Фанатам Марка Фишера посвящается

В этом году я решил-таки ознакомиться с текстами суицидального гения сетевых блогов. Прочел «Капиталистический реализм» и другие базовые вещи; и был немало озадачен открывшейся пустыней мысли — вернее, не ей самой (ведь ее явление было ожидаемо), но стоящей позади насупленной фан-базой, не исключая и представителей поколения «подрастающих русских интеллектуалов» [sic!]

Фишер, безусловно, изрядно начитан, умеет складно излагать и обобщать. Местами его наблюдения заключены в изящные метафоры. Но и все на этом. В концептуальном плане там попросту не о чем говорить — абсолютнейшая пустышка по мотивам примерно всей левой болтологии последних 50-70 лет. Кажется, подобная упадническая «критика капитализма» была входу еще при Рейгане и Тэтчер (и вышла в тираж примерно тогда же).

Все это виделось мне самоочевидным, и я искренне не понимал, как ¿неглупые? вроде бы люди находят в Фишере большого мыслителя, чуть ли не пророка; дутость его фигуры навевала скуку — в конечном счете мне стало попросту лень разворачивать и обосновывать этот сразу же сложившийся в голове образ.

А вот Артем Рондарев не поленился. И обосновал. И зафиксировал в своем тексте о Фишере несколько важных (для меня) выводов, точностью формулировок коих я не могу не восхититься. Тянет цитировать чуть ли не целиком, настолько тут все по делу, в яблочко:

Среди его сообщений есть как минимум интересные: допустим, рассуждение о том, что женщины постглэмовой сцены (он приводит в пример Грейс Джонс и Сьюзи из Banshee) — это объективирующие себя объекты, которые таким образом избегают становиться объектами мужского желания, занятны, но совершенно непонятно, что из этого следует, — большинство высказываний такого рода у Фишера герметичны и самодостаточны, из них не делается никаких выводов при полном ощущении от его интонации, что выводы должны быть. Суждения такого рода, справедливости ради, выглядят у него куда более внятными или хотя бы постижимыми, нежели такого же рода пассажи у того же Рейнолдса, с одной стороны, или того же Жижека — с другой, или с третьей — у целой когорты сходно мыслящих британских журналистов и культурологов, которых он много цитирует: он, как правило, умеет остановиться на самом краю той пресловутой rabbit hole бесконечного нанизывания понятий и эпитетов, от которого довольно сложно удержаться, едва ты усвоил известного рода способ рассуждения, довольно быстро вырождающийся в своего рода академический воляпюк. Тем не менее все это приключения слов: читать интересно, ок, только к музыке это имеет крайне мало отношения.
---
В конечном итоге вся эта идея «хонтологии» начинает подозрительно напоминать скрип о том, что раньше трава была зеленее, и в целом, как представляется, это одна из причин ее популярности у, скажем так, «молодежи»: Рейнолдс с Фишером как бы переприсваивают, гм, «возрастной» троп о светлом прошлом и делают его объектом критики. Если старики мечтают о нем, то боевая молодежь с ним борется, вооруженная Деррида, Лаканом, автономизмом и либидинальностью. Фишер и здесь находит классовый подход: «Левых от правых отличает приверженность идее, что освобождение — в будущем, а не в прошлом». Критика культа прошлого — критика капитализма: кто ж в свои двадцать лет не подпишется под такой борьбой, ежели у него, конечно, есть сердце? Здесь легко заметить, что проблематичным в данном случае является сам факт (и акт) апроприации тропа «светлого прошлого»: прежде чем с ним бороться, надобно в него поверить, а тут уже, как было сказано, недалеко до «трава была зеленее» (и процитированная выше фраза Фишера «Сказать, что двадцать пять лет назад поп-музыка была лучше, — НЕ значит ностальгировать» звучит тут довольно беспомощной попыткой отбиться от такого обвинения).
---

При этом характерно, что в рассуждениях о музыке здесь иногда встречаются высказывания, крайне странные в своей несколько крикливой банальности для человека безусловно умного и начитанного («Революционная буря эпохи постпанка бушевала беспокойством, тревогой, неуверенностью, яростью, суровостью, несправедливостью, то есть была пропитана атмосферой неустанной критики. А на сегодняшней поп-сцене бал правит вялость, благодушное принятие, пассивный гедонизм, вычурное самоудовлетворение (только взгляните на ВСЕ ЭТИ музыкальные премии!), одним словом — пиар»), хотя, конечно, повторюсь, нужно сделать скидку на то, что это все пишется в блог. Тем не менее в итоге по мере появления таких (довольно редких, справедливости ради) проколов складывается впечатление, что, когда Фишер выходит за рамки привычного ему речевого модуса с обильным цитированием и герметичными рассуждениями, по большей степени связанными с психоанализом, на территорию прямого высказывания и ценностных суждений, сообщить что-то новое или хотя бы эффектное для него становится проблематично. …Вдобавок в какой-то момент здесь начинает отчетливо маячить призрак клана, клаки или боевой ячейки.

Что к этому добавить? Разве что небольшой совет: если вас действительно занимает «поздний капитализм» и сопутствующие ему депрессивные состояния, лучше читать тех, кто умеет не только в левый новояз, но и в литературу. Например, Д.Ф. Уоллеса — Infinite Jest, Короткие интервью с подонками, Oblivion. Так, хотя бы, не будет жаль потраченного времени.

Кстати, поймал себя за хвост: в последнее время многовато критикую левых…

…и разумеется по делу, but может сложиться превратное впечатление, что правые мне сильно милее (🫡🇦🇷).

Да, в прикладной политике я скорее консерватор, но из таких, знаете, кондовых, в духи фильма Gran Torino и республиканцев старой формации времен Эйзенхауэра. MAGA-фанатики, трамписты и упоротые поборники «австрийской школы» в моей картине мира не сильно лучше университетских неомарксистов и юродивых запалестинцев.

Эта идеологическая дихотомия — лютая калька с оппозиций столетней давности, и было бы странно предпочитать одних другим, зная, что первые хотят строить гендерно-нейтральный Совок, а вторые — расово-чистый Галаад.

Про «австрийскую школу» вообще смешно: на словах все эти «либертарианцы» и апологеты Менгера за открытый рынок, сокращение государства, свободное движение идей/капиталов, а на деле практикуют пещерный протекционизм, сегрегацию и автаркию.

Современные левые популисты, типа Мамдани, уже особо и не скрывают, что они — суть причесанное переиздание троцкизма; равно как и новые звезды ультраправых, типа Вэнса, с каждым днем все более откровенны и вот-вот объявят, что Бог на их стороне, потому что они — белые христиане.

И те и те за цензуру, новояз и культурные войны, и мне как-то не до конца понятно, в каком мире будет жить «веселее»: том, где все цисгендерные суприматисты будут с рождения каяться за грехи колониализма, или том, где боевики ICE будут отстреливать мигрантов из кузовов своих черных пикапов, как дичь на сафари.

Короче: чума на оба ваших дома. Лично я залегаю на дно в Патагонии. Разбудите, когда кипишь закончится. Смайл.

А если серьезно — есть добротный разбор ультраправого дискурса на «Горьком», где наглядно показано, что стоит поскрести каждого второго far-right идеолога, как в родословной сразу обнаружится или беглый ветеран СС, или достопочтенный промышленник из приемной Пиночета, или воротила эпохи апартеида. Это даже забавно, насколько ребята не палятся.

Для ленивых: в наличии также исчерпывающий Ютуб-обзор отставного наци Михаила Пожарского; там все то же самое, но с картинками.

У «Дискурса» юбилей — червонец 🥁

Единственная в своем роде самиздат-платформа с горизонтальной редакцией и полным отсутствием цензуры. Проект уникальный — выжить и не превратиться в помойку при таких вводных довольно сложно, но ребятам как-то удается. В восхищении.

И пользуясь случаем, напоминаю, что делал для «Дискурса» два материала:

- некролог Кормаку Маккарти;
- разбор т.н. литературы тридцатилетних на примере романов Поляринова.

А вообще — бог любит троицу, так что надо бы сподобиться еще на один текст. Show must go on 🍳

​Правый поворот в ЛатАме

Многие уже видели эту карту. Регион стремительно правеет: только за последние два года левые правительства поочередно проиграли выборы в Аргентине, Боливии и Чили, притом что в Боливии социалисты удерживали власть без малого двадцать лет и столько же, с перерывами, в Аргентине.

Через год, в октябре 2026-го, пройдут федеральные выборы в Бразилии — если правые побелят и там (а шансы на это довольно велики), можно будет говорить о полноценном развороте всего континента. Прощай, BRICS; здравствуй, Дядя Сэм. Again.

После прихода к власти Трампа США невероятно активны в регионе. Госсекретарь Марко Рубио — сын кубинских эмигрантов, свободно владеет испанским и не скрывает, что его цель на посту — вернуть ЛатАм в сферу влияния Вашингтона. Об этом же — недавно обнародованная National Security Strategy, прямо отсылающая к Доктрине Монро, т.е. принципу безраздельного доминирования США в Западном полушарии.

Сюда же: танцы вокруг Панамского канала, Гренландии и готовящаяся операция по смене режима в Венесуэле.

Сюда же: прямая финансовая помощь Милею в Аргентине, совместные аргентино-чилийско-американские учения и разговоры про развертывание американского контингента в Огненной земле.

То есть свежее переиздание американского изоляционизма распространяется на Европу, но не на ЛатАм, где ситуация уже во многом напоминает годы Холодной войны с четким делением на своих-чужих, где «свои» должны присягнуть Вашингтону на верность и отказаться от связей с Китаем в обмен на американский военный и торговый зонтик, в то время как «чужие» могут быть подвергнуты любой форме давления, вплоть до прямой интервенции.

Что из этого выйдет — сказать не берусь, ситуация динамичная и не вполне предсказуемая. Ясно одно: как раньше в ЛатАме уже не будет и ни о каком Глобальном Юге, как о единой силе, говорить нельзя. Есть союзники США и «друзья» Китая, остальным так или иначе придется определиться. Причем скоро.

Еще один текст про Маккарти — нынче что-то подобное появляется чуть ли не каждый месяц, на разных площадках.

Содержательно — ничего нового, но пускай будет, в коллекцию.

Как отмечает американский литературовед Джей Эллис, «Маккарти разработал стиль, во многом основанный на звучании языка». Эллис предлагает различать «звуки, приятные сами по себе, — слова и фразы, сочетание которых приносит эстетическое удовольствие, — и звуки, которые несут определенное значение». Развивая эту мысль, исследовательница творчества Маккарти Рэйчел Фьюри пишет: «В случае „Саттри“ многие слова во фрагментах с описанием города могли быть выбраны за свое значение и свое звучание. Именно этим можно объяснить такое обилие слов, [с большей долей вероятности] неизвестных читателям». По словам Фьюри, текст устроен таким образом, чтобы отображать события внутреннего мира главного героя и изменения в городе, где он пытается обосноваться, не только концептуально, но и фонетически.

Одиссей покинул Итаку

Шесть лет назад, пользуясь лакуной между католическим и православным Рождеством, я сидел в обледенелом пригороде Иркутска и заканчивал повесть «Трасса» — заглавный текст из одноименного дебютного сборника.

Извонная эта стужа оставила свой оттиск: на последних страницах действие происходит в канун Рождества, однако будущность обещает не чудо, но мозглый туман, подобно тому, что клубится в нижнем бьефе ГЭС каждой следующей ночью, всю бесконечную сибирскую зиму.

Сегодня, сидя в летней рождественской Патагонии, я вспоминаю тьму и хлад, обтесавшие меня, как ветер гранит, и понимаю, что все было угадано уже тогда. Недоставало лишь веры — в то, что у иных затмений не бывает исхода; что на обратной стороне луны, в кратерах и тенях, нас знают и ждут; что побег, как и возвращение, суть гонка по кольцевому шоссе в никуда. Что бог — это гравитация.

Тогда я знал, но не верил. Теперь верю. Поверьте и вы 🌪

Обелиск. Центр Буэнос-Айреса. Десятки тысяч эмигрантов из Венесуэлы празднуют свержение диктатора Мадуро.

Для понимания масштабов: всего за годы "чавизма“ из страны уехало около четверти населения, то есть 8 миллионов человек+.

Гигантские венесуэльские диаспоры есть почти во всех странах региона, но аргентинская - одна из самых крупных.

Это к вопросу о популярности режима на родине.