Вы, наверное, думаете, что читать роман Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану» сложно и запарно? Возможно, вы думаете, что прочитать роман Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану» – это не поле (ирландское) перейти? И не очень-то верите тем суперпоцыкам, которые, сидя в падике на кортах, распальцовывают, что прочитали роман десять раз подряд (уложившись в рекорд всей книги за час, а потом ещё за час задом наперёд, а потом за полчаса по диагонали, выписывая в молескин особо ценные цитаты)?

Правильно, в общем-то, думаете. Потому что это явно чтение не для всех. Вот московский аниме-физик и рэпер Андрей Рене всё сделал за вас (и за нас), презентовав недавно актуальнейший перевод Finnegans Wake (в его варианте книга модно обозначена «На помине Финнеганов»). И на свет появился объёмный такой пухлячок текста с подробнейшими комментариями на русском.

Который вы тоже, конечно же, читать не будете. Однако, если вдруг захотите всё же понять, что к чему да почему там у Джойса, то настоятельно рекомендую лонгрид от Андрея Петрова, этого ненасытно-въедливого любителя серьёзного чтения. В этом лонгриде всего-то каких-то 66 000 символов, зато всё разложено по икеевским полочкам и со скриншотами, читаешь, смакуешь и прямо-таки напитываешься утончённым вкусом великого модернизма.

Честно говоря, не очень понимаю океана восторженных хороводов вокруг текста Оксаны Васякиной “Рана” (назвать его романом рука не поднимается).

Довольно посредственный с художественно-языковой точки зрения, он не открывает и каких-то идейных глубин. Автофикшн говорите? Ну, наверное, если под ним понимаем исключительно авторское самолюбование в зеркале, отражение в котором тщательно расколупывает модную нынче в литературно-либеральной среде травму.
Травма у Васякиной возникла из-за переживаний по поводу смерти матери от онкологии, но в эти переживания нисколько не верится — они картонны и безыскусны. Поэтому пританцовывает перед зеркалом Васякина с урной, в которой покоится прах мамы, но ладно бы просто пританцовывала, так она ещё и распевает песни о несчастной доле ЛГБТ-активизма в России. Ничего против ЛГБТ не имею, я сам достаточно либеральный человек, и проблему неадекватного отношения к геям и лесбиянкам в России ничуть не обесцениваю. Однако речь же не об этом, просто есть предел безвкусицы, чисто эстетически, ну правда.

Попахивающий некрофилией цинизм оставшейся с “НОСом” (имею в виду, что “Рана” получила основную награду литературной премии “Новая Словесность”) Васякиной особенно подчёркивает тот факт, что в скором времени, оказывается, выходит её новая книга “Степь”. Где она поведает историю умершего от СПИДа отца, попутно, “мощно рефлексируя о маскулинности в России” (это чуть видоизменённая цитата с сайта Esquire, не моё, если что, там же можно насладиться и дышащим степным духом отрывком из готовящегося романа).

Мою рецензию на “Рану” на днях опубликовал портал Fitzroy, а на закуску небольшая цитата:

“Особой утончённости эксгибиционистская натура автофикшна достигает в прозе тех авторов, которым сказать по сути избранной темы почти нечего — так появляются книги вроде “Раны” Оксаны Васякиной. По форме безмерно важная, реально болезненная, глубоко травмирующая тема смерти родственника сюжетно отрефлексирована тут в виде травелога лирической героини с прахом матери на родину. Но этого авторке показалось мало, и густоты ради текст наводнён неуклюже-вялой рефлексией обо всём на свете: в ход идут отрывочные воспоминаниями об ушедшей матери, описания похорон, размышления о женской природе, пересказ собственного сексуального пути и т. д. — всё это под соусом подчас отвратительной в деталях физиологии (неизбывный “гиперреалистический” шок-контент — это, разумеется, дань шаблону о грязно-неумытой действительности “проклятой рашшки”)”.

Сионисты против русской критики

Более ста лет назад в общественно-публицистической прессе уже хоронили литературную критику и довольно активно. Один из авторов ежедневной газеты “Одесские новости” писал так:

“... Во дни оны человек, читая роман, то и дело невольно задумывался над тем, что ему приводили на мысль изложенные в романе факты.

Теперь этого нет. Я утверждаю, что никто из интеллигенции теперь абсолютно не в состоянии предаться мышлению по поводу прочтённого романа или прослушанной драмы.

Самое большое, если он знает со слов критиков, что чтение должно наводить на мысли, — самое большое — это если он будет в некоторых местах нарочито шептать себе: “Это место наводит меня на такую-то идею. Ах, какая верная идея”.
Поэтому критическая статья, помогавшая мыслить по поводу беллетристики, — никому и ни на что не нужна теперь, когда по поводу беллетристики мыслить уже фактически и естественно невозможно. Оттого критика беллетристических произведений теперь не нужна.

И оттого на том поприще, где некогда работали художники — Белинский, Добролюбов, Писарев, — теперь подвизаются — Господи Боже ты мой — гг. Скабичевский и Буренин”.

Далее автор пишет о вреде литературной критики. Подводит к этой мысли с патетикой, мысленно горя взором и приложив пылающую руку к груди:

“...Вот что инстинктивно поняла уже русская изящная литература. В ней возникла школа “настроения”, на одном полюсе которой Чехов, рисуя действительность, вызывает у нас тоску по иной жизни — а на другом полюсе Горький своей яркой раскрашенной ложью об иных людях тоже заставляет нас желать, чтобы эта ложь стала действительностью. Чтобы мы из сереньких и дряблых стали яркими и сильными.
<...>
Критики же точно хотят помешать этому возрождению. К Чехову и Горькому они пристёгивают, по старому шаблону, то же мудрствование, которое сделало из нас куцых гамлетиков и от которого нам надо спастись в литературу наития и импульса.
<...>
Дела критики непоправимы. Если бы критики вдруг пожелалиреформировать себя на новый лад и вместо того, чтобы по-прежнему разъяснять идею произведения, принялись бы разъяснять его настроение — они навредили бы ещё больше, потому что настроение от анализа вянет и улетает.

В своё время критика сделала великое дело. Теперь, во имя своего достоинства, она должна замолчать — до тех пор, пока не настанут лучшие времена”.

Судя по всему, лучшие времена не настали ни для литературы, ни для критики до сих пор — так и живём.

Однако же пора прираскрыть имя автора старинной статьи (и нет, это не предок критика Сергея Морозова). Имя автора — Владимир Жаботинский, это тот самый Жаботинский, который в будущем возглавит движение правого движения сионистов.

Я, наверное, слишком циничен и прагматичен, давно уже не верю в силу никаких виртуальных обращений, петиций к власти (потому что власти на все виртуальные бумажульки давно откровенно положить), но всё же считаю нужным хотя бы открыто обозначить позицию — я против войны, развязанной конкретно Путиным против Украины, эта война не просто подлая и жестокая по отношению к украинцам, она вредительская по отношению прежде всего к России. По сути, то что делает Путин — это военное преступление, преступление против России..

Поэтому считаю нужным подписать следующее письмо писателей против войны в Украине. Никого не призываю сделать то же самое, это просто проявление моей позиции — https://docs.google.com/forms/d/1hUTlhsHUqK1wOisgWKqwbkMLu1U61x90Zb2qonvCXi0/edit?usp=sharing&fbclid=IwAR3FENUTOSgCSOT7d9kO1wxD6Tw7820IqrHXNCUiAry1IX9mm2JPsm8TLYM

#Нет_войне

Писать что-то художественное, заниматься литературой и критикой в последние две недели крайне сложно. В соцсетях всё забито темой войны, болью за стремительную фашизацию и закупоривание России, и это самое главное, к чему, видимо, людям, сопричастным русской культуре, придётся так или иначе возвращаться в ближайшие годы.

Тем не менее сегодня журнал “Новый мир” подвёл итоги литературного конкурса, посвящённого 140-летию Корнея Чуковского. Среди эссе-победителей, которые будут напечатаны в ближайшем номере, есть и моё — “Судьба “военного” Айболита”.

Целиком эссе можно прочитать на странице конкурса, а для затравки отрывок из текста:

“…Наверное, с этим миром происходит что-то не то, раз дети жгут книги, в том числе и те бесконечно драгоценные, родные ему, вдохновлявшие Корнея Ивановича Чуковского на написание собственных детских книг.

А случилось это в июле 1943 года. Приехавший на свою дачу в Переделкине Чуковский обнаружил в доме неимоверный хаос. В особенности неприятно поразило полнейшее разграбление библиотеки: снова, как и двадцать лет назад в Куоккале, под ногами утрамбованный солдатскими сапогами книжный наст — печальное свидетельство того, что война обесценивает вечное, то есть прежде всего искусство.

Дальше, впрочем, ещё хуже. Вышедший на прогулку к лесу Корней Иванович замечает в чаще отблески костра. И, подступив к его свету, обнаруживает ватагу детей, которые тут же разбегаются, оставив груды книг и журналов — эти тоже из библиотеки писателя. И как тут не загрустить Чуковскому, ведь растопкой служат редкие английские книги XVII века, в том числе издания Стерна и Свифта, любимая американская детская “Think of it” и журнальные номера “Детской литературы”.

​​О том, как нынче всё печально на книгоиздательском рынке, даёт, наверное, понять вот это объявление, обнаруженное на HH. То есть, как я понимаю, “ЭКСМО” заказывает написание нонфик-книг через некую контору по подбору персонала Accent Consulting. Которая, в свою очередь, заказывает рерайт из интернетика у гострайтеров примерно по цене в 50 рублей/1000 знаков.

На всякий случай: 50 руб./1000 символов — это нижние пределы биржевых расценок на копирайтинг ДЕСЯТИЛЕТНЕЙ давности, да и то, уже тогда эти расценки считались чем-то фуфуфушным среди адекватно оценивающих свой писательский труд людей. Я на бирже Etxt ровно десять лет назад и начинал примерно с такого прайса, писал в качестве подработки некоторое время тексты за пийсятрублейкило только потому, что тогда вообще не ориентировался на рынке, да и был зелёным новичком в теме.

Алло, господа из “ЭКСМО”, у вас там как, всё ок? Нигде не жмёт и не пИчёт делать бизнес на кровавом поту рабов за копейки? Интересно было бы посмотреть на книжки, выпеченные таким образом — под какими именами изданы? По какой цене продаются?

К слову, знаю ещё одну контору, которая заказывает книги для своих клиентов среди интернет-фрилансеров — ну так там хотя бы расценки побольше. 6500 рублей за авторский лист — тоже копейки, конечно, но там хотя бы редакторы сами контент-план прорабатывают, да и текстовую основу, с которой нужно работать, предоставляют.

В выжженной под солнцем далёкой (но близкой) войны литературной пустыне постепенно истлевают те немногие крупные российские литпремии, которые до недавнего времени хоть как-то ещё функционировали. Исчез с фейсбук-горизонтов Виталий Пуханов, так и не объявив весенней «Поэзии», Владимир Панкратов поставил не очень жирную точку с запятой возле премии «ФИКШН35», и примерно такая же точка с запятой образовалась теперь около «Нацбеста» – шорт-листы премий как бы обозначены, но так и зависли в безвоздушном пространстве. Война, война, что теперь с этим литературным добром делать…

Война, конечно, обессмыслила культурное поле. Я читал в последний месяц очень много правильных, пламенных постов, расставляющих верно акценты, но что толку? Слова стираются, ветшают, а вместе с ними исчезает и все те смыслы, которые казались важными до 24 февраля. Это поэтому ведь литературные премии скукоживаются – что могут значить все красивые и правильные слова в стране, которая окончательно шагнула в пропасть и небытие? Ничего, пустота, теперь только бесконечное многоточие в судорожных попытках оживить труп литературы…

Очень забавно, кстати, смотрится суета людей вроде Олега Демидова, этого жизнерадостного подприлепинского пузыря, ментально напивающегося кровью русских солдат и убиваемых ими украинцев. Это ведь он один из подписантов позорного письма в поддержку войны, это он недавно публикнул в «МК» стишки такого плана:

«Сегодня мы идём катком —
идём уверенно и строго —
и хруст костей и позвонков,
и чьи-то трупы вдоль дороги,
и во дворах торчат кресты
(хоронят тут же в дикой спешке)».

Военная, так сказать, поэза. Я прямо представляю, как кровавый пузырь, томно закатывая глазки, покачивается в хуторской кресле-качалке и, овеваемый внутри себя мнимыми крылами Симонова и Эренбурга, сладострастно хрустит костями и позвонками.

У Демидова в одном из последних постов вообще намечается возрождение литературы. На хоругвях имена унылого пересказчика глупых анекдотов Рябова, косноязычные Чухлебова и Кубрин, ну и, наверняка, ещё кое-кто затесался в лукошке лелеемой мертвечины. Этих авторов запросто можно пропихнуть на литературное кладбище, сорнякам тут самое раздолье сейчас. И я уверен, что эти успеют ещё накуражится до того момента, как всё схлопнется окончательно… Похрустят напоследок, так сказать, трупами вдоль дороги.

Нагоняют приветы из довоенного времени – на это неделе узнал, что мой рассказ «Корольки» опубликован во 2-м номере литературного журнала «Нижний Новгород». Я отправлял его главному редактору, Олегу Рябову, ещё, кажется, до Нового года, и только сейчас узнал, что текст принят, обогрет и выпущен в свет – спасибо Олегу за интерес.

Рассказ простенький, про любоффь нескольких не очень уже молодых людей, любовь, в которую решила поиграть скучающая судьба. Действие рассказа происходит в Нижнем Новгороде, городе, в котором мне пришлось как-то пожить аж целую неделю, очень клёвом и интересном, удивительно сочетающем в себе и исконно русское, и чугунно советское. Частичка тех впечатлений есть и в рассказе.

«Корольки» можно почитать на самом сайте сайте журнала, либо скачав номер журнала целиком в прикреплённой пдф-ке (там много хороших текстов от известных современных писателей, поэтов, публицистов).

А в качестве затравки отрывок из «Корольков»:

«Что это были за невидимки, откуда они, зачем, никто из них не понимал. Просто дурацкое название прикольного кафе, таившегося от жизни на берегу Гребного канала в Печёрах. Случайно обнаруженное Юриком, оно мгновенно покорило их всех, и неизвестно чем.

Ничего особенного в нём, и правда, не было: так, безыскусно оформленное под романтическое ретропространство с эклектикой самых разных артефактов. Декорированные под насыщенный зелёный бархат стены тут были украшены репродукциями, кривыми сабельками, вычурными светильниками, чучельными звериными головами и прочим. В интерьер «Невидимок» тоже всего отовсюду было натаскано всякого — книжные полки с советскими фолиантами мировой классики и собранием сочинением Ленина, фортепиано, за которое в четверговые и субботние вечера присаживался афроамериканец Пьер, разбросанные по залам диваны канареечного цвета с миниатюрными торшерами...

Между прочим, один из таких диванов с двумя креслами по бокам стола прочно за собой застолбили корольки. Спрятанное от посторонних взглядов под портьерами в дальней зале кресло грустно выглядывало через большое панорамное окно на заводь канала и дальше — в сторону неровной островной зелени Печёрских Песков. Здесь-то корольки и зависали, бывало, просиживая за разговорами с полудня до позднего вечера, день за днём раскисая бездельем. При этом всерьёз пили редко, в основном ограничиваясь чем-то лёгким или же вообще прихлёбывая кофе под сигареты.

Разумеется, именно здесь они спустя десять лет и назначили друг другу рандеву. Как-то так получилось, что, сговорившись на три часа дня, появились на любимом диванчике все практически одновременно, только Олик опоздала минут на десять.

На удивление никто особого напряжения не испытывал, хотя, казалось бы, — давно ведь уже чужие люди, каждый со своей отнюдь не лёгкой ношей жизни и отдельной судьбой. Конечно, внешне корольки изменились: кто-то слегка посмурнел, например, Саня, а кто-то и заметно расцвёл, — это, понятное дело, Олик.

Разговор вначале крутился вокруг банальнейших тем, с приглядом к тому, кто из себя что и где представляет. Но эти беседы быстро смялись, расползлись деталями чего-то более общего, неважного (а, может, этим и важного по-настоящему). Время летело в переплетении сумбурных фразочек, словечек, которые оборачивались только им понятными шутками, подколами и смешками — совершенно безобидными и дружескими.

— Я одного понять не могу, — сказала Юла, хитро перебегая светло-карим взглядом по лицам собравшихся, — Юрка, ты что, ради нашей встречи перемахнул в Нижний из Владика своего?

Степенный, солидно раскабаневший и бородатый Юрка смущённо захмыкал:

— Гм… Да нет, конечно же… Хммм, то есть да, ради вас, корольки мои ненаглядные, но, вообще-то, у меня мама умерла на прошлой неделе. Вот… хмм… прилетел брату помочь с похоронами. Да и это… Нижний — ван лав мой навсегда.

Похоронная тема, однако, разговора за столом не сковала неловкостью, хотя Лиз, Саня и Олег тут же сбивчиво засоболезновали.

— А помнишь, Юрка, ты ж хотел вообще за границу свалить, — сказала Юла. — В Германию, да? Как ты там говорил, «русише швайн либт кайне орднунг»?
— Да ну, какой там «русише швайн»… Я уж немецкий забыл-то. Да и нечего там делать, меня вполне русский орднунг сейчас устраивает.

— Вот, это прравильно, — знакомо грассируя западающей «р» сказал Саня, — чего там делать, в этой Дойче? Ррроссию, Рррусь, нашу-матушку, любить и уважать надо, это же в сэррдце записано».

​​С любопытством хладно-стороннего наблюдателя посматриваю на попытки некоторых литературных идеологов из «патриотического» лагеря провозгласить расцвет русской литературы особого пути. Ну, это, в общем-то, не ново – особый путь начинается тогда, когда отечественная литература отряхивается от ошмётков якобы навязанного ей Западом литературного шаблона. Прочь капитализм, даёшь соцреализм, такое вот.

Я прямо вижу этих прекраснодушных людей в их университетских и союзписовских душных кабинетиках, в истерике вцепившихся побелевшими пальцами в дубовые столешницы с наваленной макулатурой – ах, как не хочется терять статус и значимость, да и оклады. Они, конечно же, всё прекрасно чувствуют и понимают, но в попытке отрицания реальности подписывают коллективные письма в поддержку войны, агрессивно банят и трут комментарии с ними несогласных в фейсбучках, выкладывают рецензии на книги прогнивших ещё позавчера графоман-пропагандистов.

Провозглашение новорусского литературного метамодернистского пути (забавненько, что на иврите слово «мета» – מתה – обозначает буквально «мёртвая») – это тоже побег от реальности, от той реальности, в которой за окном хрипит в судорогах пока ещё далёкой войны Россия. В этой реальности схлопываются значимые премии: вчера Георгий Урушадзе заявил, что уходит из организаторов «Большой книги», и это вполне предсказуемо. В этой же реальности госпожа Ямпольская, председательствующая на посту некоего комитета по культуре в так называемой «госдуме» так называемой «РФ», предлагает запретить книги Быкова, Акунина, Глуховского и Парфёнова – почему же сразу не сжигать, что за полумеры? И тут же, расцветающие под радиоактивными государственными лучами литературные псевдопремии уже выжирают из бюджета 25 миллионов рублей (на скриншоте).

Майя Кучерская в посте, посвящённом «Большой книге», правильно пишет, что в настоящей русской литературе, если и случится расцвет, то только в эмиграции и в самиздате – официальные идеологи тонущего Z-острова под названием «РФ» его не заметят вполне сознательно. Я не так уж много читаю сейчас, но характерно, что лучший исторический роман, мной прочитанный в прошлом году, принадлежит перу эмигранта Бориса Клетинича, а лучшие, запомнившиеся рассказы – это рассказы украинца Лёши Палкича. Ещё один довольно сложный, но тоже хороший, объёмный роман «Смерти . нет» написала живущая уже давно в США белорусская писательница Татьяна Замировская.

Всё это можно считать притянутой за уши субъективщиной (оно по факту так), но считаю, что только внутренняя свобода, возможность высказаться прямо, без умолчаний и эзоповского мычанья, способно дать миру что-то по-настоящему большое и важное. В путинской «РФ» сейчас это невозможно, прессинг усиливается и уже, кажется, очевидно, что сожмут в кулак и литературу, выхолостив её в мета-литературу. А где-то послезавтра, в изменившейся России, пришедшей на смену путинской «РФ», к идеологу нынешнего культурного Z-бесия придёт очередной комиссар с холодными синими глазами и пригласит «на подвал» – побеседовать. О литературе, конечно же.

Работай, афроамериканец, солнце успеха ещё высоко

Проглядывая список ютуб-каналов, обнаружил у Сергея Милушкина, писателя, старого моего знакомого по литературному самиздату, 134 000 подписчиков на канале (пару месяцев назад их у него было пару тысяч, что ли). Сильно удивившись, пошёл выяснять в чём дело: оказывается, Сергей, в последнее время пилит огромное число shorts – коротеньких по формату видосов, которые по замыслу ютуб-владельцев должны составить конкуренцию тиктоку и инстаграму.

В исполнении Сергея рандомный shorts выглядит как-то так, именно такие штучки словесного пулемёта позволили набрать подписную массу.

Я давно слежу за творческим путём Сергея, знаю, что он пробует набрать читательскую аудиторию самыми разными способами. В частности, на Дзене его фантастические и мистические истории заходили очень даже неплохо, набирая десятки тысяч просмотров и сотни комментариев от реально благодарных читателей. Однако же, то – Яндекс-Дзен, площадка, которая заточена на текст, тут действительно можно раскрутиться именно в качестве популярного в народе автора. Другое дело, что, скорее всего, этим же и придётся ограничиться, никак монетизировать этот успех в конвенционально-писательский не получится – я во всяком случае таких кейсов – раскрутки именно «дзеновских» авторов – не знаю.

С ютубом в качестве писательской раскрутки всё гораздо хуже. Если на Дзене набирается хотя бы читательская ЦА, то есть аудитория, привыкшая к потреблению текста (слово чтение здесь, пожалуй, не подходит), то ютуб аккумулирует в себе массу людей, которые, подозреваю, русский алфавит правильно не смогут проговорить. Это представители поколения, заточенные на чистый визуал. Клиповое мышление, о котором кричали маркетологи лет 20 назад, ещё более раздробилось, и теперь люди готовы воспринимать клипы длиной не более минуты.

Набрать объём подписоты за счёт шортсов сможет любой неленивый человек. Проблема в том, что это пустота. Мрачная, ледяная абсолютнейшая пустота интернета, цифры ради цифр, буквы никнеймов, за которыми ничего нет. Сергей, кстати, сам вполне осознаёт проблемы, связанные с подписчиками, проговаривает их в отдельном длинном видео, но он, конечно же, ошибается, что подписчики в ютубе могут трансформироваться в читателей.

Дело в том, что в маркетинге есть специальное понятие, обозначаемое как «метрики тщеславия». Это как раз про пустоту нерелевантной интернет-аудитории: большие числа подписчиков, сотни лайков выглядят красиво, заставляют трепетать твоё сердце от счастья – вот он успех, ещё чуть-чуть и к дому за тобой подкатит сверкающий белизной «роллс-ройс» и укатит в голубеющую даль беззаботного Бали. Но нет, к сожалению, так оно не работает, если аудитория подписчиков ни разу нерелевантна той твоей деятельности, на которую ты бы хотел обратить внимание.
И получается что? Опять же, если судить по информации от Сергея Милушкина, ты ежедневно тратишь на минутное видео два часа времени ни на что, получая в лучшем случае 2 рубля монетизации. А в выигрыше дядюшка Ютуб, который от ежедневного проката трафика имеет многомиллиардную долларовую прибыль. Рабовладельцы прошлых столетий охренели бы от такой схемы: а что, так можно было?

У Сергея, к слову, есть в тлг хороший канал, посвящённый литературе и литературным новостям, подписывайтесь, рекомендую.

Ну и давайте о серьёзном. Последние 20 лет принято считать годами большого русского подъёма – люди понемногу отъелись, набрали жирок и… вспомнили об имперском величии. Впрочем, не будем о политике, давайте о культуре, о русской литературе в частности.

Российские патриоты от литературы (патриоты ли они на самом деле?) в последнее время часто пинают уехавших: типа, не имеете право ничего говорить о России, так как вас здесь уже не стояло. Допустим, но вы сами-то что сделали для культуры, с чем бьёте себя в барабанную грудь? Я про литературу конкретно – за эти годы большого жирка есть хоть одно большое, значимое в общемировом смысле произведение?

Смотрю окрест и никого не вижу. Вижу Романа Сенчина с его «Елтышевыми» – ок, роман любопытный, пробующий описать русского человека в моменте кризиса, но это не большая литература, прозу Сенчина на всемировой рынок не продашь, тут надо понимать нюансы, знакомые только нашему человеку. Сенчин много пишет, плодовитый автор, неровный автор, на что критики указывают, но ничего значимого он со времён «Елтышевых» не написал.

Дальше, вижу Захара Прилепина. Талантливый чёртяка, умеет эквилибрировать словами, этого не отнять. Что есть у него? Со времён «Санькя» только значимая «Обитель» – это, правда, хороший, значимый для русской местечковой литературы роман. Только это роман не о России, не о русской душе, хотя Захар и пытается усердно об этом рассказать. Нет, это текст всего лишь о русском безалаберном интеллигенте, который вечно стоит враскоряку, не зная как лучше себя продать власти, чтобы не очень стыдно перед самим собой было. Я уже писал, что это автобиографический роман, Прилепин душу в нём вывернул, написав о себе. Впрочем, ему уже с тех пор и не стыдно, он за сохранение своего тёплого местечка сейчас о чём угодно напишет, смахивая искреннюю слезу, а ту же «Обитель» всё равно не поставишь на полку рядом с Толстым и Достоевским – жиденько.

Ну, кто там ещё? Давайте, господа патриоты, расскажите о своих достижениях. Что вы сделали за эти двадцать лет в литературе?

Знаю, что у меня в канале здесь много активно пишущих людей, причём пишущих не только художественные, но и всякие другие тексты, в том числе и на заказ (обозначим их условно копирайтерами=))

Именно для таких людей я и написал довольно объёмный лонгрид, в котором рассказал о том, как всякие разные вакансии можно искать, используя только «телегу».

Помимо списка каналов с вакансиями, которые я сам периодически просматриваю, в материале я рассказал о том, как все эти каналы можно разбросать по папкам, уникализировав их внешний вид визуально. В общем, всяческие полезные советы и рекомендации тоже имеются.

Всем, кому интересно – гоу читать.

Если текст зайдёт людям (ну, наберёт хотя бы полтысячи просмотров), во второй части расскажу о том, как создавать портфолио (без сайта, и даже без опыта работы с коммерческими текстами – так тоже можно). И о том, как подавать заявки на заинтересовавшие вакансии – с этим всё тоже, на самом деле, не так уж просто, есть тонкости и фишечки.

Лингвистическо-занимательное с привкусом политического

Один из популярных способов интернет-заработка среди сайтовладельцев обозначается словом «арбитраж». Грубо говоря, арбитраж – это монетизация собственного сайта (хотя арбитражем, в принципе, можно заниматься даже и без сайта) путём размещения на нём рекламы (офферов, то есть предложений) от специальных партнёрских программ – их есть великое множество.

В среде арбитражников давно сложился собственный профессиональный сленг. В нём есть одно довольно любопытное с точки зрения филолога слово – буржнет. Буржнет – это аббревиатура, образованная от двух слов: «буржуйский» «интернет». То есть, по сути, в арбитраже под буржнетом понимается всё, что не рунет, интернет и на Западе, и на Востоке, и под водой, и в космосе, и где только не.

И вот задумался я над этим словом недавно, почему оно меня всегда смущало? Наверное, вот почему: в сознании современного русскоязычного человека всё, что нерусское – это до сих пор буржуазное, капиталистическое. Буржнет – это такая советская отрыжка, проросшая на удивление через 30 лет попыток взращивания всего буржуазного на родной почве.

И где проросшая – да в интернете же, явлении, уж на что, казалось бы, интернациональном, да и более того – в среде людей, которые занимаются штуками, осилить которые способен далеко не каждый. Ну, вы попробуйте, например, сделать даже небольшой сайт на шаблоне вордпресса, такой – чтобы прямо нормальный, без косяков. Который бы начал конвертить хороший трафик и приносить неплохие деньги; а вот поди ж ты, буржнет и буржнет, хоть топором об чурку (деревянную, разумеется).

Есть в этом, воля ваша, какая-то нотка высокомерного, но ни на чём не основанного пренебрежения к окружающему миру. На котором дальше и растёт весь этот путинизм, защита «русского» «мира», весь мир в ядерную труху и прочее.

Мы на горе всем буржуям
Русский мир сейчас раздуем.
Русский мир у нас в крови
Путин-царь, благослови!

С сегодняшнего дня в родном Петербурге открывается XVII международный книжный салон – там, в программе, очень много клёвого и интересного, посмотрите сами.

А среди прочих книжных стендов скромненько приютилась и палатка литературного журнала «Аврора», одного из трёх больших питерских и самого, на мой взгляд, демократичного по отношению к авторам литературного альманаха.

Как сообщает Кира Грозная, главный редактор «Авроры», в этом году с государственным финансированием у журнала всё очень сложно. Поэтому редакция сейчас рада любой финансовой помощи. То есть, даже простая покупка любого из номеров на стенде книжного салона поможет «Авроре» выстоять в суровые кризисные годы – для читателя это всего-то каких-то 100-200 рублей, но для журнала и это помощь.

Никого ни к чему не хочу принуждать, но тем не менее: сейчас очень важно сохранить одно из уникальных явлений русской культуры – классический литературный журнал. Их не так уж много осталось в стране, это печальная правда. Поэтому, если будете пробегать по книжному Петербургскому салону, задержитесь у «авроровской» палатки, хотя бы полистайте журнал, – возможно случится взаимная симпатия с каким-то из номеров. А там и до любви недалеко=))

Не все, наверное, в этом канале знают, но я с недавних пор переехал из России в Израиль, поэтому территория моих литературных интересов расширяется. И я решился на запуск нового канала, который постараюсь вести более или менее регулярно.

Добро пожаловать всем, кому интересна эта тема!

Решил открыть этот телеграм-канал, посвящённый современной русскоязычной литературе Израиля, потому что с некоторым удивлением вдруг понял… что я ничего об этой литературе не знаю.

На уровне имён, мелькающих в новостях русской литературной тусовки вообще, – да, знаю, что это Александр Иличевский, Дина Рубина, Марта Кетро, ещё разные имена людей. Ну, а в целом, чем живёт и дышит нынешний русский Израиль? Мне непонятно, попробую разобраться, для себя и для других.

IzrailLit – это тлг-канал, который на первых порах будет больше про новости русскоязычной литературы в Израиле (и немного про интересные литературные израильские разности). Новости планирую выуживать самые разные, не обращая внимание на их значимость в литературном поле. То есть что-то грандиозное из мира большой литературы вполне может соседствовать с новостью от имени литкружка в Бат-Яме (однако же, в Бат-Яме до сих пор нет литературного кружка, и это беда=((

В целом я открыт для сотрудничества со всеми, кто заинтересован в IzrailLit, кто хотел бы чем-то помочь или просто подсветить своё литературное имя, литературный бренд и всё такое прочее.

Контакт для связи - @savrino1, Филипп

Пару лет назад зарёкся выкладывать тексты на площадках самиздата, но месяц назад попался на глаза литературный конкурс, проводимой компанией «Заслон» (это такое АО, связанное с производством программулек для микроэлектроники, приборостроения и т. д.) совместно с «Литрес». И я соблазнился – давно ведь ничего специально на конкурсы не писал, пора размять подушечки пальцев.

Так вот: вытянул из большого литературного инфополя некую идейку, оформил её текстом в 1 авторский, загрузил на «Литрес» и отправил заявку на сайт.

Заявки на конкурс, кстати, принимаются вплоть до 16 июня, так что, кто хочет, – патарапысь, уж 20 тысяч символов за неделю можно написать, главное, чтобы в конкурсную тему.

Сам рассказ «И новая волна омоет мир» несложный, чисто голая идея, чуть обрамлённая экшном и разговорами-разговорами-разговорами. Диалогов и правда много получилось, что для моих текстов нехарактерно, я считаю, что ими лучше не злоупотреблять, но тут уж так, торопился написать, а как иначе идею передашь в условиях экономии времени?
Аннотация к рассказу такова: «Тайнами и загадками полнится Поле - местность в Ростовской области, которая сильно изменилась после появления артефакта. Изучением Поля занимаются учёные Института, но кроме них тут живут и диваки, люди, обладающие сверхспособностями. В попытке разгадать феномен Поля сюда приезжают два сотрудника ФСБ, но откроется ли им хоть что-то?».

А это небольшой отрывок в качестве затравки, если кого заинтересует, то здесь можно осилить весь рассказ 👇🏻👇🏻👇🏻

Прямой дороги от Института к Полю не было, приходилось продираться через лес, который тут, в округе, тянулся от озера до Протасово, местной деревеньки. Слово «продираться» было вполне подходяще: Илья давно заметил, что природа вокруг Поля постепенно меняется, и довольно сильно, неожиданно, совершенно невообразимо.

Мало того что ранее перекрюченные, нависающие угрюмой кроной дубы, бересты и вязы вдруг расправились, подтянулись и как-то раздались вширь. Не беда и в том, что густые заросли боярышника, бересклета и свидины тоже будто бы налились силой и полезли ввысь, перерастая размерами человеческий рост. Самое удивительное, что внезапно наполнился байрачный хмурый лес совсем уж невиданной флорой, которую и не описать-то толком. Зазеленели отовсюду кусты с ядовито-жёлтыми, похожими на колёсики замысловатого механизма листами. Их зигзагами перехватывали голые, без всяких листьев и ягод синюшные стволы не пойми чего – эти задумчиво похрустывали, будто перемалывая внутри что-то жёсткое. Высунули из земли тут и там огромные красные лопухи стеблей взлохмаченные цветы, в чашечках которых шевелились усики с набрякшими тёмной жидкостью бомбонами. И много ещё другого – удивительного, непонятного – внезапно наполнило их родную балку, – на радость биологу Института, Евген Васильевичу.

Захватила небывальщина и животный мир. Илья сам встретил как-то ежа, степенно карабкавшегося по стволу дерева – ему показалось даже, что у зверька не четыре, а шесть лап. Проверять Илья, впрочем, не стал, поскольку всем своим видом ёж демонстрировал явную агрессию. Какие-то разноцветные, похожие на попугаев (это в Ростовской-то области!) птицы вспархивали из кустарников с жутким писком и неслись чуть над землёй, повиливая тельцем вправо-влево.

Евген Васильевич, пропадавший в лесу целыми днями, показывал и вовсе жуткое. Шевелился в видео огромный клуб ужей, сплетённых намертво в подрагивающее месиво – «ужиный король», так сразу же окрестила эту мерзость Янка. В другом видео запрокидывало из норы тонкие, длинные, все в опухолевых наростах лапища нечто паукообразное. В ещё одном видео шевелила жилистым рыбьеобразным хвостом гигантская сороконожка, в чьей морде при повороте головы вдруг обнаруживался ощерившейся кабан.

Много всякого хранилось на жёстком диске «апгрейда» Евген Васильевича, и всё было снято в их лесу в последние годы. Биолог говорил, что это, конечно же, Поле постепенно меняет природу вокруг себя, но неясно каким образом. То ли излучение колдовало – не радиационное только, фон-то держался на одном, вполне приемлемом уровне, то ли велерия, наверняка подпитывающая местные почвы. Но велерию-то запросто пили диваки, не меняясь обликом, заметно молодея разве что.

В общем, что-то такое принёс с собой артефакт из космоса – понять бы что… Они ведь его до сих пор не обнаружили, хотя точно знали: артефакт есть (эпичное видео пролёта по небу со взрывом сразу же стало международным мемом). Не столько знали, сколько верили: иначе с чего бы образоваться было Полю?

В сегодняшнем посте хочу порекомендовать канал Евгении Вежлян – «Машина удалённого перечитывания».

Евгения – современный российский поэт, видный литературный критик и социолог литературы, кандидат филологических наук (а диссертацию защищала по творческому наследию очень необычного советского писателя-философа – Сигизмунда Кржижановского).

Социология литературы вообще очень интересная штука. Я хоть по образованию не филолог, не литературовед, но и то вижу-чувствую, насколько у нас мало изучают современный литпроцесс с точки зрения серьёзной науки. Казалось бы, ну чего тут изучать? Писатели пишут романы, поэты – стихи, литкритики всё это добро оценивают. Все понемножку от скуки время от времени переругиваются в фейсбучке, но потом мирятся и на фуршетах по случают актуального события пьют вместе просекко.

Но это как бы видимая часть айсберга, всё дьявольски интересное кроется в деталях – вот с ними-то Евгения и работает. Вот, к примеру, небольшая заметка о противостоянии в литературе «прогрессивной» части либеральной интеллигенции с умеренными и с молодыми лефтистами. Вот тут медленная (машина же не только удалённого, но и спокойного, вдумчивого и перечитывания, и прочитывания=)) медитативная полурецензия на роман Татьяны Замировской «Смерти.net», с анализом несправедливого упрёка в вязкости книги.

Одна из магистральных тем, которые интересны Евгении, касается темы локального и глобального в современной прозе, и по этому поводу тоже любопытные заметки – здесь и здесь.
Интересными, нетривиальными мыслями, впрочем, «Машина» нагружена по самый кузовок, почему и рекомендую этот канал всем, кто любит литературоведческую аналитику.

Цензурненький адок «Лицея»

Время такое у нас, сложное, а литература соответствует. То есть либо цыплячье забегает в лице определённой части деятелей клавиатурного труда спереди, с щенячьим Z-восторгом помахивая услужливой лапкой в направлении востока Украины. Либо, горестно вздыхая и всячески сдерживая тот стон, что горькой песней зовётся, плетётся позади.

С литературными премиями тоже беда: это же надо быть суперменом, чтобы, стоя на месте, изображая всяческую непричастность, не взреветь победным рёвом. Но при этом и не аннигилироваться.

Показательный казус приключился в этом смысле сегодня с молодёжной премией «Лицей». Началось всё ещё загодя, когда в шорт-лист со сборником «Лисичкин хлеб» (хорошо хоть не Лисичанский) выскочила Анна Долгарева. Местная либеральная общественность и мимопроходящие хейтеры взревели: ну, если ЭТО – типа творчество – пролезет в тройку призёров, то премии полный путлер-капут. Их плач, однако, был быстро заглушен ором нагнанных под пост самой Анной фанатов, подтянулись даже тяжеловесы в лице кровавого пузыря Олега Демидова и Влада Городецкого.

Шумел «лицейский» бор, впрочем, почём зря – Долгареву ожидаемо прокатили мимо премии. Хитрость-то организаторов в чём: сделать вид, что ты почти Zа, но в последний момент откатить.

Совсем откатить не получилось на самой церемонии. Разворот, правда, случился в другую совсем сторону, когда победительница в поэтической номинации Оля Скорлупкина начала свою речь со слов о том, что живём мы в нелёгкое время, когда радоваться удачам и неудачам друзей невозможно. Иииии… прямая видеотрансляция с Красной площади мгновенно обрывается, финита ля комедия.

Под соответствующей записью в «ВК» хорошо так подкипает, уж слишком акт цензуры нагляден и очевиден. Но, друзья, а что, собственно, делать было Юлии Линде, которая сориентировалась мгновенно, жмакнув по кнопке (она сейчас всячески оправдывается, кивает на некий технический сбой)? Это же всё равно, что длинный-предлинный затяжной поход по тонкой проволоке над кипящей смолой без всяких балансиров – а ну как Скорлупкина на пару статей УК РФ со сцены наговорит, а это безобразие застынет на «ВК»-страничке уликой для следаков? Нет уж, увольте, если и стоять на месте, то с видом ошеломлённо-понимающим: мы как бы в невидимом домике до лучших времён.

Скорлупкина, конечно, молодец. Говорят, что пообещала часть премии отдать на благотворительность, перевести в помощь пострадавшим от военных действий на Украине и пациентам ПНИ, а Михаил Швыдкой этому якобы грустно хлопал.

Но, правда, какой же всё-таки адище этот ваш 2022. Пушкин бы рвал на себе кудри то ли от смеха, то ли от ярости, то ли от стыда(((