Целенаправленное их достижение часто регламентируется традицией: шаманское камлание, религиозные ритуалы, народные праздники. Существуют своего рода специалисты по достижению ИСС, они выполняют особые функции в обществе. Не потому ли эта часть культурной жизни начала регулироваться, потому что потенциально опасна для психической целостности? Не каждая психика выдержит постоянную демонстрацию иллюзорности привычного — ведь тогда не на что опираться, ничему нельзя доверять.

Но и в базовом состоянии сознания мир на какую-то долю собирается из иллюзий. На какую-то часть он обретает плоть из воображения. Реальность ни к кому не является обнажённой, мы бы её такой не вынесли. Она рядится в одежды из наших привычек восприятия, желаний, ожиданий и надежд. Способность видеть что пожелаешь, создавать восприятие «по заказу» — одновременно и божественный дар, и наказание. Когда эта способность выходит из строя или используется неумно, её обладатель оказывается в собственноручно созданном аду. Люди, особенно подверженные влиянию эзотерических лидеров — те, кто ощущает неспособность обеспечить себе «точку отсчёта» самостоятельно.

Исходим из постулата, что все люди в какой-то степени галлюцинируют на тему реальности. Какова она сама по себе нам знать не дано. Можно говорить лишь о степени приближения галлюцинирующего к ней. Причём степень эта ограничена двумя крайностями: сверху полной оторванностью от реальности, невозможностью никакого сообщения между галлюцинирующим и окружением (что является патологией; таких мы изолируем в специальных учреждениях) и снизу — безъэмоциональной регистрацией фактов (что тоже патология; по сути атрофия чувств). То есть эмоции выступают некоторым возбудителем иллюзий. Плохо, когда эмоций слишком много, и плохо, когда их нет совсем. Эмоции — механизм навигации в океане фактов. Что есть лучше для меня? Что приносит мне благо?

Побочным эффектом того, что галлюцинируют все, является потенциальная возможность направить или изменить галлюцинацию другого. На иллюзии других можно влиять, если создавать сложные ловушки опыта или уметь производить психоактивный эффект. Не потому ли важную роль в деятельности Блаватской, Кроули и Гурджиева занимала театральность, зрелищность, постановочность? У Блаватской важной частью достижения эффекта были демонстрации феноменов, у Кроули — постановки сложных ритуалов и обрядов, у Гурджиева — его балеты и показы движений. Нельзя не признать: даже за вычетом стоящих за этими перформансами идей, они производили впечатление, многих вводили в особые состояния.

В эзотерическом мировоззрении, как подчёркивал Панин, важно сознательное конструирование, со-творение, некоторая дерзость уподобиться Богу-творцу. Что так или иначе, на мой взгляд, выражает эзотерический лидер: что важно не то, какой реальность является на самом деле, а то, какой она могла бы быть. Лидер призывает к активному творению собственного мира через изменение своего восприятия. В этом ключевое расхождение с научным мировоззрением, где целью стоит понимание реальности без иллюзий, избавление от них. Эзотерический лидер же наоборот, демонстрирует приёмы «заколдовывания мира», подчинения его своей воле.

Приняв то, что никто не видит реальность без иллюзий, о степени влияния на неё говорить научно мы лишаемся возможности, а потому соблазнительными становятся идеи магического влияния на реальность.

(продолжение в сообщении ниже 👇)

(продолжение сообщения выше 👆)

Человек, несмотря на то, что наблюдатель, может управлять тем, за чем наблюдает: в случае, если влияние действительно есть, магия действует, в случае его отсутствия он хотя бы управляет своей галлюцинацией. Увлечённые идеей люди часто производят впечатление откровенно подгоняющих свой опыт под ожидаемый в идеале, очевидно создающих себе иллюзию: они чуть больше «в своём мире», чем это распространено в обществе.

Эзотерический лидер обеспечивает достижение изменённого состояния сознания своими учениками. Он каким-то образом обладает навыком транслировать своё состояние — или влиять настолько сильно, чтобы провоцировать изменение сознания другого.

В другой образной базе степень галлюцинирования могла быть выражена шкалой от пребывания в глубоком сне через сомнамбулизм к полному пробуждению/просветлению. Влияние лидера тогда уподобилось бы гипнозу. То есть буддисты, когда говорят о человеческой жизни как о сне, схватывают что-то смежное.

Особые идеи

Некоторые идеи имеют свойство захвата. От других идей они отличаются повышенной способностью заставлять думать о себе вне зависимости от воли реципиента. Это на грани с паразитизмом, но это не он. Достаточно их просто сообщить и лишь следить за реакцией: прорастут в голову или нет, плодотворная ли была там почва. Что-то вроде посева дикорастущих и сбора с них урожая — не напрягаясь, придти через известное время.

К примеру, это утопии или антиутопии; та разновидность сюжетов, где происходит мировоззренческий сдвиг; идеи, связанные с верой, с магией. Можно не любить антиутопии, но нужно признать, что чтобы отмахнуться от них, требуется усилие.

Эти идеи будто требуют к себе внимания.

Захваченный идеей человек возвращается к ней снова и снова. Он вынужден её обдумывать — либо чтобы принять и встроить в картину мира, либо чтобы раскритиковать и выбросить.

Нечто подобное лежит в основе проклятия: формальные негативные пожелания могут быть выражены в завораживающей форме так, что жертва, впоследствии гонимая роем самопорождённых тревожных мыслей о висящем над ней проклятии, сама навлекает на себя беды. Это основа чёрной магии. Или магии вообще?

Это заставляет задуматься о двух составляющих процесса проклятия: роль проклинающего, и роль формы, в какой проклятие выражено.

Если говорить о первом, то есть люди, наделяемые в глазах большинства особой силой, производящие эффект. Зачастую их внешний вид сопровождает экстравагантность. Как хорошие фокусники они пользуются отвлечённым на магические пассы вниманием аудитории, чтобы провернуть остающиеся незамеченными технические операции.

Наши эзотерические лидеры хорошо сочетают умение пользоваться этими «особыми» идеями и умение преподать себя как имеющего власть и авторитет.

Эзотерический лидер как маркетолог технологий изменения сознания

Он может распространять технологию, сам не владея ею полностью. Это жест, производимый из великодушия вместе с пониманием необходимости разбираться вместе и на ходу. Или это вообще не предмет анализа для лидера — у него некоторые способности проявляются от природы, сами собой. Он умеет сладко говорить о них, но обучить, по сути, не может, так как сам никогда не учился, и не знает, каково это: приобретать эти способности с нуля (и возможно ли это).

Формулировка не в конечном варианте, конечно. Под этим я вот что имел в виду: у меня есть представление, что наличие в репертуаре обыденных практик практик по изменению сознания — скорее исключение, чем правило. Они «возвышают» над обыденностью, потому что показывает обусловленность формирующего её сознания, и создают новую: где переход из одного состояния в другое срежессирован, повторяется и наблюдается регулярно. Эти практики сохранились потому, что были способом передачи/понимания религиозного чувства (здесь не уверен в формулировке, но это отголосок того, о чём пишет Торчинов в «Пути запредельного» про религии чистого опыта). В наиболее чистом виде они могут быть найдены как часть конкретных религиозных традиций. Однако они могут быть оттуда вынуты и собраны в эклектичный самодельный набор, которыми, как пример, являются теософия, кроулианство или Четвёртый Путь. Лидер здесь как бы лепит лицо своему «товару», хотя следовало бы сказать как-то иначе, чтобы не возникало соблазна понять это как полностью сознательное и меркантильное действие: лидер может свято верить в свою истину, но то, что по факту он делает — это заинтересовывает людей в изменённых состояниях сознания, что может плохо кончиться (и регулярно плохо кончается) для неподготовленных умов.

Что ещё в этой идее для меня важно, это «прометеевскость» желания эзотерического лидера нести людям знание, ускорять их совершенствование, приближать появление нового человека, — вот этот вот идеализм. Это воспринимается как миссия, вплоть до самопожертвования, что приближает нас к следующей идее.

Она будет следующим сообщением.