Во вполне себе самостоятельном культурологическом эссе, посвящённом теме аллюзии, моя знакомая Лайла рассматривает множество самых разных примеров использования этого литературного приёма в самых разных книгах. К примеру, довольно подробно рассмотрены книги Дэна Брауна «Код да Винчи» и Умберто Эко «Имя розы».

Впрочем, дело не ограничивается всем известными мировыми бестселлерами, к примеру, Лайла любопытно расшифровывает сказку «Белоснежка и семь гномов» (а я и близко об этом не знал):
«Впрочем, «Белоснежка и семь гномов» — это тоже аллюзия на алхимическое Делание.

Белоснежка — это первичная материя; «…снег валил хлопьями, сидела одна королева и шила под окошечком, у которого рама была черного дерева… и уколола себе иглой палец до крови. И подумала королева про себя: „Ах, если бы у меня родился ребёночек белый, как снег, румяный, как кровь, и чернявый, как черное дерево!“», где белый, черный, красный — или, как в предыдущей цитате, альбедо, нигредо, рубедо — это стадии Великого делания, а гном — слово, происходящее от «гнозис»: высшее, эзотерическое и мистическое знание. Гномы представляют одну из четырех стихий — землю».

Вообще, рекомендую подписываться на запущенный Лайлой ВК-паблик «Книжный сад» – проект обещает быть очень интересным. Поскольку автор и идейный вдохновитель «Сада» знает о совершенно потрясающих вещах, эрудирован в различных темах библейского, общекультурологического, всемирно-исторического наследия (не только литературного, но и искусствоведческого, кинематографического и т. д.) – ну, тут лично я только завидую светлой голове Лайлы.

К слову, пишет она и настолько же глубокие, пронизанные аллюзиями, наполненные какой-то прямо-таки порой средневековой мудростью рассказы, повести, романы, читать которые понимающим людям одно удовольствие. Это проза высшего пилотажа, вне всякого сомнения. И вот почему я не удивлён, что на все запросы к нашим российским издательствам Лайла получила в ответ одно большое гробовое молчание?

​​А вот замепчательная и проактивная Ольга Аристова, основательница проекта «Кот Бродского», объявляет о намеченном на 15 мая ютуб-шоу, к которому сможет присоединиться каждый желающий.

Для тех, кто не в курсе, «Кот Бродского» – это такое шоу книжных стендапов, причём в роли стендапера может выступить любой неравнодушный к книгам человек.

Намеченное на 15 мая шоу будет посвящено жанру янг-адалт, причём участники шоу – обычные школьники в возрасте от 14 до 17 лет, которые разговаривают об янг-адалт литературе вслух, используя приёмы стендапа и сторителлинга. Главный вопрос шоу – «Быть подростком – это как?».

Присоединиться к шоу можно будет на ютубе, а все подробности узнать на специально подготовленной страничке «Кота Бродского». Ведущим, кстати, заявлен некий стендап-комик Руслан Халитов, и я, честно говоря, понятия не имею, кто это, но вроде какой-то известный во всём этом стендаперском движе дядька.

​​Недавно что было-то, что было… Целый срач за литературу между Татьяной Никитичной Толстой и Александром Цыпкиным. Причём у Толстой в эфире её же передачи «Белый шум» приключилась едва ли не истерика, настолько ей трудно было признать Цыпкина писателем (хотя и правда, ну какой он писатель?).

Между тем дискуссия получилась интересной, насыщенной, а Александр Цыпкин понарассказывал немало любопытных вещей. К примеру, обозначил несколько перспективных с его точки зрения тем, на которые стоит обратить внимание писателям уже сегодня (и со многим нельзя не согласиться):

– Взаимоотношения человека и искусственного интеллекта, так как человек скоро будет испытывать конкуренцию с машинами в том или ином виде.
– Межпоколенческие взаимоотношения, так как уходит поколение, заставшее Советский Союз и ему на смену идёт молодёжь поколения зумеров в культуре. При этом во власть постепенно приходит поколение миллениалов, как бы зависших между советскими «старичками» и совсем ещё зелёными, необстрелянными Z-шками.
Тема «новой этики» пока что будет, скорее, узко-нишевой, не очень популярной в России.
– Вечная тема для страны – это преступность, поскольку у народа до сих пор лагерный менталитет (это по Цыпкину, на всякий случай, повторюсь, я тут транслирую его точку зрения).
– Ещё одна вечная тема – тема любви.
– Тема народившегося актуального феминизма, выраженного в тезе «женщина начинает отвоёвывать права».
– Мистика – ещё одна очень популярная тема, поскольку люди у нас крепко подсели на эзотерику. Или просто не слезли за неё за последние 30 лет, если вспоминать выстроенные у экранов телевизора трёхлитровые банки во время эфиров Кашпировского.

Методы для неизвестных писателей, которые в теории помогают стать успешным автором:
– Тексты автора должны быть виральными. Виральность — это стремительность распространения контента среди пользователей. Соцсеть, сообщество людей чётко определяет – нравится ли ей текст или нет.
Для того, чтобы текст стал виральным, писать нужно максимально искренне, от души, от сердца к сердцу. И – неважно о чём, иногда выстреливает откровенная хренотень.
– Очень важен язык, который должен быть приближен к афористичности – это помогает запоминаемости, цитируемости среди людей.
– Особое внимание нужно уделять сюжету и интересным, интригующим диалогам – очень многие, даже опытные авторы любят углубляться в дебри всяческих описаний, но на сюжет и на диалоги как будто бы забивают болт.
– Очень важно молодому автору набивать руку на рассказах – именно на небольших рассказах, которые ярко демонстрируют талант автора (естественно, при наличии этого таланта вообще). Текст должен быть небольшим, так как современному потребителю чтения с клиповым мышлением свойственно пробовать, тестировать, и большие объёмы он не осиливает.
– У молодых авторов в соцсетях есть все возможности выдвинуться, поскольку современные форматы подачи текста «убрали» все ненужные (это с точки зрения Цыпкина – ещё раз, ещё раз повторюсь=)) фильтры в виде редакторов, издателей, критиков. Массовая свобода и доступ к текстам девальвирует творчество – к сожалению, это та правда, от которой никуда не деться.
Тут, кстати, между Цыпкиным и Татьяной Никтичной снова возникла любопытная перепалка, в ходе которой Толстая пояснила, что творчества – это несвобода по определению, вынужденная несвобода для писателя, которая лучше свободы (ох, Татьяна Никитична, понесли вас кони).

В ответ Цыпкин толкнул речь за NFT-искусство – искусство на основе криптографических технологий блокчейна, на котором некоторые личности зарабатывают миллионы долларов, подробнее можно почитать, например, тут. На картинке ниже, к примеру, можно увидеть «шедевр» за 999$ проданный 102 раза, автор которого, правда, Джастин Ройланд, создатель мульсериала «Рик и Морти»; притом это вполне себе ещё демократичная цена на подобного рода цифровое искусство, некоторые «раритеты» оцениваются в сотни тысяч долларов.

Режиссёр, сценарист и писатель Арсений Гончуков кидает клич по земле русской! Подумай, товарищ, может он ищет именно тебя?

Друзья! Очень важное объявление для писателей и литературных/книжных журналистов, и для редакторов. Известная, успешно работающая в индустрии кинокомпания, собирает информацию о современных российских книгах, которые могут быть экранизированы. Речь про кино и сериалы.
Речь не про сценарии или рукописи, а именно про состоявшиеся вышедшие книги. Жанры любые, которые сегодня наиболее популярны на тв, в сериалах и кино (и это не фантастика). Важны и нужны в первую книги, которые в принципе экранизируемы, то есть имеют сюжет, фаубулу, понятных героев с внятными мотивировками, конфликты, повороты и т.д. Других ограничений нет, продюсерам из хорошего интересно все. Не говоря уже о том, что у добротного текста потенциал есть всегда. И потом, бывают разные сближенья)
Друзья, пишите о своих книгах или, не проблема, а даже хорошо, — рекомендуйте других авторов и их книги, я буду очень рад!
Важно и обязательно:
1.Формат письма: Название, автор, краткий синопсис о чем книга, не более 0,5-1 страницы в свободной форме. Чтобы был понятен сюжет, сеттинг и осн. конфликт.
2. Права на экранизацию должны быть свободны.
Сами книги при желании и возможности тоже можно присылать. Дедлайн 22 мая.
Шлите только на почту: gonchukov@ya.ru
Буду благодарен за репост!!

​​Оно ведь как получается… Какие-то совершенно древние, детские мои тексты – не рассказы даже, а миниатюрки, всплывают, радуя одним фактом своей публикации.

Так, на сайте журнала «Кольцо А», уютной литературной страничке Союза Писателей Москвы, опубликованы целых три миниатюры. За что огромное спасибо редактору отдела прозы «Кольцо А» – Елене Сафроновой!

Коротко, для завтравки по каждому рассказу:

«Волшебник» – это о дяденьке, который умеет исполнять любые чужие желания. Чужие, но не свои. Свои он исполнять никак не может, поэтому, когда заболевает неизлечимой болезнью, слегка теряется – умирать-то не хочется. Впрочем, на каждое волшебное правило, есть своё исключение, и вот однажды…

«Туча» – чисто экспрессионистское упражнение в прозе про секс в прибрежных волнах озера под водопадом жалящего июльского ливня. В рассказе, однако ж, секс всего лишь причина. Причина для чего?

«Марья-да-Дарья» – маленькая хороррюшка про двух сиамских сестёр-неразлучниц, которые решили как-то погадать на жениха, а выгадали себе из зеркала нечто гоголевское.

Все рассказы – на одной странице «Кольца А» будто рыбки в аквариуме, по этой ссылке.

Писатель Аристарх Ромашин прочитал мой роман "Ракалия" и написал небольшой отзыв - за что ему большое спасибо!

В случае с "Ракалией" нужно понимать, что это, собственно, мой первый, робкий опыт приблизиться по форме к чему-то большому, и опыт этот, скорее, неудачный - потому что текст придумывался и писался наспех, буквально за полгода, а общую задумку я банально не осилил - всю идею пришлось заворачивать в результате во что-то аморфно-историческое, условно жизненное.

Но, как сейчас вижу и понимаю, тем не менее даже в "Ракалии" пунктирно намечается вообще основа тех некоторых тем, которые меня волнуют: это пограничные болезненные состояния личности человека, предельно близкие к сумасшествию, тема творчества, которое либо провоцирует эти состояния, либо сопутствует им (то есть, само по себе творчество, и необязательно только литература, это, видимо, всё же продукт некоей болезненности, возгонки психического так или иначе) и т. д.

Конечно, чтобы написать что-либо значимое, серьёзное - это всё надо хорошо и плотно изучать. А "Ракалия", ну что "Ракалия" - это всего лишь слабенькая, начальная попытка приблизиться к теме. И хорошо, и пускай будет.

P. S. Опубликованный на "Литресе" роман сейчас почему-то до сих пор продаётся, хотя я уже две недели назад в личном кабинете перевёл этот текст на бесплатную лицензию. Это вот ещё один маленький штришок к тому, почему я не хочу и, пожалуй, в рамках самиздатовского автора ничего не буду больше публиковать ни там, ни в "Ридеро" - много технических косяков при публикации, сплошная бюрократия в общении с саппортом и стремящийся к нулю уровень сервиса вообще.

Мой многолетний читательский опыт позволил вывести некую формулу: есть книги, которые можно читать взахлёб и сразу, а есть книги, которые лучше читать неспеша.

Книга Филиппа Хорвата «Ракалия» из тех книг, которую лучше читать неспеша.

Разъясню (субъективное ощущение).

По началу кажется, что в книге «Ракалия» нет сюжета. И что мини-рассказы во второй части — это просто набор сказок никак не перекликающиеся с первой или со второй частью книги. Но по мере чтения начинаешь понимать, что сюжет есть, просто он спрятан так глубоко, что именно неспешное чтение позволит выявить скрытую нить, которая связывает в одно целое все части книги.
Главный герой, который находит рукопись и читает их, он как бы впадает в транс. Пока он читает, его подсознание в это время ищет ответы, которые помогут главному герою в третьей части прийти к правильным выводам.

Так и с чтением книги «Ракалия», чтобы уловить сюжет, нужна способность видеть между строк. Чувствовать подтекст. А для этого поглощать книгу лучше кусочками, давая возможность своему подсознанию расшифровать символы, которые автор бессознательно вложил в свой роман.

Возможно, у каждого читателя будет своё понимание книги (зависит от багажа знаний и духовной культуры), например, мне эта книга напомнила восточные притчи, когда не только персонажи, но и другие детали истории имеют символическое значение. Скажем тот же Попугайчик некая аллюзия на Божье Слово… Сама структура книги как раз и напоминает притчи: скрытая история внутри истории.

Не буду пересказывать всю книгу.
Вот ссылка: «Ракалия».

Также у автора есть свой канал: the TXT

Подписывайтесь.

#полезное
#я_читаю

В небольшой статье «Современная литкритика в поисках исчезнувшей аудитории», опубликованной в литературном журнале «Дегуста.ру», ищу днём с огнём потерявшегося простого читателя современной критики – его, кажется, и нет вовсе. Ну, и в условиях потерянного читателя, что остаётся критикам? Правильно, периодически покусывать, пощипывать друг друга в рамках большой фейсбучно-коммунальной кухни. Особенно на этом поприще почему-то усердствуют критики из условно почвеннического лагеря; среди литературных «либералов» внутренних разборок практически нет.

Цитата из статьи: «В ципоркинском анализе довольно любопытен этот вот внезапный оборот про «критическую борьбу бульдогов род ковром». Под ним, надо полагать, имеется в виду практика периодических крестовых походов одних критиков против других. Такого рода походы, по моим наблюдениям, практикуются исключительно в среде большого почвеннического лагеря современной критической мысли (представители либерального лагеря, как правило, друг с другом по мелким, непринципиальным вопросам не воюют). Примечательно, что Ципоркина, верно подмечая проблему, примером этой же своей статьи как раз наглядно и демонстрирует бульдожье карате, нанося риторические «удары» по критикам Анне Жучковой и Елене Погорелой».

Перед тем, как смотреть сериал "Пищеблок", решил всё-таки прочитать саму книгу Иванова. И вот что по ходу чтения замечаю: Алексей за годы ваяния своих книг добился всё же поразительных высот в выстраивании той самой псевдолитературной пластмассы, которой нынче у нас потихоньку наводняется рынок как бы интеллектуального мейнстрима. Проходные книги Алексея Иванова (про бестселлеры типа "Тевтонов" не говорю ничего, тут надо бы посмотреть внимательнее), Александра Пелевина, Алексея Поляринова, Веры Богдановой и некоторых других - это сделанные вполне добротно, с ремесленной точки зрения, но абсолютно пустые, даже стилистически похожие друг на друга тексты, которые умело пишущий человек может "делать" с закрытыми глазами.

Наверное, это какой-то личный изъян оптики, но вижу, что сегодня в России складываются, в общем-то, два больших пласта текстов для чтения и один пласт, собственно, книг (литературы).

Для первых двух групп я специально обозначаю - это именно тексты для чтения, с потребительской точки зрения их суть такова. Как продукты в супермаркете для приготовления блюд или материалы/инструменты в строймаркете для строительства, к примеру, загородного дома.

Первая, низовая группа, это основа основ - вообще лишенные сколько-нибудь литературных качеств тексты с площадок самиздата (автор.тудеи, литнеты, фикбуки, многочисленные "подлитературные" паблики в ВК и каналы Яндекс-Дзена - с очень приличной количественно аудиторией, если что). Это всеобщий такой масслит для любителей "похавать буквенный фастфуд" - бессмысленный, никому не нужный, забываемый через пять минут после пережёвывания.

Вторая группа - это тексты отмеченного мной уже выше псевдоинтеллектуального мейнстрим. Он мейнстрим в том плане, что читается так же легко и беспроблемно, как фастфуд, но отличается от него всё же большей стилистической гладкописью (спасибо редакторам издательств и им же, видимо, спасибо за приобретаемую текстами стёртость, до неразличимости). А псевдоинтеллектуальный - потому что напичкан изюмом как бы важных фишечек. Кто из авторов напичкает изюма "травмы", кто - изюма "осмысления трагических страниц прошлого", кто изюма "важных смыслов" (у того же Иванова в "Пищеблоке" третий вариант, тут смысл раскрытия через вампирскую тему лицемерия советской жизни). Читать всё это можно, конечно, но по итогу всё же неизбежно возникает вопрос - а зачем?

Третья группа - это уже более или менее настоящая литература. Литература авторского голоса, индивидуальной интонации, пускай и не всегда удачного, хорошего, но личного, выстраданного языка. Это литература, в конце концов, нетривиальной идеи - собственно, такая идея и превращает любой написанный текст в литературу.
Книг самых разных писателей, составляющих группу литературы, много, много тут жанров и прочих нюансов. Здесь даже представлено немало громких имён старой писательской гвардии с книгами немалых тиражей... Но вот как-то бьётся в голове грустная мысль, что книги этой третьей группы в тренде повального наступления текстового фастфуда и текстового мейнстрима отступают на какую-то околоземную периферию. Они, конечно, будут издаваться теми же самыми издательствами, где-то будут премиально выстреливать, о них будут говорить, но как-то, наверное, всё больше в сторонке, устами и пером заинтересованных критиков, лит-обозревателей и просто читателей, вкус которых жвачкой в глянцевых обложках не перебить никаким маркетинговым изюмом.

И остаться в каноне русской литературы начала 21 века есть шанс только у книг третьей группы.

Вот точно такая же ерунда=(( Я потому даже в фейсбуке не оживляю записи "воспоминаний": кажется, что даже что-то прошлогоднее писал не я, а какой-то инопланетянин...

Перечитываю свой канал и не помню половины постов. Как? Где? Когда? Почему? Точно ли я?

Месяца два назад отправлял на литературный конкурс Университета искусственного интеллекта рассказ. Про искусственный интеллект (надо же!). Рассказ под названием «Революция». Если сопоставлять два предыдущих предложения, то очевидно, что рассказ о революции, которую замутил искусственный интеллект (или неочевидно? нууу, не знаю=).

Так вот, рассказ через сито первого тура читательских предпочтений не просеялся, и я практически забыл об этом опыте. Когда вдруг на прошлой неделе кураторы конкурса связались со сной и попросили разрешение разместить текст «Революции» на сайте Университета в пятёрке лучших конкурсных. Я дал добро, и теперь по ссылке ниже лежит небольшой (тысяч на 20 символов) сюжет о том, как андроиды в ближайшем будущем замыслили недоброе:

«Большая Никитская между тем кончилась, и мы вынырнули на площадь, сдавленную с обеих сторон пышной зеленью бульваров. В отсветах поднимающегося к небу щитового информера шумела, переливалась, перетекала туда-сюда голосящая толпа, и мне внезапно полегчало, сделалось свободнее, исчезла засевшая с утра досада на то, что всё вокруг неправильно.

И как будто подбадривая в улучшившимся моём настроении вроде бы подмигнул склонивший слегка бородатую свою голову Тимирязев, а Евгений, уловив момент, крутанул мою руку в сторону аллейных лавок. Я бухнулся на скамеечку, и глядя на то, как он священнодействует с 3D-автоматом, выпечатывая пару порций пластмассового попкорна, совсем повеселел. Всё-таки забавный это буддист, хороший и симпатичный во всех смыслах человек.

Он присел, протягивая стаканчик с кормом. Мы похрустели недолго в ночном молчании, после чего Евгений вкрадчиво заговорил:

— Люблю я московские уголки, местечки эти потайные… Не сегодня только, с толпами в дешёвых китайских масках, а вообще. Иногда вот я один брожу, посматриваю по сторонам, размышляю о всяком. Что касается придуманной вами наспех отвратительности греха — разрешите притчу?

И не успел я ещё согласиться, а он уже начал:

«На утренней прогулке к Будде обратился человек:
— Существует ли Бог?
На что тот, глянув ему в глаза, отвечал:
…».

Извилистая тропка литературной монополии или строго вверх, по пути из блогеров в писатели

Периодически вижу в фейсбуке сетования на то, что нонешней русской литературной критике не хватает свежей крови, шумящего потока йуных и бестрепетных бойцов, которые, поддерживая древко знамени с именами великих зоилов 19 века, рванутся штурмовать залежи подрёмывающих от невнимания книг.

Михаил Хлебников недавно отчасти коснулся этой темы в своей колонке «Лёгкой кавалерии», затронув важное: нередко к критикам прибиваются стратегически мыслящие поэты и прозаики в надежде «заработать «имя», втереться в доверие к издателям и редакторам, а потом достать из-за пазухи теплый от многомесячного хранения роман». Михаил верно отметил, что в условиях российского лит-процесса эта стратегия, как правило, провальная. Потому что у нас, в принципе, по отношению к неизвестным авторам действует негласное правило: вне зависимости от своего таланта ты никто до тех пор, пока не встроился в существующую литературную иерархию.

Заход в прозу/поэзию через чёрный вход критических потуг ничего не гарантирует, покуда автор сам не встроился в существующую иерархию. Встроиться же можно только на ниве отчаянной и оголтелой хвалитики, которая критикой вряд ли может считаться. Тут тоже строго: шаг влево-вправо за очерченную невидимыми красными флажками территорию, и ты уже снова пария.

Однако некоторым на ниве хвалитики таки удаётся прорваться к заветной мечте – издать книгу в том самом-пресамом издательстве (или не в том самом, в другом – а какая разница?). Пример Веры Богдановой с её «Чжаном» тому порука, но это пример из «либерального» лагеря лит-процесса. Антон Осанов в своей свежей колонке в VK слегка поЩЩупал представителя «патриотического» лагеря, разобрав по косточкам типичный пример «критики» от Ивана Родионова (его отзыв на повесть бронзового «лицейского» призёра Ислама Ханипаева «Типа, я», опубликованный на сайте «Год литературы»). Очень хороший и грамотный разбор структуры отписки в том случае, когда о самом тексте сказать абсолютно нечего, и тут уж неважно, сам ли текст такой или рецензент поленился просто сделать что-то по-настоящему существенное…

Я к Ивану Родионову отношусь нормально, мне он импонирует, потому что берётся иногда рецензировать книги даже совершенно начинающих авторов из глухого самиздата (так, к примеру, он как-то написал отзыв на роман моей знакомой Натальи Глянцевой, роман неплохой, хоть и сыроватый). Но наблюдая за Родионовым периферийном взглядом не могу не отметить вот этого какого-то мгновенно-монументального взлёта – за пару лет из ВК-блогера уж сразу в литературные критики и колумнисты ряда крупных литературных медиа. А в промежутке уже и книга критических статей издательством «Перископ-Волга» выпущена (всё как у взрослых), уже и на одном из свежераспустившихся литературных сайтов рецензент готов скромно принимать денежку за разбор и критику книг от никому неизвестных авторов… И поскольку Иван по призванию поэт – надо, наверное, ожидать скорого восхождения новой верлибристической звезды?

Обозначенная Михаилом Хлебниковым проблема нехватки хороших критических кадров действительно имеет место быть. Решить её в условиях строго регламентированной, иерархической структуры современного российского лит-процесса, на мой взгляд, невозможно. Люди сами там, наверху, задают правила странной игры в литературную монополию, в которой все фишки заведомо распределены между своими. И что удивительного в том, что, раскусив правила этой самой монополии, кто-то машет ручкой и уходит в закат, а кто-то, «накинув волчью шкуру зоила» (это опять же цитата из статьи Михаила), всё-таки успешно пробирается тропой по пути из блогеров в писатели. При этом ни на йоту не изменив своей блогерской стилистической натуре – ни в критике, ни в прозе, ни в чём-либо ещё. Так, глядишь, фишечка к фишечке, и выкупишь всю монопольную карту с красивыми картинками. А литературная критика… того… подождёт.

С удивлением обнаружил, что в 11-томном собрании сочинений Николая Семёновича Лескова (1958 г.) нет его серии очерков под названием «Русское общество в Париже».

Уж не потому ли, подумал я, что советская идеология никак не могла пропустить через цензуру настолько крамольные вещи, как:

«Вы услышите, что этот русский простолюдин, говоря языком прессы, — западник, или, говоря простым и ясным человеческим языком, он человек, свободный от всякого одностороннего затеса, от всяких теорий и утопий. Русский простолюдин внимательно всматривается в положение своего брата иностранного простолюдина за границей, соображает это положение со своим положением, делает сравнительные выводы и сопоставления, в которых его домашнее положение в России вдруг открывается ему во всей своей скудости и безобразии. Он смотрит, как сравнительно хорошо жить работнику в Париже, сколь его парижская нищета богаче московского довольства нашего слуги, и симпатии его всегда высказываются в пользу иностранного положения. Он не изменяет своей любви к отчизне, восхваляя чужое, а ему просто нравится то, что лучше, что справедливее. Он не гонится за идеальною справедливостью и за идеальным осчастливлением всего человеческого рода огулом, за один прием, потому что он не теоретик, ни «Современника», ни «Русского слова» не читал; но он желает только того, что считает возможным, а возможным считает, чтобы ему жилось, например, не хуже меньше его работающего и лучше его устроенного человека парижского или берлинского».

Давненько я ничего сюда не писал, хотя интересностей разных литературных вокруг – море. Надеюсь, что в ближайшее время оживлю канал, а пока что – небольшая личная рекомендация.

Дело в том, что совсем-совсем скоро, а именно – 5 ноября в 19:00 на канале писательницы и книжной блогерки Юлии Иванцовой Yulia's Workshop случится обсуждение книги Марины Стеновой «Сад». Да-да, того самого романа, каоторый был номинирован на ряд крупных российских литературных премий и получил специальный приз «Выбор читателя» на «Ясной поляне» в этом году.

Помимо собственно обсуждения книги Юлия планирует поговорить о том, как создать атмосферу 19 века, как "втянуть" читателя в созданный писателем мир, а также попробовать разобраться в том, насколько важен в литературе стиль.

В конце обсуждения активно пишущих авторов ждёт бонус – разбор уникальных приёмов в тексте «Сада», которые можно позаимствовать и сделать своё произведение более глубоким и цепляющим.

От себя добавлю, что «Сад» читал, конечно же, хотя развёрнутой рецензии на него не писал – не потому, что сказать не о чем было, а потому что опять бы у меня получилась вроде бы и положительная, но слегка ругательная рецензия=)) Ругательность же вызвана тем, что, на мой взгляд, «Сад» бесспорно интересная книга с точки зрения стилистической, но совершенно безыдейная. Марина Львовна с большим удовольствием размяла свои изящные писательские паольчики, поиграла в большой роман 19 века, но забыла вдунуть в него что-то, что оживило бы голема.

В общем, на сём умолкаю: приходите 5 ноября в 19.00 на Yulia's Workshop в гости к Юлии, возможно, я и сам присоединюсь, если время позволит.

Вот Владислав Городецкий пишет рассказ для сборника «Улица Некрасова» от «Городца», а сайт «Прочтение» этот рассказ публикует, а я этот «Хмурый дижестив» (зочем-то) читаю.

Пишет Влад примерно так. Пишет «Небо отсутствовало, вместо него белое пустое ничто растянулось во все стороны выше изломанной линии кровель и крыш», пишет «ветер задувал отовсюду, как либеральная пропаганда, а я зачем-то оделся в демисезонный бомбер, призывая затянувшуюся зиму опомниться», пишет «Я истыкал носом воздух перед собой», пишет «Я истыкал носом воздух перед собой», пишет «Мефедронщица пропала в расфокусе за турникетами», пишет «Когда-то с парнями мы делили комнату в общежитии архитектурно-строительного на переулке Бойцова» (именно НА переулке, я тёр глаза до покраснения, надеясь на глюк сайта или браузера, но нет, проклятое НА переулке истыкало глазом воздух прямо передо мной), пишет «На выходе из «Маяковской» от ограждения пандуса отвалилась трубка поручня» и даже пишет Влад «в этом состоянии все его лицо обмякало и даже нос, тут без метафор, съезжал чуть вниз», а я внутренне благодарю Влада, говорю спасибо, что хотя бы тут без опасных для литературного текста метафор.

Влад много ещё о чём пишет в рассказе, но только непонятно зачем он это пишет, ведь все эти петербургские алко- и нарко-трипы мы читали, мужественно борясь с зевотой, ещё лет этак 20-30 назад, а корнями они уходят в глубокое советско-рассейское прошлое. И для того, чтобы хоть что-то новое открыть таким текстом нужно иметь внутри себя, автора, нечто большее, чем просто заяву с факами всему миру вокруг: смотрите, мол, как я круто бухать-ширяться умею. А у Влада ничего такого внутренне-осмысленного нет, и вообще непонятно зачем он всё это пишет, для какого такого читателя, с какой метацелью – дальше тоска-депрессия, внутренний глухой вой, запой и прч нечтб

В романе Татьяны Замировской "Смерти . net" формально нет сюжета. Он там есть, конечно, выкристаллизовывается постепенно из общей обрисовки некоего условного мира будущего, где мёртвые живут в отведённом им сегменте как бы "интернета". Но тут же тонет снова в философии, в отвлечённых размышлениях о феномене человеческой памяти, о взаимоотношениях людей, о превратностях жизни вообще - там всё густо замешано в один клубок, не разлепить. Это надо читать внимательно, анализируя, думая, сравнивая со своими мыслями-ощущениями-переживаниями - не из простых текст, очень не из простых.

А в какой-то момент всплывает и чисто писательско-пережитое (формально, по сюжету, оно не об этом):

"Нам важно не столько воспоминание, сколько текст, в котором оно растворилось. Чтобы через речь, описывающую опыт, лежащий за пределами речи, понять как же всё это работает.
...
Любое свидетельство, любой текст - это способ разрушить стену, попасть на ту сторону... Мы - сообщение, а текст - это медиум".

Довольно интересный взгляд на текст, на писателя и читателя. Получается: сам текст - нечто самодостаточное, некий медиум, которое передаёт сообщение (мысль писателя, идея, если они есть, конечно=) на ту сторону - некоему читателю. Если он есть, разумеется, что не всегда факт: не каждый читатель - твой определённый читатель, поэтому текст передаёт сообщение писателя просто на ту сторону, куда-то туда, в неизвестное. Просто на другую сторону (в широком смысле - в другую вселенную другого человека).

Красиво по-моему.

Эту рецензию на книгу Анны Бабяшкиной «И это взойдёт» я писал полгода назад, а увидела она свет опубликованной в литературном журнале «Дегуста» только сейчас.

В рецензии я немного отхожу от непосредственно критического анализа текста (хотя и это там есть), и больше упираю на то, что Анна воленс-неволенс проговаривает некие вещи, на которых она, наверное, и не хотела бы сильно фиксироваться. Но они там тем не менее есть: в частности, это книга о большом белом русском человеке – мужчине под пятьдесят или чуть за пятьдесят, вынужденном держать на своих плечах нехилый груз ответственности. Ответственности за семью, за обеспечение семьи всем необходимым (и сверх того, ведь комфорт защищённой за стенами частного дома жены и детей – основа основ), ответственности за процветание бизнеса или карьерной службы и т. д.

Штампы феминистического дискурса привычно рисуют такого мужчину этаким тираном, маленьким царьком, который держит под контролем несчастных женщин, третирует их, нередко бьёт и насилует (эти же штампы часто используются и в отечественной сериально-кинематографической индустрии). Сюжет книги Бабяшкиной, к сожалению, также не обходится без такого рода штампов, хотя по большому счёту образ мужчины тут центральный, без него не было бы романа, но и это полбеды. Куда большей проблемой видится попытка автора не просто нарисовать шаблонный образ «ужасного диктатора», но и отобразить героическую борьбу с картонным монстром женщины, которая целиком и полностью от него зависит – это по сюжету так, выстраиваемому опять же, в угоду феминистическому дискурсу. В результате «И это взойдёт» живописует детективную драму, в которую объективно сложно поверить, а поднимаемые книгой проблемы смотрятся слегка в гротескно-ироничном свете (в особенности с учётом концовки, которая смотрится огромным белоснежным роялем в тщательно остриженных автором кустах).

Небольшая цитата из рецензии:

«Садовое заточение Флоры, вынужденной заниматься ландшафтным обустройством виллы Поленова и его жены Марины, практически сразу омрачается неожиданным сексуальным насилием. Что поделать, бремя большого белого русского человека предполагает ведь, наверное, и этот изъян характера — сама судьба предписывает ему быть едва ли не маньяком, ну или просто хотя бы беззастенчиво-напористым мужлом, у которого, сорри, встаёт на любую женщину. В романе «И этой взойдёт», впрочем, в сексуальной сцене меня больше удивила безэмоциональность и какая-то умильная покорность жертвы насилия, самой Флоры. Можно ли представить себе в реальности, что единственной реакцией женщины на то, что ею овладели (заранее прошу прощения у феминисток за это не совсем корректное слово, но я в данном случае не могу подобрать иного глагола) станет рефлексия в стиле: «Хм… Джентльмен. Что тут скажешь?».

Всю рецензию можно прочитать по ссылке

А почему бы мне не порекомендовать телеграм-канал хорошего человека? Очень даже хочу порекомендовать «Буквешный» телеграм-канал такого человека – Паши Сахнова. Паша сам по себе уникальная личность: в свои тридцать лет до сих пор себя ищет (а все ведь творческие люди себя всю жизнь ищут – не в одном, так в другом), из сеошника с недавних пор переобулся в нарративные дизайнеры, умеет управлять миров снов (без шуток – осознанные сновидения наука вполне серьёзная), обладает не всем и не всегда понятным чувством юмора и любит выпекать вкуснейший хлеб.

А, ну да, а ещё Сахнов пишет – в основном, небольшие рассказики, а я считаю, что тексты по мотивам его сновидений – это отдельный жанр, эти истории достойны публикации во всех толстых литературных журналах вместе взятых.

В «Буквешной» он пишет не только о литературе, это такой канал сборной солянки, где вслед за очень специфическим мемом может появиться вопль негодования по поводу распиаренного общественностью мульта или фильма, а затем – полная яда заметка по поводу какой-нибудь филологической глупости или же что-то ещё, что читать будет в любом случае интересно. В общем, приглашаю к Паше в гости. Чуть не забыл написать, что у «Буквешной» есть суперсекретный чатик на 30 персон, каждая из которых достойна отдельной оды – я реально не встречал столько по хорошему прибабахнутых личностей на квадратный байт интернет-пространства.