vc: Яндекс выложил в открытый доступ нейросеть YaLM 100B для генерации текстов на русском и английском

– Это самая большая GPT-подобная модель в свободном доступе
– Нейросеть YaLM от Яндекса содержит 100 млрд параметров
– Она доступна на GitHub по открытой лицензии Apache 2.0
– Модель YaLM обучали на суперкомпьютерах Яндекса
– Она обработала 2ТБ текстов на русском и английском языках
– Яндекс использует YaLM более чем в 20 своих проектах
– Она может создавать описания, генерировать ответы и др.

@ftsec

​​Как первые ЭВМ «домогались» женщин

Забавно, что на заре становления компьютерной индустрии на Западе первые вычислительные машины (ну, эти огромные штуковины с лампочками и перфокартами, вы понимаете) воспринимались в обществе исключительно в мужской маскулинной роли.

ЭВМ – мужчина, потому что придумывают и собирают компьютеры мужчины. Женщины в лучшем случае могут быть операторами при таких машинах, такая логика работала. Тут чисто по Фрейду, полагаю, ведь оператор – это тот, кто обслуживает. Соответственно, женщина-оператор, сидящая перед пультом управления, обслуживает ЭВМ-мужчину, такие дела.

Эта роль женской обслуги при ЭВМ характерным образом обыгрывались в достаточно сексистских карикатурах, появлявшихся то и дело в англо-американской прессе – типичные образцы карикатур и обложек представлены на скринах.

Особенно смешила людей почему-то мысль о том, что машины могут домогаться женщин. Но проскакивали и шутки иного рода. Так, по воспоминаниям одного из сотрудников LEO (LEO, Lyons Electronic Office I – одна из первых британских компьютерных компаний, запустивших на рынок первый бизнес-компьютер), в корпоративных курилках шутили о том, как LEO нарушил прописанные правила найма женщин-операторов, наняв вместо них мужчин.

Ещё пример одной популярной «шутки»: катушки с лентой перфокарт располагаются настолько высоко, что, если женщина-оператор потянется, чтобы сменить их, она может «порвать бретели лифчика».

Все эти хаханьки, однако, смотрятся довольно вымученными при осознании того факта, что во многом именно женщины внедряли компьютерные технологии в те сферы бизнеса, куда мужская мысль даже не забредала. Так, англичанка Джоан Болл основала в 1964 году одно из первых в мире компьютерных брачных агентств – St. James Computer Dating.

Вообще судьба этой англичанки довольно интересна и любопытна: будучи типичной неудачницей, еле освоившей в школе чтение и письмо, она тем не менее создала один из самых передовых бизнесов. Который, к сожалению, не принёс ей ни особого успеха, ни прибыли, ни известности – о судьбе этой женщины сделаю отдельную заметку, там очень интересно, на самом деле.

Многие новые репатрианты удивляются чисто восточным особенностям израильского жизненного колорита. Так, к примеру, в первой половине дня по городским районам ходят люди, которые громко выкрикивают два непонятных (непонятных тем, кто даже разговаривает на иврите) слова.

Эти два слова – «альте захен». Слова не на иврите, а на идише, в дословном переводе – «старые вещи». Иными словами, таким образом работают старьёвщики, призывая людей продавать за копейки старую технику (в Израиле вообще-то принято старые вещи просто выставлять на улицу, но если за них можно кое-что и выручить, то почему бы и нет?).

Михаил Книжник, видный израильский хирург, в ЖЖ коротко рассказывает историю появления призыва «альте захен» в Израиле: в 90-х годах, оказывается, скупкой старых вещей занимались арабы, разъезжавшие на грузовичках и выкрикивавшие эти два слова.

В этом кроется ещё одна удивительная особенность – арабы? кричат на идише? но почему и зачем именно на идише? Ключ к разгадке тоже в истории: в 90-х годах волны эмиграции выносили на израильский берег множество выходцев из стран Европы. Соответственно, арабы предприимчиво использовали язык покупателя.

Однако же словосочетание «альте захен» на удивление прижилось, и вот спустя тридцать лет по тесным улочкам израильских городов разносятся всё те же два слова…

#izrailfilo #вкусиврита

Вот, смотрите как это делается. Мы недавно с поэтом, переводчиком и редактором Львом Колбачёвым обсуждали в комментариях к одному из фб-моих постов тему того, что в нашем безумном мире литература постепенно утрачивает свою сакральность, исключительность и право на владением умами, превращаясь в нечто сугубо контентное, потребительское.

И это происходит не только с литературой низких, массовых жанров, единственная функция которых в развлечении. Большая, серьёзная литература по формату подачи тоже, если можно так выразиться, «опрощается», идёт навстречу читателю, но это не значит, что становится хуже или как-то провисает по смыслу (я краем затрагиваю эту тему в анализе исторических романов Бориса Клетинича «Моё частное бессмертие» и Леонида Юзефовича «Филэллин», сейчас эта статья ищет себе пристанище в каком-нибудь литжурнале, пока что безуспешно, увы).

Так вот, к вопросу потребительской функции как раз массовых книг. Наткнулся в ютубе на канал книжной блогерки Александры Лутчины (канал «Аля», 87К подписчиков, что для литературного канала нехило). Цопнул по кнопке «посмотреть» в свежем ролике и завис на 7 минут. Ровно столько времени Аля, безусловно симпатичнейшая мадмуазель, уделила распаковке, с вашего позволения, «книг». Насколько понимаю, это всё же именно рекламная распаковка – а я вообще не знал, что в книжных каналах что-то распаковывают, редко смотрю такой контент, такой вот я динозаврик.

На рекламность указывает полная неизвестность (для меня во всяком случае) имён авторок: некая Евгения Сафонова и Алекс Анжела трудятся на ниве женского фэнтэзийно-эротического чтива. Специально глянул, у Сафроновой на «литнет» довольно прокачанная страничка с десятками тысяч прочтений. Алекс Анжела от коллеги не отстаёт, и более того, у этой авторки сотни тысяч прочтений на том же «Литнет». И как же им, спросит малосведущий в маркетинге человек, продвигать свои буквы среди сотен и тысяч им подобных?

Всё очень просто, необязательно даже тратится на рекламирование книг через поисковый контекст и соцсети. Ведь можно потратиться на рубрику распаковка у той же Али. А я вам расскажу почему завис на 7 минут: Аля эффектно, с долей легчайшего эротизма достаёт из картонного бокса… ароматическую свечку (почему-то с запахом крема для рук), симпатичную открытку с изображениями главных героев, фирменную закладку и авторский экземпляр книги Евгении Сафроновой с дарственной подписью.

Алекс Анжела расщедрилась на презент для блогерки ещё больше. Из её фирменного бокса Аля извлекает: на отдельном, красиво оформленном картонном листе хронологию книжного мира, два конверта с артами, открытками, закладками, набором стикеров, два постера с изображениями главных героев, брелок в виде какой-то магички, и, наконец, книгу – запеленутую в особую пупырчатую бумагу. Сама книжка тоже непростая, с «особой тактильной обложкой» и красивый орнаментом на обратной стороне каждой иллюстрации.

Ух, от всего этого визуального асмр даже у меня побежала библиофильская слюнка и я на пару секунд задумался о покупке чтива (но быстро встряхнулся и пришёл в себя, честно-честно).

Грамотный маркетинг роскошной упаковки довольно посредственного «литнетовского» чтива с последующей распаковкой на камеру популярной блогеркой рассчитан, конечно же, на приобретение тысчонки-другой новых читателей. Которые, возможно, не ограничатся покупкой электронной версии рукописи, а расщедрятся даже на заказ точно такого же подарочного книжного набора. Красота!

Кажется, это хорошо иллюстрирует мысль: чтение массовой «литры» можно приравнять к простейшему потреблению букв, приносящее человеку самые разные эмоции. Никакой дополнительной функции, добавочной смысловой стоимости (то, на что претендует как бы интеллектуальная литература) у чтива нет, да оно ему и не нужно по большому счёту.

Меня, однако, давно уже гложет вопрос: а можно ли скрестить ежа с ужом? То есть действительно хорошую, современную интеллектуальную литературу от признанных литтусовкой мэтров сгибридить со всем этим подарочным, к примеру, ютубным асмр? Не повредит ли имиджу Водолазкина премиальная распаковка подарочного книжного набора у Али? Не начнут ли в его сторону тыкать и фукать коллеги по цеху, шипя, что он опопсел?

Оно понятно, что мэтрам вся эта маркетинговая шелуха как бы не нужна. Но ведь она эффективна, на самом деле, реально же распаковка способна прибавить пару-тройку тысяч потребляющих буквы «читателей», а это лишние деньги-денежки. Так почему никто из серьёзных авторов не занимается низменным <маркетингом>?=(((

Недавно мы с Еленой Аксёновой, писательницей и копирайтером, выпускницей нескольких курсов CWS, очень душевно поговорили обо всём, что волнует любую живую пишущую душу.

И в результате получился вот такой пост обо мне с моими же советами о том, что делать (и кто виноват). Немного жаль, что не удалось в тексте зафиксировать довольно больнючую для многих тему сложности входа в профессиональную писательскую среду авторов, грубо говоря, "с улицы" - тут, на удивление, вижу в последние дни запросы от разных виртуальных френдов, задающих вопросы. Мы с Леной тоже всё подробненько обсудили, похмыкали-пофыркали в адрес совершенно конкретных людей (обойдёмся без имён=)), кое-что отметили конспективно. По большому счёту эта тема стоит того, чтобы о ней написать едва ли не статью - мыслей на большой текст лично у меня наберётся, возможно, сделаю в ближайшее время.

Ну и ещё раз рекомендую подписываться на телеграм-проект Лены "Люди в окнах", где периодически выходят интервью с самыми разными людьми из среды, связанной с литературой, копирайтингом и фрилансом в целом.

Сегодня в «Окнах» пост, полезный для тех, кто пишет. Ниже вы узнаете, где искать заказы на коммерческие тексты в Телеграм и куда бежать, если вы начинающий писатель✍️ А также познакомитесь с интересным героем🦸‍♂️

Филипп Хорват родился в жарком Ташкенте, затем его семья переехала в суровый Челябинск. Там он учился на журфаке, который не окончил, потом оказался в Питере, где учился в Политехническом университете на маркетолога, который закончил.
⠀
Филипп начал писать уже в юности, в студенчестве продолжил, влился в питерскую онлайн-писательскую контркультурную тусовку сайта «Неолит». Его рассказы и литературные обзоры публиковались в журналах «Новый мир», «Бельские просторы», «Полутона», «Нижний Новгород», «Сибирские огни», «Литературная газета», Textura.
⠀
Зарабатывать текстами начал с бирж — писал статьи, обзоры, пресс-релизы. За годы практики создал внушительное портфолио и оброс постоянными клиентами.

Сейчас Филипп позиционирует себя коммерческим автором — пишет тексты для бизнеса, в том числе для IT-компаний, хотя писал о разном, например, однажды — тексты для агентства ритуальных услуг.
⠀
Полгода назад Филипп перебрался в Израиль и теперь продолжает писать на заказ и для души под жарким солнцем Бат-Яма (город недалеко от Тель-Авива). Говорит, пока не может сказать ничего однозначно хорошего или плохого про новую для себя страну. Ясно одно: ассимилироваться нелегко, местная писательско-журналистская тусовка не особо жалует новичков. Но Филипп не печалится, он прекрасно знает, где искать работу, сейчас для него основной источник новых заказов — это телеграм. О том, как тут искать заказы, он рассказал в большой и обстоятельной статье. Кстати, обещал написать продолжение статьи, где расскажет о том, как лучше общаться с клиентами, чтобы получить работу.
⠀
Если вы пишете художественные тексты и хотите их публиковать, то вот несколько советов от Филиппа:
⠀
1. Пишите для литературных конкурсов и опен-коллов, это хорошая мотивация писать: временные рамки и заданные критерии мобилизуют. И потом — не приняли рассказ в одном месте — примут в другом.
⠀
2. Присылайте рассказы в редакции литературных журналов. Например, в литературно-писательский журнал «Нижний Новгород». Главред этого журнала охотно публикует начинающих авторов.
⠀
3. Вступайте в литературные сообщества. Присмотритесь, например, к литературному объединению «Щеглы», которое «вдохновляет и направляет» Ирина Щеглова — автор и редактор-рецензент издательства «Эксмо». Сообщество можно найти во ВК.
⠀
Сам Филипп давно думает написать роман, он поделился прекрасной, на мой взгляд, задумкой сюжета: один писатель, не добившись внимания издателей, обозлился на весь свет и стал подобно злобному карлику писать гадости про людей из литературного сообщества.
⠀
Я задала Филиппу 2 вопроса, которые решила задавать всем пишущим людям:
⠀
«Любишь ли ты писать и какой твой любимый момент в работе над текстом?».
⠀
Вот его ответ:
⠀
«Ну, конечно, люблю, было бы странным не любить писать и делать это=))
⠀
Любимый момент…Пожалуй, это момент, когда я твёрдо понимаю, что задуманная сцена удалась, прямо вот не на 100%, но около того. Это, на самом деле, связано с тем, что я довольно критично отношусь к своим текстам, и нередко переписываю небольшие абзацы раза 3-4, ну, не то, чтобы полностью переписываю, а допиливаю их до того состояния, которое меня удовлетворяет. И это не говоря об окончательной редактуре, которую я провожу с помощью некоторых сервисов, параллельно вычитывая текст окончательно. Очень долгий, занудный это процесс, и вот его я, признаться, не люблю, но понимаю, что без него никак, это личная обязанность писателя — полировать текст до устраивающего его качества (какое оно, это качество, с объективно-литературной точки зрения — другой вопрос)».
⠀
Филипп ведет в Телеграм литературный канал The TXT, подписывайтесь, если вам интересны статьи на тему литературы и коммерческих текстов.

«РЕШ»: Репутейшн vs профешнл

На днях грянул небольшой шкандалЬ, связанный с отказом некоторых авторов «Редакции Елены Шубиной» публиоваться под издательским брендом из-за поздравления в «решовском» тлг с днём рождения «людоеда» Захара Прилепина. Однозначно заявила о прекращении сотрудничества Ксения Букша, её поддержала художница Катя Марголис, намекнувшая в комментариях в собственному посту в фейсбуке, что из-под крыши «РЕШ» уходит и Михаил Шишкин.

Писатель Дмитрий Захаров в несколько пространном посте, видимо, косвенно отвечал в том числе и на заявление Букши, поскольку выразил несогласие с её позицией. Пост Захарова довольно примиренческий, поскольку его мысль сводится к тому, что держаться вместе ради пользы общего дела и даже принимать в свои ряды раскаявшихся (а я бы написал, «раскаявшихся») принципиальных сторонников войны и нынешней российской власти – есть благо.

«Я убежден, что сейчас ни в коем случае нельзя ослаблять самих себя. Нельзя разделяться. Я ради этого готов терпеть неприятное соседство» – это прямая цитата из Захарова.

Как мне видится, этот кейс лежит всё же в до сих пор отсутствующей в РФ системе профессиональной репутации. В строго иерархической структуре российского общества, пронизывающей абсолютно все государственные, частные, общественные и культурные институции, на репутацию можно наплевать, потому что это пустой звук, особенно пустой звук для оккупировавших какой-либо ресурс монополистов (в том числе и издательский ресурс, да-да).

И кейс «РЕШ, хоть он и довольно показательный, – это всего лишь модель того, как это работает в путинской РФ. Уверен, что внутри редакции никто даже мысли не схватил перед публикацией поздравительного поста в адрес Прилепина – а что такого-то? Ну, у нас с писателем договор на долгие годы вперёд, он работает, денежку в клювике несёт, мы пиарим его книги, поздравляем с ДР. Ничего личного, просто бизнес, а что там пишет этот конкретный писатель в своих соцсетях – его личное дело. То есть получается, что «РЕШ» отлично умеет в маркетинг (как не раз доказывала отличными рекламными кампаниями, подогреваемыми в том числе и премиальным процессом), но ни сном, ни духом в деле профессиональной репутации – ведь можно же было даже просто промолчать в соцсетях, просто ничего не писать лишний раз.

На самом деле, эта модель, унавоженная строгой иерархичностью, – наилучший показатель имперскости, против которой, казалось бы, борется либеральная общественность. Невозможно бороться с чем-то, получается, в вакууме, если ты сам плод этой имперскости, так это не работает, сколько потом ни пиши примиренческих постов, что мы за мир, дружбу, жвачку. Мир, конечно, рано или поздно наступит, дружба лет через сто с украинцами, возможно, тоже каким-то образом наладится, а вот пятно жвачки на одежде <невидимой? ну, как там, платье голого короля> профессиональной репутации никаким «ариэлем» не выведешь.

Нынче в России Пастернака хоть и вряд ли читают, но уже подворовывают. А вот громкий общественный резонанс по этому уголовному делу, глядишь, и вернул бы интерес к творческому наследию писателя, да кому бы оно только нужно было?

Из Национальной библиотеки в Карелии украли редкую книгу Пастернака «Избранное» 1948 года . Весь ее уже отпечатанный тираж был уничтожен, поскольку Пастернака признали
"далеким от советской действительности автором".

На аукционах за неё предлагали 5 миллионов рублей


Неизвестный украл редкое издание прямо из библиотеки в Петрозаводске 12 июля. Произошло это в районе двух часов дня. Возбуждено уголовное дело, подозреваемого ищут. В 2018 году на одном из аукционнов за такую книгу предлагали 5 миллионов рублей. Сама библиотека оценила издание минимум в 250 тысяч рублей, однако оценка ущерба ещё проводится.
https://news.1rj.ru/str/rucriminalinfo/56

​​Санкт-Мариубург жалейный

Очень много в последние дни вокруг душещипательных слёз по поводу крайней серии «Масяни»: мол, так это точно, так гениально сделано, что прямо шедевр, срочно несите в музей или в палату мер и весов.

Ну, не поспоришь. В некотором роде действительно шедевр. Шедевральность 162 серии мульта в том, что Куваев мастерски перебирает умелыми пальчиками по струнам загадочной русской души, выцепив нужную этой же самой русской душе мелодию… жалейки обыкновенной.

Я так-то против жалейки ничего не имею против – это жанр любопытный, иногда продуктивный, если её использовать в меру допустимой дозы, не перекрывающей… гм-гм… некоей этичной линии манипулятивности (а мы помним, что искусство по своей сути манипулятивно примерно всегда).

Однако в случае с «Масяней» вот какая беда. Подобрав верный (с точки зрения Куваева) ключ к объяснению трагедии в Украине, мультипликатор воленс-ноленс сосредотачивается на жалости прежде всего к русским. Использованная метафоры военного нападения Китая на Россию, как некоего трафарета, отзеркаливающего реальность, подозреваю, считывается очень криво.

То есть, понятное дело, рационально сочувствующая интеллигенция всё в уме понимает, но сердце шепчет: блин, ну как так можно? Это же наш родной, в суровый гранит обутый Питер бомбят, по Исакию хреначат, Ростральные колоны раскатывают, коварный восточный враг всегда нас ненавидел. А Масяня в подвале с детишками, и ближе к финалу – просто жесть, бедные мы, бедные, то есть не мы, конечно, украинцы бедные, но мы тоже бедные-несчастные, на самом деле, несчастнее даже украинцев, потому что злой, проклятый Путин держит нас в заложниках, и лапкой не пошевелить.

Искривлённость месседжа дополняется куда более, на мой взгляд, серьёзной проблемой. Дело в том, что Куваев смотрит на войну в Украине хоть и с Израиля, но с русского шестка. Поэтому рисует жалейку, которая, повторюсь, с его точки зрения должна бы работать в отношении украинцев (пожалейте зве… то есть, несчастных братьев-славян). Но мои наблюдения последних месяцев показывают, что, в общем-то, жалость по отношению к себе от русских не приемлет примерно 100% адекватных украинцев (привет Лёша Палкич, который ещё где-то в марте натолкнул меня на эту мысль, я ясно помню этот охолонивший меня душик в одном из его комментариев).

Украинцам не нужна жалость от агрессора. Не нужна им жалость и от «хороших русских», их эта жалость ещё только больше распаляет и злит, наполняет энергией ненависти к любому человеку с двуглаво-орластым паспортом. Всё, что им нужно, это чтобы русские отстали, оставили в покое Украину, забыли о существовании украинцев, просто не лезли со своим поучающим уставом.Чтобы просто ушли по известному адресу и не возвращались.

Надо сказать, что я украинцев хорошо понимаю. И не жалею, наоборот, теперь смотрю с уважением и гордостью на их героическую борьбу (но сердце, конечно, обливается кровью, когда вижу очередные сообщения об обстрелах, о гибели простых людей и в Николаеве, в Харькове, сегодня в Виннице вон, и, конечно, в Донецке тоже).

На сайте очень хорошего культурного медиа «Моноклер» опубликована моя рецензия на книгу прошлогоднего победителя литературной фантастической премии «Новые горизонты» – «Сато» Рагима Джафарова.

«Сато» – очень любопытный роман (но, сюрпрайз, не фантастический по сути), скрупулёзно рассматривающий взаимоотношения внутри отдельно взятой российской семьи. Достоинство книги в том, что автор, взяв на вооружение модную в последние годы тему травмы, расписал её с общечеловеческой точки зрения, оставив за бортом страдальческие стенания «юных» 30-летних Вертеров по обижаемым ЛГБТ-активист(к)ам, томящимся в застенках патриархальности феминисткам и проч.

И дело не в том, что эти актуальные для лит-тусовки травмы – искусственно выведенные (я так не считаю, в общем-то), просто смысл выпячивать именно их, когда человек с самого рождения живёт куда более глубокой и значимой травмой, – собственно, жизнью? А Джафаров пишет как раз о ней.

Тема травматичности в «Сато», на мой взгляд, подсвечивает куда более важную проблему, во многом благодаря которой мы (общество) и вступили в вязкое, неприятно пахнущее 24 февраля. Об этой проблеме немного говорит в своём отзыве на роман Джафарова Дмитрий Львович Быков, с которым я в рецензии немного полемизирую.

Прочитать довольно объёмную рецензию (warning, 12К+ символов) можно по ссылке, а для затравки традиционная для этой рубрики цитата:

«Но, возможно, привязывание к джафаровскому «Сато» политики — это чрезмерная вольность и вчитывание того, чего в романе нет?

С одной стороны, да, оно так, литературный обзор вообще любой книги — это всегда слегка искусственная интерпретация, такой своего рода специальный взгляд критика/рецензента на авторский текст.

С другой стороны, «Сато», как выше отмечено, это роман травмы. Не столько индивидуальной, сколько общественной, книга-то ведь об обществе. А общество формирует политику, оно так или иначе воздействует на власть даже в российском королевстве кривых и мутных зеркал.

В этой связи интересно проанализировать финальную часть романа Джафарова. Дмитрий Быков, анализируя «Сато» в одной из своих авторских передач на ныне закрытой радиостанции «Эхо Москвы», говорил, что с какого-то момента начинается провисание, «вся вторая треть романа кажется <…> абсолютно провальной», а «в третьей трети возникают довольно забавные картинки, когда наблюдается межгалактическое вторжение<…>, автор начинает или не дотягивать, или путаться». Далее Дмитрий Львович констатирует: Джафаров сам не знал, что он хочет написать (то есть шире, — сказать) своим романом.

И с этим-то как раз сложно согласиться. Критика Быкова направлена на непосредственно фантастическую романную часть, когда по сюжету над Землёй зависает межгалактический корабль с требованием вернуть Сато, то есть уже совершенно очевидного гуманоида, обратно на родину. Однако эта фантастическая часть опять же использует фантдопущение всего лишь в роли вспомогательного (не основообразующего) элемента, единственная цель которого в демонстрации логики окончательной деконструкции личности так и не нашедшего себя в земном обществе инопланетянина».

В последнее время в литературном сообществе много разговоров о кэнселинге русской культуры на Западе. Которого по большому счёту ТАМ нет, на днях писатель-фантаст Тимур Максютов просто подсветил: русский режиссер Кирилл Серебренников со спектаклем по русскому Антону Чехову триумфально открыл международный театральный фестиваль в Авиньоне. А что в самой России? Правильно, под давлением властей серебренниковский «Гоголь-центр» недавно был закрыт – талантливые люди тут не нужны.

Кэнселлинг, однако, это же не только политика. В условиях перманентного кризиса на грани выживания множество отличнейших проектов, в том числе (я бы сказал даже, в первую очередь) литературных. И сейчас давайте прямо, о конкретике: есть хороший, на мой взгляд, проект «Дегуста», запущенный пару лет назад Ольгой Девш. Стильно сделанный, с хорошим, тщательно подобранными от номера к номеру текстами, –уникальный в своём роде проект, каких у нас до сих пор мало в интернете.

«Дегуста» отнюдь не позиционирует себя альтернативой классическим литературным «толстякам», это, скорее, отличное культурное дополнение к тому, что было, есть и, надеюсь, будет. Вот я смотрю номера за последний год, в критике представлены тут самые разные люди. И стилистически тонкая, читающая запоем что-то далеко за пределами мейнстрима, Ольга Балла, и обитающий также где-то за пределами всего попсового, неизменно интересный Андрей Пермяков, и замечательный писатель-фольклорист Ирина Богатырева, и ещё с десяток влюблённых в литературу людей.

Это только критика. Помимо неё в «Дегусте» публикуется множество самых разных писателей и поэтов, публицистов, чьи некоторые тексты найти можно только тут – я ссылку на общее контентное меню журнала, просто зайдите, посмотрите и сами всё поймёте.

Беда же в чём? В том, что за 2022 год вышел всего один номер «Дегусты». На дворе июль месяц, а на сайте всего один номер. Совершенно случайным образом узнал из поста Ольги Девш, что журнал испытывает финансовые трудности – ну не манной небесной же питаются все те, кто делает что-то штучное, уникальное в литературе. Для того, чтобы собрать, сверстать один электронный номер требуется масса сил и времени – кайфового, радостного времени, но времени рабочего, в данном случае совершенно неоплачиваемого.

И для того, чтобы конкретно «Дегуста» продолжала жить, Ольга (очень скромно, практически шёпотом) просит скинуться рублём. А не нужно шептать, нужно громко кричать: ну, уж смешную сумму в 200-300 рублей каждый бы, кто хоть раз опубликовался на страницах журнала, сможет перевести? Это же копейки, в сущности, а для журнала –шанс на то, чтобы продолжить деятельность.

Давайте поддержим «Дегусту», правда, это важно. Чтобы никто уж точно самих литераторов и писателей в кэнселлинге собственной культуры точно заподозрить не мог – ссылка на страницу прямой поддержки журнала опять же ниже (это минута-другая времени, всего-то).

И – я обычно никогда не прошу – но: поддержите репостом.

Литературное меню «Дегусты»
Поддержать «Дегусту» рублём

Начатая книга Алексея Макушинского «Предместья мысли (очень интересно сделанная, по-хорошему сложная, обязательно буду писать рецензию, когда дочитаю, но это нескоро; и да, подписывайтесь, на тлг-канал Алексея) сразу натолкнула на «Русскую идею» Бердяева, за которую тоже пришлось взяться. И это, конечно, шикарно – философ с берега в реку бросается в мутные воды русской истории, объясняя всё и вся вечным дуализмом и противопоставлением друг другу различных явлений и мировоззрений.

Самое простое, что веками лежит на виду у нашей просвещённой интеллигенции – это дихотомия Европы и Азии. Ну, стоит щипанный орёл посередь Урала, одной головой повёрнут туда, другой сюда, вот это вот всё. Бердяев, рассказывая о своём видении, к примеру, петровской эпохи, использует темы, которые хоть сейчас в публицистическую периодику любого Z-автора. Или же в фейсбук-периодику любого L-автора (либерального то есть). Разницы нет <на поверхности>, блоки разворачиваемых мыслей запросто можно распихивать что в ту, что в эту сторону, а желудок голодного орла всё переварит, со всем справится.

Вот, например, пассаж про страхи Запада в отношении России:
«При всей замкнутости Московского царства, сношения с Западом начались ещё в XV веке. И Запад всё время боялся усиления Москвы. В Москве была немецкая слобода, и немецкое вторжение в Россию началось до Петра. Русская торговля и промышленность, в XVII веке были захвачены иностранцами, вначале особенно англичанами и голландцами».

А вот цитата, которую хоть сейчас в пост к Мовчану, Сонькину или Иноземцеву:

«Интеллигенция, образовавшаяся в результате дела Петра, примет универсализм Петра, его обращённость к Западу и отвергнет империю»

Или вот ещё в блог какому-нибудь Холмогорову:

«Для русской христианской проблематики очень интересно, что в Александровскую эпоху жили величайший русский поэт Пушкин и величайший русский святой Серафим Саровский, которые никогда ничего друг о друге не слышали. Это и есть проблема отношений между гениальностью и святостью, между творчеством и спасением, не разрешённая старым христианским сознанием».

А это вполне подойдёт для профессора Андрея Зубова:

«Русские души подготовлялись в Александровскую эпоху. Но творческая мысль пробудилась уже в николаевскую, и она была обратной стороной, полярно противоположным полюсом политики гнёта и мрака. Русская мысль засветилась во тьме».

Фокус в том, что всеми этими утончёнными интеллектуальными играми наша интеллигенция балуется столетиями. Не в упрёк Бердяеву, он титан не в пример Прилепину или Иноземцеву, для него всё это искреннее, выстраданное, чернильной сердечной тоской выплаканное на бумагу.

Но тюкает мысль одна такая, прямо не мысль, а мыслишка – всё пишем, пишем, столетиями, а толку-то? Все правильные слова перемалываются в ступе с водой, в то время как государство, плотоядно улыбаясь, жирными своими осетинскими пальцами продолжает лепить чучело несчастного орла, который смотрит даже уже неважно куда: на Запад или Восток, вверх или вниз, во тьму или в свет, назад или вперёд, куда-то там смотрит, в общем.

Чучелу плевать на бурные реки слов из уст интеллигенции, оно питается человеческими жизнями, а русскоязычное население уже даже это не трогает (раньше хотя бы боялись). Ну, подумаешь, где-то кого-то посадили, ну подумаешь, что сотни тысяч умных и предприимчивых взлетели на призрачном философском самолёте, ну, подумаешь, где-то там война – не наше всё это дело, нам бы выжить, огород в помощь да прибавка к пенсии, спаси и сохрани царя-батюшку. Всё как в той древнееврейской притче: умер-шмумер, лишь бы был здоров.

Марта Райцес, известный в театральной среде драматург и сценарист, чьи пьесы неоднократно ставились на сцене российских театров, у себя в фейсбуке рассказала о печальном опыте сотрудничества с журналисткой региональной газеты.

Мне этот пост откликнулся личной болью, поскольку и я сталкивался с вопиющей некомпетентностью людей, занимающихся подготовкой текстов к публикации. Я-то сам пишу на заказ не чистую журналистику, но что-то близкое по формату (экспертные колони для спикеров, аналитические лонгриды и статьи, и т. д.). И хорошо знаком с этим типом редакторов и редаторок, которые берутся «доводить до ума» готовые практически под ключ тексты. В результате, конечно, портят их несусветно, потому как и мысль толком оформить не умеют, и сказать им нечего, да даже толком скомпилировать что-то внятное из всей громады сетевых материалов им не под силу.

Марта выделила семь ошибок непрофессионального журналиста, которыми тезисно хочется поделиться – очень верно и точно подмечено, прямо подписываюсь всей своей клавиатурой.

1. Несогласование формата материала

Журналист пришел на мою лекцию, по памяти ее изложил. Не подумав, что его здесь подведет не только память, но и такт. Лекция, как и пьеса, как картина, как спектакль - плод моего интеллектуального труда. Читаю я их за деньги и выбирая публику.

Все форматы обсуждаются и согласовываются заранее. В данном случае я была доступна для интервью, комментария, репортажа, но не пересказа моей коммерческой лекции.

2. Навязывание лектору проблематики, которую он не разделяет

Лид: «Для большинства современных детей книги – это скука. И ребенок не начнет любить их, если вы просто отнимите у него телефон. Чтобы помочь литературе выдержать конкуренцию с гаджетами, необходимы эффективные приемы».

Но я не вижу конкуренции между книгой и смартфоном. У меня есть и то и другое. У современного человека есть и то и другое. И я говорила об этом на встрече.

3. Нарушение последовательности изложения

«- У нас занимались мальчики-футболисты, которые практически не читали. Один из них ходил еще и на бокс. Когда он узнал, что Николай Валуев (Чемпион мира в тяжелом весе по версии WBA. – Прим. «7») любит «Войну и мир», то он прочел ее несмотря на то, что ему было всего 11 лет, – привела пример Марта Райцес.

Отбирать телефоны – не выход, считает Марта. Наша задача – быть интереснее гаджета».

Как связаны эти два абзаца? Никак. В статье они следуют друг за другом.
⠀
4. Неточность в выборе слов

«Для постановок подходят современные пьесы, в них ПРОСТАЯ лексика…»
Кажется, можно сократить «знакомая ребенку, так как авторы - современники» до «простой». Но нельзя. Потому что слова в современных пьесах не всегда простые, но в отличие от «примуса» и «керосинки» про что-то знакомое ребенку.

5. Незнание терминов

«Когда дети ИНСЦЕНИРУЮТ то, что прочитали…»⠀
Инсценирование – это адаптация не пьесы (романа, повести и т.п.) для театрального исполнения. На лекции речь шла о чтении детьми пьесы вслух по ролям.

6. Полный фарш в содержании

«Развитие воображение – этот прием хорошо работает до 9 лет. Детям постарше важно освоить смысловое чтение. Важно приучить их заглядывать в словарь при встрече с незнакомыми словами. Часто ребенка останавливает неумение представить прочитанное. Поэтому он при первой же возможности переключится на более привычный Ютуб, где не надо напрягать воображение – тебе все покажут».

Почему воображение можно развивать только до 9?
О каком приеме речь, ведь он не приведен в статье?
Почему смысловое чтение доступно с 10?
Причем тут словарь?
Откуда взялся враг Ютуб вместо друга Ютуба?

7. Игнор правок спикера и его курса по чтению.

И мой посткриптум на последний, седьмой, пункт – это прямо отдельная боль. Игнор, просто игнор твоих замечаний и попыток выяснить, почему нужно сделать так или этак. Отсутствие обратной связи – это вообще бич (пост)советского общества. Все ведь вокруг такие важные, что прямо кушать не могу, нет времени сочинить даже формальную отписку в случае, если не готов принять мнение оппонента. Игнорят люди даже, когда специально просишь дать фидбек, хотя бы и отрицательный (с ласковыми уговорами – негативный фидбек воспринимаю нормально, без обид, без ответной агрессии и т. д.).
Но да зачем, правда, ничего ведь не случится, мир не перевернётся, если я просто закрою страницу с письмом автора и забуду о нём, зевнув, навсегда.

Марта, к слову, у себя в тлг-канале опубликовала два поста с цитатами из профессионального кодекса журналистов (можно посмотреть тут и тут).

На мой взгляд, все эти кодексы, хоть и правильные по сути, но несколько устаревшие формулы идеалистического подхода к профессии. Устаревшие в том плане, что сегодня каждому изданию, ценящему себя, достаточно прописать редполитику, основанную на близких в деле ценностях (а за основу можно как раз брать кодексы). И заявить всем авторам/журналистам, что любое отступление от редполитики может быть чревато увольнением – такой кнут работает реально. И люди, вынужденные писать тексты с оглядкой на редполитику, так или иначе впитывают в себя прописанные подходы.

Друзья, а вот по мотивам фейсбучного поста редактора сайта "Этажи" (там очень много комментов, в том числе и моих, по вопросу цензуры/самоцензуры в российских лит-журналах), давайте попробуем определиться с вопросом:

Возможно, ложное, но есть ощущение, что всё острополитическое, связанное с войной, катится к своему логическому завершению. Фронт на юго-востоке Украины стоит колом второй месяц подряд, сами ВСУ уже резвятся и в Крыму (причём, в отличие, от россиян – не русских, хочется отметиться, а россиян – действуют точечно и умело, ни одной ведь жертвы среди мирных), а в российском обществе наступает мрачное отрезвление: пора отступать.

Куда отступать, впрочем, непонятно, потому что позади Путин и только его желание довести войну хоть до какого-нибудь приемлемого финала (но такого финала не просматривается от слова совсем). В самом обществе, повторюсь, от войны и стресса, с ней связанного, устали, да она и не нужна никому была. И последний вопрос ВЦИОМ, где 60% россиян за прекращение боевых действий – ровно о том.

Здесь бы интересно проанализировать позицию той культурной интеллигенции, которая сразу же после 24 февраля встала по стойке смирно и почапала кричать о победе до абсолютнейшего конца (конца России?). У всех, понятное дело, были свои мотивы. Некоторые заоблизывались на тёплые денежные места, которые должны бы якобы освободиться после того, как «проклятые либерасты» разъедутся по своим тель-авивам (список поддержавших войну писателей мы помним), некоторые циничные и лицемерные деятели вроде Прилепина по неосмотрительности сделали ставку на однозначную победу, после которой пирог будет таким сытным, что хватит и на их жизнь, и на жизнь их детей-внуков. Ну а некоторые просто в силу недалёкости и легковнушаемости запросто повелись на пропагандистсккие бредни о праведности войны с украинскими «нацистами».

Песнь Прилепина в последнее время приобретают особую печаль, поскольку его желание закосплеить 37-й год настолько нелепо, что его уже дружно побивают в своём же псевдо-патриотическом лагере. Ещё недавно Евгений Николаевич уныло жалобился, что никто в России не хочет поддерживать войну, никому неинтересна вся песенно-поэтическая культура, связанная с войной, да и вообще, мол, просрали все полимеры. Проблема в том, что все эти совдеповские политруки и «военкорры», опираясь на мифическую поддержку, народа, просто не понимают, что народу война не нужна. И на всю культуру, с этой войной связанную, насквозь фальшивую и лицемерную, бездарную во всех проявлениях, ему, народу, начихать. В этом нет народной души, нет правды и света, которые одолеют, по предположению В. В. Путина, силы тьмы.

На самом деле, это военное полугодие знаменует собой окончательные конвульсии советской эпохи. Оказалось, что мало просто провозгласить приверженность европейским демократическим ценностям и наспех соорудить кривые подмостки институций, которые выстраивались на Западе столетиями (надо отдать должное Ельцину и его команде – они хотя бы старались, дуболомно, по-советски, но пробовали, пыхтели в деле создания нового общества). Проблема сидит глубже – развитию и расцвету мешает косность, ущербность имперского подсознания. Расколдовать бы это подсознание, решить бы дело как можно безболезненнее и бескровнее, и полетит страна куда-нибудь… неизвестно куда, но, надеюсь, к свету.

Советская литература тоже машет ручкой, всё заканчивается. Любопытно, что если в 90-х начиналось более или менее пристойно, даже интересно, ведь были ещё живы титаны вроде Астафьева, Окуджавы, Маканин, Солженицын, по-хорошему расцветала блестящая литературная критика, то уже в нулевых всё кувыркнулось в какую-то серость. Высосанный из пальца «новый реализм», маркетинг, порождающий авторов-однодневок (даже не писателей). Ну и закономерно, что закончилось всё литературными симулякрами вроде «Некоторые не попадут в ад» или той же несчастной Зулейхи, да ещё под конец блюдо наперчили «военпоэзой», чтобы совсем уж читатель поперхнулся и вышел из стола.