Цензурненький адок «Лицея»

Время такое у нас, сложное, а литература соответствует. То есть либо цыплячье забегает в лице определённой части деятелей клавиатурного труда спереди, с щенячьим Z-восторгом помахивая услужливой лапкой в направлении востока Украины. Либо, горестно вздыхая и всячески сдерживая тот стон, что горькой песней зовётся, плетётся позади.

С литературными премиями тоже беда: это же надо быть суперменом, чтобы, стоя на месте, изображая всяческую непричастность, не взреветь победным рёвом. Но при этом и не аннигилироваться.

Показательный казус приключился в этом смысле сегодня с молодёжной премией «Лицей». Началось всё ещё загодя, когда в шорт-лист со сборником «Лисичкин хлеб» (хорошо хоть не Лисичанский) выскочила Анна Долгарева. Местная либеральная общественность и мимопроходящие хейтеры взревели: ну, если ЭТО – типа творчество – пролезет в тройку призёров, то премии полный путлер-капут. Их плач, однако, был быстро заглушен ором нагнанных под пост самой Анной фанатов, подтянулись даже тяжеловесы в лице кровавого пузыря Олега Демидова и Влада Городецкого.

Шумел «лицейский» бор, впрочем, почём зря – Долгареву ожидаемо прокатили мимо премии. Хитрость-то организаторов в чём: сделать вид, что ты почти Zа, но в последний момент откатить.

Совсем откатить не получилось на самой церемонии. Разворот, правда, случился в другую совсем сторону, когда победительница в поэтической номинации Оля Скорлупкина начала свою речь со слов о том, что живём мы в нелёгкое время, когда радоваться удачам и неудачам друзей невозможно. Иииии… прямая видеотрансляция с Красной площади мгновенно обрывается, финита ля комедия.

Под соответствующей записью в «ВК» хорошо так подкипает, уж слишком акт цензуры нагляден и очевиден. Но, друзья, а что, собственно, делать было Юлии Линде, которая сориентировалась мгновенно, жмакнув по кнопке (она сейчас всячески оправдывается, кивает на некий технический сбой)? Это же всё равно, что длинный-предлинный затяжной поход по тонкой проволоке над кипящей смолой без всяких балансиров – а ну как Скорлупкина на пару статей УК РФ со сцены наговорит, а это безобразие застынет на «ВК»-страничке уликой для следаков? Нет уж, увольте, если и стоять на месте, то с видом ошеломлённо-понимающим: мы как бы в невидимом домике до лучших времён.

Скорлупкина, конечно, молодец. Говорят, что пообещала часть премии отдать на благотворительность, перевести в помощь пострадавшим от военных действий на Украине и пациентам ПНИ, а Михаил Швыдкой этому якобы грустно хлопал.

Но, правда, какой же всё-таки адище этот ваш 2022. Пушкин бы рвал на себе кудри то ли от смеха, то ли от ярости, то ли от стыда(((

Некоторые мои коллеги-писатели периодически жалуются на творческий затык: хороших сюжетов, говорят, нет в голове.

Сюжет, как я уже не раз писал, на самом деле – это в писательской профессии не главное. Основу всегда держит идея, вот идеи нужно коллекционировать и при случае даже специально записывать в какой-нибудь блокнот, этого добра много не бывает.

А сюжет, что ж, вся жизнь вокруг – сюжет. Если постоянно держать в голове идею романа, вертеть её так и этак, пытаться взрастить, масштабировать, то сюжет под эту идею придёт сам, это вопрос времени.

Ну, в крайнем случае, в поиске сюжета можно побродить по специализированным каналам телеграма. Особенно интересно копаться в небольших тематических ресурсах, которые концептуально освещают хоть и одну тему, но глубоко, круто, по-настоящему.

Авторам детективного жанра, кстати, может помочь канал «Криминальные очерки». Его автор собирает интереснейшие истории, связанные с необычными исчезновениями людей. Или же рассказывает о загадочных убийствах, расследование которых просто-напросто упирается в тупик. Или… да мало что с людьми случается ежедневно во всём мире?

Что, друзья, говорите нет сюжетов? Как вам такой сюжет – никто ведь не знает настоящего владельца тлг-канала «Криминальные очерки». А вдруг он… тут предлагаю включить фантазию по полной=)) Благо, что и сам никнейм человека (NeverFix) намекает – никогда (или никак) не установить. Наверное, это что-нибудь да значит.

Паша Сахнов в своём литературном тлг-канале, на который вы всегда можете подписаться, как-то очень в тему задаётся вопросом: как пишущему человеку придумать тему для книги?

Это один из архиважных вопросов, ответ на который может быть как «простым» (никак; но это ни хрена не простой ответ, потому что цепляет за собой цепочку вопросов – а почему никак? почему кому-то как, а кому-то никак? и т. д.), так и сложным.

Сложность заключается в том, что многие люди часто путают понятие темы с идеей – это две совершенно разные вещи. Если упрощать: тема – это общий материал, на основе которого ты замешиваешь тесто для идеи. А идея – это такое концептуальное глобалище, которое, по идее, должно мучить писателя, постоянно грызть его изнутри, колоть так, чтобы он даже после 12-часового рабочего дня грузчиком в «Пятерочке» бежал потом и пыхтел за клавиатурой.

Друзья, давайте рассмотрим соотношение темы-идеи на всем хорошо знакомом примере – на талмуде «Война и мир» Льва нашего сиятельного Толстого. Упрощённо опять же, тут тема – это Отечественная война 1812 года, весь клубок взаимоотношений людей из разных страт общества в военный период.

А идея «Войны и мира» изложена самим Львом Николаевичем в довольно объёмном эпилоге – это такой философско-концептуальный трактат, в котором классик довольно многословно излагает своё видение истории, роли личности в истории, ну вы в курсе.

Так вот, возвращаясь, к сахновскому вопросу – у меня плохие новости для Паши. Тут фишка в том, что искусственно, по запросу, по щелчку пальцев идею ты не родишь. Повторюсь, идея должна выжигать мозг, жрать писателя изнутри, и тогда к ней без особых проблем подтянется и тема, и сюжет на эту тему и всё-всё-всё остальное. Только садись и успевай записывать.

И нет, видимо, никаких действенных техник по рождению идеи – либо ты беремен (на), либо нет.

Антон Осанов, один из любопытных литкритиков невидимого фронта, на портале «Год Литературы» в небольшом обозрении подводит итоги премии «Лицей», а в комментариях к его посту в «ВК» мы с одной девушкой немного дискутируем о том, почему анализировать «лицеистов» – это своего рода Сизифов труд.

В частности, коснулись темы того, ждать или не ждать на следующий год вала фронтовой прозы/поэзии от молодёжи. На мой взгляд, никакого вала не будет. По многим причинам, одна из которых заключается в том, что – сугубо мои предчувствия – через год ничего и близко не закончится ни в Украине, и более того, не исключено, что начнётся в самой России. Мир действительно не будет прежним, но по-настоящему важная писательская задача сейчас заключается не в том, чтобы описать войну. У людей, которые не были под обстрелами, это не получится, даже у той же военкорши Долгаревой в «стихах» такая пошлейшая хрень, от которой застрелиться б (но она и не писательница на мой вкус).

Сейчас настоящая писательская задача – это попробовать определить, нащупать какой будет наша страна в условном завтра. И будет ли она вообще, лично у меня в этом есть сомнения.

Смогут ли справиться с этой задачей нынешние вот «лицеисты»? На мой взгляд нет, поскольку (опять же имхо) – это поколение, оно, поколение, к слову, моё и осановское – это поколение всё же достаточно инфантильное, не понимающее жизни за пределами своего более или менее настроенного быта. Быт как таковой – это ерунда, это пшик, описывать который просто-напросто смертельно скучно, но люди этого не понимают и перемалывают на десятки авторских листов никому не нужный, унылый автофикшн, создаваемый по лекалам редакторов толстых журналов.

У тех, у кого есть хоть толика таланта (типа той же Горбуновой) иногда получается интересно, потому что она впрягает в быт коней нехилой фантазии, которые мчат далеко и высоко, но всё-таки не за горизонт. А прыгать надо именно что за горизонт или хотя бы ставить перед собой такую задачу. Моё поколение этого не умеет, не понимает даже как это, да и зачем – литература ведь в их понимании заключается в неловком, неумелом перекатывании камней слов по заветам редакторов литжурналов или мастеров очередного креатив-райтинг.

С такой литературой, конечно, каши не сваришь. Ни про войну, ни про мир, ни про чёрта в ступе.

В моменты прокрастинации на меня находит странное: я захожу в телеграм и начинаю бродить по литературным каналам. Не сказать что бездумно: вроде бы цель найти что-то маленькое, ламповое и уютное во всех смыслах – а такое очень часто встречается именно в небольших каналах.

И вот как-то наткнулся на канал Елены Аксёновой «Люди в окнах». Мне понравилась сама идея – не просто писать о прочитанных книгах или предаваться размышлениям о том, куда ведут неведомые литературные тропы, а представлять самых разных авторов живьём – ну, натурально, как будто писатели выглядывают в окна и что-то рассказывают о себе, о своём пути, делятся секретами профессионального мастерства и всё в таком духе.

Притом Елену интересуют не только люди, которые уже известны в писательских кругах минимально. В рамках специального проекта «Время волшебных историй» Лена готова рассказать вообще о любом пишущем человеке – через видео-интервью или через текст.

Так, на её канале интервью с упрямым Сергеем Кубриным, добивавшимся благорасположения премии «Лицей» на протяжении нескольких лет, соседствует с разговором с автором хоть и начинающим, но уже издавшим две книги – с Машей Ямашевской. Параллельно на канале много ещё всякой годноты, связанной с миром большого вселенского контента, есть даже и рассказы самой Лены.
На канал Лены я, конечно же, подписался сам, рекомендую вам, а пока… пошёл бродить дальше по литературным телеграм-тропам.

Об осознанном творчестве

В комментариях к этой новости мы с Сергеем Милушкиным немножко дискутируем на вечнозелёную уже тему: способен ли ИИ обставить человека в творчестве?

Ну, возьмём, узко – литературное творчество. Я не специалист в техническом понимании работы машинных алгоритмов, так, читал кое-что по теме и видел некоторые художественные тексты, выдаваемые генераторами искусственного интеллекта. Эти тексты иногда действительно сделаны очень искусно, настолько, что появляется иллюзия возникновения некоего уникального литературного произведения, основанного на определённой идее.

Но как бы мы ПОКА ни крутились на раскалённой сковородке технического прогресса, это всё равно тексты, сделанные на основе заданных человеком параметров (специально выделяю слово «пока», потому что неизвестно, получится ли что-нибудь в будущем).

Сергей в шутку пишет – «описания товаров на Алиэкспресс – разве не пример осознанной работы ИИ?». А я эту шутку специально воспринимаю всерьёз и предлагаю провести мысленный эксперимент: сможет ли машина написать это же самое описание в некоей условной абстракции, с применением отвлечённой фантазии, чисто на ассоциациях, метафорах, неочевидных сравнениях, стилистических вольностях и погрешностях текста? Человек способен воспринять даже такую задачу в качестве ТЗ, сделав в зависимости от меры своего таланта что-то, что будет иметь отношение к описанию товара, но формально не будет им. Машина, по-моему, с этим не справляется до сих пор.

Иными словами, что превращает любой текст в литературное высказывание? Даже не сама сокрытая в тексте идея (хотя это тоже важно), а предполагаемая возможность нарушения правил. Такое нарушение возможно только при осознании некоего контекста или контекстов – культурного, исторического, коммуникационного, жанрового и т. д. и их смешивании в различных пропорциях.

Это и есть осознанное творчество, то, на что машина неспособна, поскольку она работает только по правилам, пускай даже с учётом триллионов заложенных в неё алгоритмами правил (на что человек уже неспособен).

vc: Яндекс выложил в открытый доступ нейросеть YaLM 100B для генерации текстов на русском и английском

– Это самая большая GPT-подобная модель в свободном доступе
– Нейросеть YaLM от Яндекса содержит 100 млрд параметров
– Она доступна на GitHub по открытой лицензии Apache 2.0
– Модель YaLM обучали на суперкомпьютерах Яндекса
– Она обработала 2ТБ текстов на русском и английском языках
– Яндекс использует YaLM более чем в 20 своих проектах
– Она может создавать описания, генерировать ответы и др.

@ftsec

​​Как первые ЭВМ «домогались» женщин

Забавно, что на заре становления компьютерной индустрии на Западе первые вычислительные машины (ну, эти огромные штуковины с лампочками и перфокартами, вы понимаете) воспринимались в обществе исключительно в мужской маскулинной роли.

ЭВМ – мужчина, потому что придумывают и собирают компьютеры мужчины. Женщины в лучшем случае могут быть операторами при таких машинах, такая логика работала. Тут чисто по Фрейду, полагаю, ведь оператор – это тот, кто обслуживает. Соответственно, женщина-оператор, сидящая перед пультом управления, обслуживает ЭВМ-мужчину, такие дела.

Эта роль женской обслуги при ЭВМ характерным образом обыгрывались в достаточно сексистских карикатурах, появлявшихся то и дело в англо-американской прессе – типичные образцы карикатур и обложек представлены на скринах.

Особенно смешила людей почему-то мысль о том, что машины могут домогаться женщин. Но проскакивали и шутки иного рода. Так, по воспоминаниям одного из сотрудников LEO (LEO, Lyons Electronic Office I – одна из первых британских компьютерных компаний, запустивших на рынок первый бизнес-компьютер), в корпоративных курилках шутили о том, как LEO нарушил прописанные правила найма женщин-операторов, наняв вместо них мужчин.

Ещё пример одной популярной «шутки»: катушки с лентой перфокарт располагаются настолько высоко, что, если женщина-оператор потянется, чтобы сменить их, она может «порвать бретели лифчика».

Все эти хаханьки, однако, смотрятся довольно вымученными при осознании того факта, что во многом именно женщины внедряли компьютерные технологии в те сферы бизнеса, куда мужская мысль даже не забредала. Так, англичанка Джоан Болл основала в 1964 году одно из первых в мире компьютерных брачных агентств – St. James Computer Dating.

Вообще судьба этой англичанки довольно интересна и любопытна: будучи типичной неудачницей, еле освоившей в школе чтение и письмо, она тем не менее создала один из самых передовых бизнесов. Который, к сожалению, не принёс ей ни особого успеха, ни прибыли, ни известности – о судьбе этой женщины сделаю отдельную заметку, там очень интересно, на самом деле.

Многие новые репатрианты удивляются чисто восточным особенностям израильского жизненного колорита. Так, к примеру, в первой половине дня по городским районам ходят люди, которые громко выкрикивают два непонятных (непонятных тем, кто даже разговаривает на иврите) слова.

Эти два слова – «альте захен». Слова не на иврите, а на идише, в дословном переводе – «старые вещи». Иными словами, таким образом работают старьёвщики, призывая людей продавать за копейки старую технику (в Израиле вообще-то принято старые вещи просто выставлять на улицу, но если за них можно кое-что и выручить, то почему бы и нет?).

Михаил Книжник, видный израильский хирург, в ЖЖ коротко рассказывает историю появления призыва «альте захен» в Израиле: в 90-х годах, оказывается, скупкой старых вещей занимались арабы, разъезжавшие на грузовичках и выкрикивавшие эти два слова.

В этом кроется ещё одна удивительная особенность – арабы? кричат на идише? но почему и зачем именно на идише? Ключ к разгадке тоже в истории: в 90-х годах волны эмиграции выносили на израильский берег множество выходцев из стран Европы. Соответственно, арабы предприимчиво использовали язык покупателя.

Однако же словосочетание «альте захен» на удивление прижилось, и вот спустя тридцать лет по тесным улочкам израильских городов разносятся всё те же два слова…

#izrailfilo #вкусиврита

Вот, смотрите как это делается. Мы недавно с поэтом, переводчиком и редактором Львом Колбачёвым обсуждали в комментариях к одному из фб-моих постов тему того, что в нашем безумном мире литература постепенно утрачивает свою сакральность, исключительность и право на владением умами, превращаясь в нечто сугубо контентное, потребительское.

И это происходит не только с литературой низких, массовых жанров, единственная функция которых в развлечении. Большая, серьёзная литература по формату подачи тоже, если можно так выразиться, «опрощается», идёт навстречу читателю, но это не значит, что становится хуже или как-то провисает по смыслу (я краем затрагиваю эту тему в анализе исторических романов Бориса Клетинича «Моё частное бессмертие» и Леонида Юзефовича «Филэллин», сейчас эта статья ищет себе пристанище в каком-нибудь литжурнале, пока что безуспешно, увы).

Так вот, к вопросу потребительской функции как раз массовых книг. Наткнулся в ютубе на канал книжной блогерки Александры Лутчины (канал «Аля», 87К подписчиков, что для литературного канала нехило). Цопнул по кнопке «посмотреть» в свежем ролике и завис на 7 минут. Ровно столько времени Аля, безусловно симпатичнейшая мадмуазель, уделила распаковке, с вашего позволения, «книг». Насколько понимаю, это всё же именно рекламная распаковка – а я вообще не знал, что в книжных каналах что-то распаковывают, редко смотрю такой контент, такой вот я динозаврик.

На рекламность указывает полная неизвестность (для меня во всяком случае) имён авторок: некая Евгения Сафонова и Алекс Анжела трудятся на ниве женского фэнтэзийно-эротического чтива. Специально глянул, у Сафроновой на «литнет» довольно прокачанная страничка с десятками тысяч прочтений. Алекс Анжела от коллеги не отстаёт, и более того, у этой авторки сотни тысяч прочтений на том же «Литнет». И как же им, спросит малосведущий в маркетинге человек, продвигать свои буквы среди сотен и тысяч им подобных?

Всё очень просто, необязательно даже тратится на рекламирование книг через поисковый контекст и соцсети. Ведь можно потратиться на рубрику распаковка у той же Али. А я вам расскажу почему завис на 7 минут: Аля эффектно, с долей легчайшего эротизма достаёт из картонного бокса… ароматическую свечку (почему-то с запахом крема для рук), симпатичную открытку с изображениями главных героев, фирменную закладку и авторский экземпляр книги Евгении Сафроновой с дарственной подписью.

Алекс Анжела расщедрилась на презент для блогерки ещё больше. Из её фирменного бокса Аля извлекает: на отдельном, красиво оформленном картонном листе хронологию книжного мира, два конверта с артами, открытками, закладками, набором стикеров, два постера с изображениями главных героев, брелок в виде какой-то магички, и, наконец, книгу – запеленутую в особую пупырчатую бумагу. Сама книжка тоже непростая, с «особой тактильной обложкой» и красивый орнаментом на обратной стороне каждой иллюстрации.

Ух, от всего этого визуального асмр даже у меня побежала библиофильская слюнка и я на пару секунд задумался о покупке чтива (но быстро встряхнулся и пришёл в себя, честно-честно).

Грамотный маркетинг роскошной упаковки довольно посредственного «литнетовского» чтива с последующей распаковкой на камеру популярной блогеркой рассчитан, конечно же, на приобретение тысчонки-другой новых читателей. Которые, возможно, не ограничатся покупкой электронной версии рукописи, а расщедрятся даже на заказ точно такого же подарочного книжного набора. Красота!

Кажется, это хорошо иллюстрирует мысль: чтение массовой «литры» можно приравнять к простейшему потреблению букв, приносящее человеку самые разные эмоции. Никакой дополнительной функции, добавочной смысловой стоимости (то, на что претендует как бы интеллектуальная литература) у чтива нет, да оно ему и не нужно по большому счёту.

Меня, однако, давно уже гложет вопрос: а можно ли скрестить ежа с ужом? То есть действительно хорошую, современную интеллектуальную литературу от признанных литтусовкой мэтров сгибридить со всем этим подарочным, к примеру, ютубным асмр? Не повредит ли имиджу Водолазкина премиальная распаковка подарочного книжного набора у Али? Не начнут ли в его сторону тыкать и фукать коллеги по цеху, шипя, что он опопсел?

Оно понятно, что мэтрам вся эта маркетинговая шелуха как бы не нужна. Но ведь она эффективна, на самом деле, реально же распаковка способна прибавить пару-тройку тысяч потребляющих буквы «читателей», а это лишние деньги-денежки. Так почему никто из серьёзных авторов не занимается низменным <маркетингом>?=(((

Недавно мы с Еленой Аксёновой, писательницей и копирайтером, выпускницей нескольких курсов CWS, очень душевно поговорили обо всём, что волнует любую живую пишущую душу.

И в результате получился вот такой пост обо мне с моими же советами о том, что делать (и кто виноват). Немного жаль, что не удалось в тексте зафиксировать довольно больнючую для многих тему сложности входа в профессиональную писательскую среду авторов, грубо говоря, "с улицы" - тут, на удивление, вижу в последние дни запросы от разных виртуальных френдов, задающих вопросы. Мы с Леной тоже всё подробненько обсудили, похмыкали-пофыркали в адрес совершенно конкретных людей (обойдёмся без имён=)), кое-что отметили конспективно. По большому счёту эта тема стоит того, чтобы о ней написать едва ли не статью - мыслей на большой текст лично у меня наберётся, возможно, сделаю в ближайшее время.

Ну и ещё раз рекомендую подписываться на телеграм-проект Лены "Люди в окнах", где периодически выходят интервью с самыми разными людьми из среды, связанной с литературой, копирайтингом и фрилансом в целом.

Сегодня в «Окнах» пост, полезный для тех, кто пишет. Ниже вы узнаете, где искать заказы на коммерческие тексты в Телеграм и куда бежать, если вы начинающий писатель✍️ А также познакомитесь с интересным героем🦸‍♂️

Филипп Хорват родился в жарком Ташкенте, затем его семья переехала в суровый Челябинск. Там он учился на журфаке, который не окончил, потом оказался в Питере, где учился в Политехническом университете на маркетолога, который закончил.
⠀
Филипп начал писать уже в юности, в студенчестве продолжил, влился в питерскую онлайн-писательскую контркультурную тусовку сайта «Неолит». Его рассказы и литературные обзоры публиковались в журналах «Новый мир», «Бельские просторы», «Полутона», «Нижний Новгород», «Сибирские огни», «Литературная газета», Textura.
⠀
Зарабатывать текстами начал с бирж — писал статьи, обзоры, пресс-релизы. За годы практики создал внушительное портфолио и оброс постоянными клиентами.

Сейчас Филипп позиционирует себя коммерческим автором — пишет тексты для бизнеса, в том числе для IT-компаний, хотя писал о разном, например, однажды — тексты для агентства ритуальных услуг.
⠀
Полгода назад Филипп перебрался в Израиль и теперь продолжает писать на заказ и для души под жарким солнцем Бат-Яма (город недалеко от Тель-Авива). Говорит, пока не может сказать ничего однозначно хорошего или плохого про новую для себя страну. Ясно одно: ассимилироваться нелегко, местная писательско-журналистская тусовка не особо жалует новичков. Но Филипп не печалится, он прекрасно знает, где искать работу, сейчас для него основной источник новых заказов — это телеграм. О том, как тут искать заказы, он рассказал в большой и обстоятельной статье. Кстати, обещал написать продолжение статьи, где расскажет о том, как лучше общаться с клиентами, чтобы получить работу.
⠀
Если вы пишете художественные тексты и хотите их публиковать, то вот несколько советов от Филиппа:
⠀
1. Пишите для литературных конкурсов и опен-коллов, это хорошая мотивация писать: временные рамки и заданные критерии мобилизуют. И потом — не приняли рассказ в одном месте — примут в другом.
⠀
2. Присылайте рассказы в редакции литературных журналов. Например, в литературно-писательский журнал «Нижний Новгород». Главред этого журнала охотно публикует начинающих авторов.
⠀
3. Вступайте в литературные сообщества. Присмотритесь, например, к литературному объединению «Щеглы», которое «вдохновляет и направляет» Ирина Щеглова — автор и редактор-рецензент издательства «Эксмо». Сообщество можно найти во ВК.
⠀
Сам Филипп давно думает написать роман, он поделился прекрасной, на мой взгляд, задумкой сюжета: один писатель, не добившись внимания издателей, обозлился на весь свет и стал подобно злобному карлику писать гадости про людей из литературного сообщества.
⠀
Я задала Филиппу 2 вопроса, которые решила задавать всем пишущим людям:
⠀
«Любишь ли ты писать и какой твой любимый момент в работе над текстом?».
⠀
Вот его ответ:
⠀
«Ну, конечно, люблю, было бы странным не любить писать и делать это=))
⠀
Любимый момент…Пожалуй, это момент, когда я твёрдо понимаю, что задуманная сцена удалась, прямо вот не на 100%, но около того. Это, на самом деле, связано с тем, что я довольно критично отношусь к своим текстам, и нередко переписываю небольшие абзацы раза 3-4, ну, не то, чтобы полностью переписываю, а допиливаю их до того состояния, которое меня удовлетворяет. И это не говоря об окончательной редактуре, которую я провожу с помощью некоторых сервисов, параллельно вычитывая текст окончательно. Очень долгий, занудный это процесс, и вот его я, признаться, не люблю, но понимаю, что без него никак, это личная обязанность писателя — полировать текст до устраивающего его качества (какое оно, это качество, с объективно-литературной точки зрения — другой вопрос)».
⠀
Филипп ведет в Телеграм литературный канал The TXT, подписывайтесь, если вам интересны статьи на тему литературы и коммерческих текстов.

«РЕШ»: Репутейшн vs профешнл

На днях грянул небольшой шкандалЬ, связанный с отказом некоторых авторов «Редакции Елены Шубиной» публиоваться под издательским брендом из-за поздравления в «решовском» тлг с днём рождения «людоеда» Захара Прилепина. Однозначно заявила о прекращении сотрудничества Ксения Букша, её поддержала художница Катя Марголис, намекнувшая в комментариях в собственному посту в фейсбуке, что из-под крыши «РЕШ» уходит и Михаил Шишкин.

Писатель Дмитрий Захаров в несколько пространном посте, видимо, косвенно отвечал в том числе и на заявление Букши, поскольку выразил несогласие с её позицией. Пост Захарова довольно примиренческий, поскольку его мысль сводится к тому, что держаться вместе ради пользы общего дела и даже принимать в свои ряды раскаявшихся (а я бы написал, «раскаявшихся») принципиальных сторонников войны и нынешней российской власти – есть благо.

«Я убежден, что сейчас ни в коем случае нельзя ослаблять самих себя. Нельзя разделяться. Я ради этого готов терпеть неприятное соседство» – это прямая цитата из Захарова.

Как мне видится, этот кейс лежит всё же в до сих пор отсутствующей в РФ системе профессиональной репутации. В строго иерархической структуре российского общества, пронизывающей абсолютно все государственные, частные, общественные и культурные институции, на репутацию можно наплевать, потому что это пустой звук, особенно пустой звук для оккупировавших какой-либо ресурс монополистов (в том числе и издательский ресурс, да-да).

И кейс «РЕШ, хоть он и довольно показательный, – это всего лишь модель того, как это работает в путинской РФ. Уверен, что внутри редакции никто даже мысли не схватил перед публикацией поздравительного поста в адрес Прилепина – а что такого-то? Ну, у нас с писателем договор на долгие годы вперёд, он работает, денежку в клювике несёт, мы пиарим его книги, поздравляем с ДР. Ничего личного, просто бизнес, а что там пишет этот конкретный писатель в своих соцсетях – его личное дело. То есть получается, что «РЕШ» отлично умеет в маркетинг (как не раз доказывала отличными рекламными кампаниями, подогреваемыми в том числе и премиальным процессом), но ни сном, ни духом в деле профессиональной репутации – ведь можно же было даже просто промолчать в соцсетях, просто ничего не писать лишний раз.

На самом деле, эта модель, унавоженная строгой иерархичностью, – наилучший показатель имперскости, против которой, казалось бы, борется либеральная общественность. Невозможно бороться с чем-то, получается, в вакууме, если ты сам плод этой имперскости, так это не работает, сколько потом ни пиши примиренческих постов, что мы за мир, дружбу, жвачку. Мир, конечно, рано или поздно наступит, дружба лет через сто с украинцами, возможно, тоже каким-то образом наладится, а вот пятно жвачки на одежде <невидимой? ну, как там, платье голого короля> профессиональной репутации никаким «ариэлем» не выведешь.

Нынче в России Пастернака хоть и вряд ли читают, но уже подворовывают. А вот громкий общественный резонанс по этому уголовному делу, глядишь, и вернул бы интерес к творческому наследию писателя, да кому бы оно только нужно было?

Из Национальной библиотеки в Карелии украли редкую книгу Пастернака «Избранное» 1948 года . Весь ее уже отпечатанный тираж был уничтожен, поскольку Пастернака признали
"далеким от советской действительности автором".

На аукционах за неё предлагали 5 миллионов рублей


Неизвестный украл редкое издание прямо из библиотеки в Петрозаводске 12 июля. Произошло это в районе двух часов дня. Возбуждено уголовное дело, подозреваемого ищут. В 2018 году на одном из аукционнов за такую книгу предлагали 5 миллионов рублей. Сама библиотека оценила издание минимум в 250 тысяч рублей, однако оценка ущерба ещё проводится.
https://news.1rj.ru/str/rucriminalinfo/56

​​Санкт-Мариубург жалейный

Очень много в последние дни вокруг душещипательных слёз по поводу крайней серии «Масяни»: мол, так это точно, так гениально сделано, что прямо шедевр, срочно несите в музей или в палату мер и весов.

Ну, не поспоришь. В некотором роде действительно шедевр. Шедевральность 162 серии мульта в том, что Куваев мастерски перебирает умелыми пальчиками по струнам загадочной русской души, выцепив нужную этой же самой русской душе мелодию… жалейки обыкновенной.

Я так-то против жалейки ничего не имею против – это жанр любопытный, иногда продуктивный, если её использовать в меру допустимой дозы, не перекрывающей… гм-гм… некоей этичной линии манипулятивности (а мы помним, что искусство по своей сути манипулятивно примерно всегда).

Однако в случае с «Масяней» вот какая беда. Подобрав верный (с точки зрения Куваева) ключ к объяснению трагедии в Украине, мультипликатор воленс-ноленс сосредотачивается на жалости прежде всего к русским. Использованная метафоры военного нападения Китая на Россию, как некоего трафарета, отзеркаливающего реальность, подозреваю, считывается очень криво.

То есть, понятное дело, рационально сочувствующая интеллигенция всё в уме понимает, но сердце шепчет: блин, ну как так можно? Это же наш родной, в суровый гранит обутый Питер бомбят, по Исакию хреначат, Ростральные колоны раскатывают, коварный восточный враг всегда нас ненавидел. А Масяня в подвале с детишками, и ближе к финалу – просто жесть, бедные мы, бедные, то есть не мы, конечно, украинцы бедные, но мы тоже бедные-несчастные, на самом деле, несчастнее даже украинцев, потому что злой, проклятый Путин держит нас в заложниках, и лапкой не пошевелить.

Искривлённость месседжа дополняется куда более, на мой взгляд, серьёзной проблемой. Дело в том, что Куваев смотрит на войну в Украине хоть и с Израиля, но с русского шестка. Поэтому рисует жалейку, которая, повторюсь, с его точки зрения должна бы работать в отношении украинцев (пожалейте зве… то есть, несчастных братьев-славян). Но мои наблюдения последних месяцев показывают, что, в общем-то, жалость по отношению к себе от русских не приемлет примерно 100% адекватных украинцев (привет Лёша Палкич, который ещё где-то в марте натолкнул меня на эту мысль, я ясно помню этот охолонивший меня душик в одном из его комментариев).

Украинцам не нужна жалость от агрессора. Не нужна им жалость и от «хороших русских», их эта жалость ещё только больше распаляет и злит, наполняет энергией ненависти к любому человеку с двуглаво-орластым паспортом. Всё, что им нужно, это чтобы русские отстали, оставили в покое Украину, забыли о существовании украинцев, просто не лезли со своим поучающим уставом.Чтобы просто ушли по известному адресу и не возвращались.

Надо сказать, что я украинцев хорошо понимаю. И не жалею, наоборот, теперь смотрю с уважением и гордостью на их героическую борьбу (но сердце, конечно, обливается кровью, когда вижу очередные сообщения об обстрелах, о гибели простых людей и в Николаеве, в Харькове, сегодня в Виннице вон, и, конечно, в Донецке тоже).

На сайте очень хорошего культурного медиа «Моноклер» опубликована моя рецензия на книгу прошлогоднего победителя литературной фантастической премии «Новые горизонты» – «Сато» Рагима Джафарова.

«Сато» – очень любопытный роман (но, сюрпрайз, не фантастический по сути), скрупулёзно рассматривающий взаимоотношения внутри отдельно взятой российской семьи. Достоинство книги в том, что автор, взяв на вооружение модную в последние годы тему травмы, расписал её с общечеловеческой точки зрения, оставив за бортом страдальческие стенания «юных» 30-летних Вертеров по обижаемым ЛГБТ-активист(к)ам, томящимся в застенках патриархальности феминисткам и проч.

И дело не в том, что эти актуальные для лит-тусовки травмы – искусственно выведенные (я так не считаю, в общем-то), просто смысл выпячивать именно их, когда человек с самого рождения живёт куда более глубокой и значимой травмой, – собственно, жизнью? А Джафаров пишет как раз о ней.

Тема травматичности в «Сато», на мой взгляд, подсвечивает куда более важную проблему, во многом благодаря которой мы (общество) и вступили в вязкое, неприятно пахнущее 24 февраля. Об этой проблеме немного говорит в своём отзыве на роман Джафарова Дмитрий Львович Быков, с которым я в рецензии немного полемизирую.

Прочитать довольно объёмную рецензию (warning, 12К+ символов) можно по ссылке, а для затравки традиционная для этой рубрики цитата:

«Но, возможно, привязывание к джафаровскому «Сато» политики — это чрезмерная вольность и вчитывание того, чего в романе нет?

С одной стороны, да, оно так, литературный обзор вообще любой книги — это всегда слегка искусственная интерпретация, такой своего рода специальный взгляд критика/рецензента на авторский текст.

С другой стороны, «Сато», как выше отмечено, это роман травмы. Не столько индивидуальной, сколько общественной, книга-то ведь об обществе. А общество формирует политику, оно так или иначе воздействует на власть даже в российском королевстве кривых и мутных зеркал.

В этой связи интересно проанализировать финальную часть романа Джафарова. Дмитрий Быков, анализируя «Сато» в одной из своих авторских передач на ныне закрытой радиостанции «Эхо Москвы», говорил, что с какого-то момента начинается провисание, «вся вторая треть романа кажется <…> абсолютно провальной», а «в третьей трети возникают довольно забавные картинки, когда наблюдается межгалактическое вторжение<…>, автор начинает или не дотягивать, или путаться». Далее Дмитрий Львович констатирует: Джафаров сам не знал, что он хочет написать (то есть шире, — сказать) своим романом.

И с этим-то как раз сложно согласиться. Критика Быкова направлена на непосредственно фантастическую романную часть, когда по сюжету над Землёй зависает межгалактический корабль с требованием вернуть Сато, то есть уже совершенно очевидного гуманоида, обратно на родину. Однако эта фантастическая часть опять же использует фантдопущение всего лишь в роли вспомогательного (не основообразующего) элемента, единственная цель которого в демонстрации логики окончательной деконструкции личности так и не нашедшего себя в земном обществе инопланетянина».

В последнее время в литературном сообществе много разговоров о кэнселинге русской культуры на Западе. Которого по большому счёту ТАМ нет, на днях писатель-фантаст Тимур Максютов просто подсветил: русский режиссер Кирилл Серебренников со спектаклем по русскому Антону Чехову триумфально открыл международный театральный фестиваль в Авиньоне. А что в самой России? Правильно, под давлением властей серебренниковский «Гоголь-центр» недавно был закрыт – талантливые люди тут не нужны.

Кэнселлинг, однако, это же не только политика. В условиях перманентного кризиса на грани выживания множество отличнейших проектов, в том числе (я бы сказал даже, в первую очередь) литературных. И сейчас давайте прямо, о конкретике: есть хороший, на мой взгляд, проект «Дегуста», запущенный пару лет назад Ольгой Девш. Стильно сделанный, с хорошим, тщательно подобранными от номера к номеру текстами, –уникальный в своём роде проект, каких у нас до сих пор мало в интернете.

«Дегуста» отнюдь не позиционирует себя альтернативой классическим литературным «толстякам», это, скорее, отличное культурное дополнение к тому, что было, есть и, надеюсь, будет. Вот я смотрю номера за последний год, в критике представлены тут самые разные люди. И стилистически тонкая, читающая запоем что-то далеко за пределами мейнстрима, Ольга Балла, и обитающий также где-то за пределами всего попсового, неизменно интересный Андрей Пермяков, и замечательный писатель-фольклорист Ирина Богатырева, и ещё с десяток влюблённых в литературу людей.

Это только критика. Помимо неё в «Дегусте» публикуется множество самых разных писателей и поэтов, публицистов, чьи некоторые тексты найти можно только тут – я ссылку на общее контентное меню журнала, просто зайдите, посмотрите и сами всё поймёте.

Беда же в чём? В том, что за 2022 год вышел всего один номер «Дегусты». На дворе июль месяц, а на сайте всего один номер. Совершенно случайным образом узнал из поста Ольги Девш, что журнал испытывает финансовые трудности – ну не манной небесной же питаются все те, кто делает что-то штучное, уникальное в литературе. Для того, чтобы собрать, сверстать один электронный номер требуется масса сил и времени – кайфового, радостного времени, но времени рабочего, в данном случае совершенно неоплачиваемого.

И для того, чтобы конкретно «Дегуста» продолжала жить, Ольга (очень скромно, практически шёпотом) просит скинуться рублём. А не нужно шептать, нужно громко кричать: ну, уж смешную сумму в 200-300 рублей каждый бы, кто хоть раз опубликовался на страницах журнала, сможет перевести? Это же копейки, в сущности, а для журнала –шанс на то, чтобы продолжить деятельность.

Давайте поддержим «Дегусту», правда, это важно. Чтобы никто уж точно самих литераторов и писателей в кэнселлинге собственной культуры точно заподозрить не мог – ссылка на страницу прямой поддержки журнала опять же ниже (это минута-другая времени, всего-то).

И – я обычно никогда не прошу – но: поддержите репостом.

Литературное меню «Дегусты»
Поддержать «Дегусту» рублём