Дочитал недавно роман «Ложится мгла на старые ступени» Александра Чудакова, видного советского филолога, чеховеда, ученика В. В. Виноградова. О самой книге, возможно, напишу отдельно, черновой вариант эссе уже есть, но с не меньшим интересом почитал избранные дневниковые записи, касающиеся истории создания этой единственной художественной книги Чудакова.

В ней вовсю проглядывает советский человек той ещё, старой интеллигентской закалки, живущий в застойно-перестроечное время как бы параллельной жизнью не диссидента, конечно, но интеллектуала со спрятанным политическим кукишем в кармане. Кукиш был именно, что спрятан, полагаю, Чудаков брезговал открыто выступать против власти – не видел смысла, просто жил и делал в филологии то, что считал нужным, изучая Чехова вдоль и поперёк.

Сам по себе роман «Ложится мгла на старые ступени», написанный уже в 90-е годы, в принципе, можно считать ярким антисоветским высказыванием. Хотя, опять же, с определённой долей условности, поскольку Чудаков не ставил своей целью очернить действительность сталинских 30 – 50-х годов в ссыльном казахском городе. Он просто собрал воедино, из своих воспоминаний, яркую, разноцветную мозаику жизни и быта своей семьи и всех их окружавших в Щучинске (это небольшой городок в Казахстане). Получилось довольно наглядно, поскольку дед Александра Павловича, потомственный попович, и бабушка из дворянской семьи, своим образом жизни, взглядами демонстрировали, что они люди не просто другой эпохи, но и другой страны, той которая после 1917 года утонула.

Вот одна сцена, прекрасно обо всё говорящая в финале романа:
«Но ты же не виноват, – говорила сквозь слёзы баба, – что они отобрали у нас всё.

– Они отобрали сад, дом, отца, братьев. Бога они отнять не смогли, ибо царство Божие внутри нас. Но они отняли Россию. И в мои последние дни нет у меня к ним христианского чувства. Неизбывный грех. Не могу в душе моей найти им прощения. Грех мой великий».

И как бы сам этим дедовским словам вторит Чудаков в дневнике: «Хватит ли художественной силы и нервной силы описать любовь мою к старой России и ненависть к тем, то её разрушил и топтал столько лет?».

Впрочем, нет этой ненависти особо. Ни в книге, ни в дневниковых записях яростно она не проявляется – это, видимо, от природной, интеллигентской сдержанности Чудакова. Но есть в дневнике любопытное – это внезапное понимание, что спустя десятилетие относительной свободы (в 90-е) в Россию возвращается всё то же советское зло.

Например, среди прочих записей уделяет место возвращению старого гимна:
«Насколько хорошо настроение физическое и творческое, настолько отвратительно политическое: приняли старый гимн. Перезваниваемся с Л. (Л. – это Мариэтта Чудакова, жена, тоже один из замечательнейших советско-русских филологов) по этому поводу – она пишет статью, хотят они там издать брошюру со статьями на эту тему и распространять её».

Брошюру действительно издали в 2000 году под названием «За Глинку! Против возврата к советскому гимну» (сборник спокойно обнаруживается на «Литрес») и даже передали в администрацию Путина. Далее сам Чудаков подытоживает:

«Книга – убойной силы, и то, что она ни на что не повлияла, что старый гимн всё равно приняли, – не страшно, может быть в перспективе времени даже важнее, как идеологический поступок из тех, что влияют на историю».

И в этих словах вся наивность того поколения советских интеллигентов, вся их вера в стальную силу и мощь высказываемых умными людьми слов – высказываемых не для политиков (что им это болботание), а для истории. Александр Павлович ведь и подумать не мог, что принятие старого гимна на фоне всего того, что накроет Россию в ближайшем будущем, это такая детская шалость, о которой и вспоминать-то неудобно…

Сам Чудаков умер в 2005 году, не дожив и до мюнхенской путинской речи, но что характерно, опять же в дневнике есть такая запись по поводу дела «ЮКОСа»: «Радио Свобода» весь день о безобразии с Ходорковским. Стыдно перед миром. Но этим Путин роет себе могилу».

Вот так, с тех пор 17 лет Путин всё ещё роет себе могилу, и неизвестно как, какими словами и в каком неимоверном ужасе характеризовал бы эту могилу Чудаков в наши дни.

В 11-м номере журнала «Дружба Народов» опубликовано эссе «Дедушкин Краскомовский», написанное по мотивам воспоминаний о юности моего дедушки – Владимира Александровича Хорвата.

В эссе в том числе размышляю о том, что такое человеческая память, как она работает и почему она работает весьма избирательно и своеобразно. Но большей частью эссе посвящено одной старой улочке, которой давно уж нет в современной топографии Ташкента – Краскомовскому переулку.

Собственно, само эссе – попытка реставрации жизни старого, советского Ташкента 30-х годов прошлого века через воспоминания дедушки. Дедушка очень тщательно и детально описывает быт своего родного дома, есть в эссе и вкраплённая история его первой влюблённости – всего, в общем, понемногу, что и воссоздаёт в наших уже воспоминаниях образ прошлого, родных, населяющих это прошлое, той жизни, о которой мы можем сейчас судить в редких сохраняющихся фотографиях.

Интриги ради – небольшой отрывок из эссе «Дедушкин Краскомовский»:

«В начале лета в доме № 21 появились незнакомцы. Вскоре выяснилось, что две комнаты у хозяев заняла семья сослуживцев Беседновых: дядя Саша, тётя Рая и их дочь — тринадцатилетняя Инна. С той поры стройная русоволосая девочка с овальным загорелым личиком и чудесной белозубой улыбкой прочно овладела моим воображением.

Инна почти не принимала участия в наших играх — не разрешала мать. Она почему-то считала, что у меня и моих друзей — Юры и Лёши — были дурные намерения по отношению к её дочери. Как она ошибалась! Я лишь радовался каждому взгляду или слову симпатичной соседки и в основном демонстрировал перед ней умение обращаться с мячом: ногами, руками, головой. А когда мы ожесточённо сражались в футбол на улице, в окне соседнего дома за неплотной шторкой я иногда различал знакомую фигурку.

Близился к концу август. В один из вечеров, прослушав на террасе радиорепортаж Вадима Синявского о футбольном матче «Спартак» — «Крылья Советов» (Куйбышев), я вышел в сад и направился к кровати, стоявшей вблизи забора. Разбирая в темноте ещё тёплую от дневного солнца постель, удивился, заметив сквозь широкие щели, что кровать Инны по ту сторону штакетника придвинута к нему почти вплотную. Это было необычно: она всегда спала в отдалении, у открытого окна. Видела ли эту перестановку её мать?

Тихо лёг, сна не было, я лежал и смотрел на окно комнаты Беседновых, где ещё горела лампа. Внезапно щёлкнул выключатель, все погрузилось в темноту».

Благодарю за содействие в публикации редактора отдела критики «ДН» Наталью Игрунову и редактора отдела критики журнала «Знамя» Ольга Балла.

«Левитов-фест» ннннада?

Ну что ж, дорогие друзья и коллеги по нелёгкому писательскому ремеслу, с 1 декабря объявляется открытым очередной сезон Литературной премии имени А. И. Левитова, и я с удовольствием готов взять на себя бремя номинатора на конкурсную позицию авторов малой прозы (там две категории – «Открытие» для людей до 40 лет и «Мастер» для людей 40+).

Присылайте свои рассказы объёмом до 20 000 знаков мне сюда в личку или в личку ВК, буду по мере возможности читать, выбирать самое интересное и хорошее на мой взгляд. Дедлайн подачи заявки - до 15 февраля. Полное положение о конкурсе можно посмотреть по ссылке - https://vk.com/levitovfest?w=wall-198087619_3282

Отдельно хочу сразу прописать: я готов номинировать любой заинтересовавший меня текст, вне зависимости от того, знаком ли я с автором, дружу-общаюсь с ним или пикируюсь. Да-да, я с удовольствием номинирую рассказ любого человека, даже того, кто когда-то в эмоциональной горячке спора послал меня по всем известному адресу. И – нет, я не смогу номинировать текст хорошо знакомого человека, с кем мы не раз искромётно что-то обсуждали в комментариях, если его текст мне покажется слабым или неинтересным. Никаких никому преференций и протекций, сорри, я выступаю за объективность и честность – Литература прежде всего, всё остальное преходяще, прошу без обид.

Напомню, кстати, что Кира Грозная, редактор петербургского журнала «Аврора», чей рассказ я номинировал в прошлом сезоне Левитов-феста, оказалась в итоге в шорт-листе премии. Так что, дерзайте, возможно, удача улыбнётся и вам!

Меня сложно заподозрить в любви к книгам актуальной леволиберальной повестки. Ну там, книги кричащего фем-формата, надрывно раздирающего травмированную душу в автофикшне (писал, писал я негативную рецензию на «Рану» Васякиной), модного в последнее время ЛВПГ – всё это, конечно, интересно и любопытно, но интересно в разрезе литературы, а не книжного маркетинга. К сожалению, маркетинга в этой нише как-то оказывается значительно больше, чем литературы, поэтому я, бывает, и занудничаю.

Тем не менее на 100% придерживаюсь позиции: никакой цензуры в отношении любой книги, пусть даже самой бездарно-пошлой, откровенно графоманской или затрагивающей «неправильные» с общественной точки зрения темы, быть не должно. Если у книги находится хоть один благосклонный читатель и готовый написать о ней непредвзятый критик – книга должна стоять на магазинной полке. Цензуры вообще быть не должно, никакой, и точка.

Искривлённое пространство путинской действительности (а называть её российской, русской, не хочется, поскольку в моём понимании вся эта мерзость не имеет никакого отношения к России), однако, деградирует в последний год настолько, что те, кому больше всех надо, уже добрались липкими пальчиками до книг. Чиновничьи уродцы пытаются замести под ковёр книги так называемых иноагентов, хотя кто, на самом деле, ино- и агент (агент чего? тотального абсурда разве что) – тот ещё вопрос.

И вот уже из магазинов, библиотек убирают с выкладки книги Акунина, Быкова, Глуховского, Зыгаря, Улицкой, Парфёнова и других писателей, публицистов, историков. А социальная читательская сеть Livelib совершенно позорным образом удаляет из своего сервиса страницы книг «Лето в пионерском галстуке» и продолжение романа – «О чём молчит Ласточка». Приходят новости и из «Литреса»: сервис намеревается снять с продажи все книги, в которых подтвердится наличие ЛГБТ-пропаганды.

Уверен, что это только начало, впереди много ещё всякого мрака будет… Сами издатели считают, что размытость формулировок нового «закона» о запрете пропаганды ЛГБТ ставят под угрозу до 50% книг, в том числе романы Пелевина и биографию Чайковского.

Что, собственно, хуже подлой и мерзкой цензуры? Да вот же – самоцензура, все эти библиотеки/книжные и лайвлибы готовы из последних сил вертеться на сковородке в угоду чиновничьему беспределу и беззаконию, надеясь, что пронесёт, что их, если они перестрахуются заранее, этот мрак не затронет.

Точно ли только не затронет? Или кармическая ответка вдобавок к позорному пятну соглашательства, молчания и подмахивания всё же в том или ином виде будет?

А давайте немного об ужасе тоталитаризма и притеснении русских в странах Балтии. Пост навеян кейсом «Дождя», очень печальное и мерзкое, к сожалению, поведение со стороны латвийских властей, но опять же нужно понимать, если бы не было 2014 года и этой войны, то не было бы и кейса с «Дождём», а если бы не было путинского режима, то «Дождю» вообще бы не пришлось эмигрировать из страны.

Но сейчас не про журналистику, а про литературу. Живёт в прекрасной Эстонии такая писательница Реэт Куду. Писать она начала ещё в советские годы, хотя в СССР и публиковали ее рассказы в самом престижном эстонском литературном журнале «Looming», но в Союз писателей ЭССР не приняли. В библиографии у Куду 11 романов, 3 пьесы, 2 книги о танце и музыке и множество самых разных рассказов, написанных на эстонском и русском языке. Реэт член Союза писателей Эстонии и Австрии.

А фишка в чём? Оказывается, в 2011 году во время творческого вечера в книжном магазине De Groene Waterman в Антверпене, куда эстонскую писательницу Рээт Куду на встречу с читателями пригласил фламандский ПЕН–клуб, она высказала ряд критических замечаний по поводу отношения властей к живущим в стране неэстонцам (то есть – к русским).

После этой встречи по электронной почте в адрес Реэт Куду стали приходить письма очень недоброжелательного содержания, да и в СМИ появились не самые положительные отзывы.

«Честно говоря, меня удивила такая реакция, — замечает Рээт Куду. — Ведь о том, что русских в Прибалтике совершенно незаслуженно называют «оккупантами» и ломают человеческие судьбы, пишу давно. Но, наверное, в романах и новеллах делала это слишком уж литературно, поэтому на тему мало кто обращал внимание, а на встрече с читателями, где были и журналисты, высказала все напрямик. Я просто отвечала на вопросы, не скрывая своего отношения к эстонским властям. И вот что из этого вышло…».

По мнению Реэт Куду, судя по всему, ее взгляды разделяет значительная часть эстонцев.

«В противном случае мои книги не продавались бы (ведь они в основном на эстонском выходят). Просто немало эстонцев привыкли еще с советского времени: надо молчать! Причем молчать, судя по всему, при любой власти: хоть советской, хоть нынешней… Если меня все время издавали, то, думаю, и не перестанут. В Eesti Raamat, где печатают мои произведения, работают думающие люди. И, может, после этого скандала будут печатать еще больше: спасибо, националисты, отрекламировали бесплатно — да еще как!».

Несмотря на то, что в новом романе эстонской писательницы Реэт Куду «Pidu kaugel enesest» («Праздник, который далеко от тебя») полным-полно рассуждений и выводов, которые в корне расходятся со взглядами нынешних властей, с изданием книги в Эстонии, по признанию автора, не было никаких проблем. «Поэтому у меня все же сохраняется надежда, вера в Эстонию, и я хочу, чтобы и у русских она была», — говорит Куду.

А я подумал, ну то ведь 2011 год, там до войны с Украиной ещё очень далеко, эстонские власти даже и не чешутся, чтобы начинать адски и злостно угнетать неправильную эстонскую писательницу, вступающуюся за русских, не пробудился в них ещё клокочущий дух русофобии. Погуглил, и вот уже 2018 год – в Эстонии, к примеру, выходит перевод на русский детской повести Реэт Куду «Elu algab kümneselt» («В десять лет начинается жизнь»). Поэт, переводчик и издатель Борис Балясный говорит, что русские дети Эстонии не получают доступа ко всему корпусу эстонской детской литературы: «Уже выросло целое поколение новых эстонских детских писателей, о которых просто-напросто не знают», отметил он в интервью для издания «Кофе+».

Что происходило с писательницей Реэт Куду после февраля 2022 года в русскоязычном сегменте поиска не отыскивается, но полагаю, что у неё всё хорошо – из эстонского Союза Писателей её не выгнали и встречам с читателями не препятствуют. В ужжжасном таком вот тоталитарно-русофобском государстве живёт Реэт Куду, прямо слова по-русски не вымолвить=((

​​Штош, совершенно неожиданно для себя оказался в числе номинантов премии имени Эрнеста Хемингуэя-2022, организованной хорошим канадским русскоязычным журналом «Новый Свет», с рассказом «Тринадцатая любовь Марины».

Лауреатом премии вряд ли стану, но интересно будет посмотреть на тексты победителей. Возможно, напишу даже потом и о самой премии, и о своих впечатлениях от прочитанного.

Недавно в канале писателя и журналиста Егора Апполонова закрутилась дискуссия по поводу того, что такое манипуляции в сторителлинге. Некоторым людям не понравилось, что в рамках своего сторителлинг-курса «Дофаномика» Егор предлагает в том числе научиться приёмам манипулирования читательским вниманием, – мол, фу-фу-фу, да как можно, да это ж неэтично и вообще буэээ.

Моя позиция, однако, заключается в том, что в основе любого текста вообще так или иначе лежит манипулирование. Писатель пишет рассказ, чтобы донести определённую мысль, и в рамках текста использует различные манипулятивные приёмы, чтобы эту мысль предельно понятным образом высказать. Например, взять малюсенький рассказ Чехова «Антрепренёр под диваном» – прекрасная иллюстрация того, как автор сам манипулирует читательским вниманием, поддерживая интригу в рамках нехитрого сюжета, и в то же время показывает тонкости манипулирования в диалогах между персонажами. Анекдотичный по фабуле чеховский сюжет также отлично помогает представить манипулятивность в человеческом общении. Вообще пробуйте по возможности использовать юмор и иронию в художественных текстах, не замыкайтесь в серьёзе: многие великие литературные тексты построены на грани комического и трагического, это один из рецептов написания чего-то по-настоящему значимого и крупного.

Никуда без манипуляций и в журналистике. Одно и то же событие «патриотическое» СМИ подаст в одном (провластном) ракурсе, «либеральное» – в другом (антивластном), всё дело в тонких нюансах подачи материала.

И научиться самому не то, чтобы использовать манипуляторские техники, а хотя бы начать их видеть, очень важно любому пишущему человеку. Это здорово прокачивает внутренние писательские скиллы, помогает улучшить навыки построения сюжета, диалога, да и собственно авторской речи, которая тоже должна подчиняться внутренней логике раскрытия какой-то мысли или идеи.

Всему этому Егор обещает, к слову, научить в рамках той же «Дофаномики» (10 недель онлайн-курса, программу можно посмотреть тут). Я смотрел вводную лекцию – мне зашло, Егор хорошо и грамотно излагает, кое-что интересное я почерпнул из вполне даже очевидного для себя. Так что уверен: начинающим блогерам и писателям это будет полезно, а опытные люди просто почерпнут какие-то новые фишки и приёмы в том же сторителлинге.

#вп

Ад только начинается

В рамках курса новейшей русской прозы от «Свободного университета», проводимого Татьяны Сотниковой, прочитал недавно автофикшн-книгу Натальи Громовой «Насквозь» (в журнальном варианте напечатана в «Знамени»: часть 1 и часть 2).

И это совершенно удивительная, прекрасная книга о жизни людей, не самого автора. Автофикшн здорового человека ведь тем и отличается от автофикшна курильщика, который «делает» зацикленная исключительно на своём чересчур травмированном «Я» наша молодёжь, что он прежде всего о людях, об эпохе, о жизни вообще – вот как у Громовой в «Насквозь».

И вот оттуда отрывок, который идеально рифмуется со всей книгой:

«Судьба – она где? Как работают её сцепления? Мы не видим, как человек, взаимодействуя с другим, меняет рисунок происходящего в мире, мы видим только некий результат. Что определяет движение внутреннего механизма жизни?

Вот некий человек вошёл, как в кадр, в твою жизнь – и всё начинает меняться. Это произошло по твоему желанию? Или так должно быть? А сколько прошли мимо – как дождь или снег – и ничего не случилось. Есть ли какие-то законы, которые управляют событиями нашей судьбы?

Умная литература позволяет увидеть этот процесс подробно. Иная – затемняет и запутывает».

Ну и всё, ни добавить, ни прибавить, про умную литературу – особенно хорошо и тонко.

​​На днях закончил редактирование рассказа, который писал на один из фантастических конкурсов (о нём в следующем посте, не расходитесь), и подумал – народу же в канале прибавляется потихоньку, так почему бы снова не рассказать о своей методике редактирования готовых текстов?

Фишка этой методики в троекратном постепенном вычитывании написанного с помощью нескольких годных сервисов. На мой взгляд, полезно вычитывать-редачить текст не полностью, а именно кусками, так глаз меньше мылится. Скажем, я беру отрывок текста, равный двум страничкам Ворда, и окунаю его в:

1. «Орфограммку» – один из стариннейших настольных для писателей сервисов. Раньше разработчики предлагали, оплатив «Орфограммку» единожды (цена вопроса – 300 руб.), пользоваться для вычитки художественных текстов программой бесплатно примерно всегда. С недавних пор это самое «всегда» сократилось до срока в один год, но и то за такие смешные деньги весьма неплохо.

Неплохо, потому что позволяет через вкладку «Грамотность» обнаружить самые вопиющие орфографические и пунктуационные ошибки. А через вкладку «Красота» до кучи перебрать текст на тавтологию. Есть ещё вкладка «Качество» – но это чисто seo-шная приблуда, показывающая водность, частотность и прочую техническую ерунду, больше полезную для новичков-копирайтеров, для художественных текстов это не годится.

К вопросу тавтологии – тут важно не перебарщивать, то есть рьяно не полоть все однокоренные или даже одинаковые слова в близлежащих предложениях, фанатизм в этом деле не равен мастерству. В особенности это касается разговорной речи главных героев, где важнее выдерживать естественность, неформальность и уникальные стилистические особенности, характерные для того или иного персонажа.

Мне вычитка на тавтологию больше помогает не в прополке, а в абстрагировании от текста. Когда смотришь на него чуть отстранённо, видишь какие-то подчёркнутые сервисом слова, то как будто бы ощущаешь его объёмность, начинаешь ощущать на уровне визуальной тактильности (ну, не могу иначе выразить это чувство – у меня так). И выхватываешь все несуразности, лишние слова – весь лишний мусор в общем.

2. Поэтому тавтологическую вычитку «Орфограммки» я усиливаю вычиткой при помощи сервиса «Свежий взгляд». Этот сервис, который запросто добавляется в виде аддона в гуглдоки, позволяет вручную настроить параметры проверки на тавтологию. Например, задать объём текста, в рамках которого идёт проверка. Очень удобно, третий просев текста через «Свежий взгляд» позволяет навести окончательный лоск.

Ну и раз уж начал тему, вот ещё вдобавок:

3. Национальный корпус русского языка – сервис, который позволяет рыскать по художественным и публицистическим текстам всех наших классиков/современников в поисках похожего словосочетания.

Это сервис больше для любителей словесных экспериментов. То есть, если в голову приходит какой-нибудь интересный оборот или супер-яркая метафора, но ты сомневаешься, имеет ли она право на существование, всегда можешь сверить свою находку с тем, что приходило в голову другим писателям.
Вообще фильтров поиска по Корпусу вагон (см. на скрине) и объём собранных текстов просто грандиознейший.

4. А это простой телеграм-чат корректоров, собравший более тысячи специалистов по русскому языку. Ну, на самом деле, в большинстве своём там страждущие копирайтеры, журналисты и прочие пишущие люди, которые ежедневно приходят и задают вопросы о правильном написании того или иного предложения (в основном всё запросы по пунктуации, конечно).

Мой опыт общения в «Корректорской» показывает, что рекомендации и советы со ссылкой на правила русского языка тут приходят в течение 10 минут после обращения – так что, всячески рекомендую.

А кто какими ещё интересными сервисами для проверки текстов пользуется? Делитесь в комментариях.

А вот и обещанные анонсы двух конкурсов, в которых вы можете успеть поучаствовать с рассказами.

1. Секция фантастики Союза писателей СПб объявляет отбор фантастических рассказов в готовящийся сборник под рабочим названием «Будущее, которое хочется предсказывать».

Организаторы ждут тексты, в которых описывается относительно светлый, позитивный вариант будущего. По сеттингу возможны самые разные сюжеты, охватывающие самые разные стороны жизни общества в целом и каждого человека в отдельности: наука, техника, искусство, космос и даже романтические отношения. Но со значимыми для сюжета фантастическими элементами и без нарушений законодательства Российской Федерации.

Сборник безгонорарный, с ограниченным тиражом, будет издан за счёт Союза Писателей Спб. Всем, кто попадёт в список отобранных авторов, гарантирован авторский экземпляр.

К отбору принимаются только новые, не засвеченные тексты объёмом от 8 до 40 тысяч знаков, с пробелами (по счётчику Word). Не больше двух рассказов от одного человека, включая соавторские.

Окончание приёма: 31 января 2023 года, 23.59 по московскому времени. Тексты принимаются в формате doc или docx, без изощрений в шрифтах и форматах, иллюстраций и прочего наглядного материала. Но с указанными в верхнем углу первого листа именем и фамилией.

Отправлять тексты нужно по адресу udalinsergej@gmail.com
Результаты отбора будут известны в феврале.

2. Издательство «Астрель-СПб» запускает литературный проект «Твист» и объявляет конкурс рассказов для него.

Твист – это максимально резкий и неожиданный сюжетный поворот. Твист изумляет, шокирует читателя, ставя восприятие всего текста с ног на голову. Твист в финале – это финал-неожиданность, финал-фейерверк, яркий, блестящий и запоминающийся.

Для того чтобы ваш текст был принят к рассмотрению и дальнейшей публикации, он должен соответствовать следующим требованиям:

– Это не фрагмент, не набросок и не зарисовка, а полноценный рассказ с завязкой и финалом.
– Это не документалка, не нон-фикшен, не эссе, не описание/пересказ, а художественная проза (с героями, сюжетом и миром).
– В финале рассказа обязательно есть твист (twist ending). Твист в сюжете (plot twist) также не возбраняется, но только как дополнение (количество твистов на рассказ не ограничено).
– Объём текста не превышает 1 а. л. (40 000 знаков с пробелами).
Редакция принимает в отбор тексты любого жанра и направлений (реализм, фантастика, фэнтези, драмы, юмористические рассказы, исторические сюжеты и т. д.).

Отдельным разделом проекта будут миниатюры:

– Миниатюры – микротвисты объемом не более 2000 знаков с пробелами (но с соблюдением всех остальных требований к рассказам).

ПОРЯДОК ПРОВЕДЕНИЯ КОНКУРСА:

Прием текстов для первого сезона заканчивается 1 марта 2023 года.

15 марта объявляется лонг-лист.

1 апреля объявляется состав сборника. И это не шутка.
До 30 мая – объявляются три победителя, которые получат призы.

Все тексты, прошедшие первичный отбор, попадают в лонг-лист и публикуются на платформе «Литрес». Топ-10 лучших рассказов из лонг-листа формируют шорт-лист и публикуются не только на электронной платформе, но и в печатном номере проекта.

ПРИЗЫ

Три лучших, по мнению редакции, рассказа сезона получают, помимо публикации в печатном издании, премию конкурса – 3000 рублей каждый.

Лучший рассказ по итогам трех сезонов (по итогам года) получает гран-при конкурса – 10 000 рублей.

Также по итогам года присуждается специальный приз от премии «Рукопись года» – в этой номинации побеждает текст, отобранный жюри премии.

Присылать тексты нужно на адрес twist.astrel@gmail.com

Помимо рассказов желательно сразу указать резервные контактные данные.

#возможности #конкурсы #литература

​​Сейчас читаю книгу американки Кэтрин Зубович, доцента истории университета Буффало (штат Нью-Йорк), «Москва монументальная». Книга посвящена столичной архитектуре 20-50-х годов прошлого, и особое место в ней занимает история несостоявшегося строительства легендарной высотки Дворца Советов.

Дворец Советов – здание уникальнейшее даже в проекте. Вот каким его видели архитекторы и руководители Советской страны в начале 30-х годов: «Посетители приближаются к монументальному зданию по расширенному бульвару внизу, поднимаются по гигантской парадной лестнице и, войдя внутрь, оказываются в колоссальном помещении, вмещающем до 30 000 человек. Дворец, в котором 148 лифтов и 62 эскалатора, библиотека, насчитывающая около полумиллиона книг, амфитеатр под куполом, увенчанным стометровой статуей Ленина вместо шпиля, будет настоящим чудом» (рисунок на первом фото).

О масштабности будущей постройки говорит хотя бы то, что по расчётам архитекторов Храм Христа Спасителя мог бы целиком поместиться в главном зале дворца (сам Дворец Советов должен был занять как раз место снесённого в 1932 году дореволюционного храма).

Как бы там ни было, но перед окончательным выбором облика будущего Дворца советское руководство решило провести открытый архитектурный конкурс, результаты которого огласили в 1932 году.

С этим конкурсом связана довольно любопытная история. Дело в том, что в 30-е годы СССР был ещё не настолько плотно закупорен внутри себя от внешнего мира. И в той же архитектуре люди активно сотрудничали с западными коллегами, периодически даже выезжая для обмена опытом в США, Италию, Францию и другие страны.

Поэтому неудивительно, что конкурс на строительство Дворца Советов был совершенно открытым для иностранцев. Более того, третье место на нём занял проект молодого американского архитектора Гектора Гамильтона (рисунок его варианта Дворца – на втором фото). В качестве премии за третье место ему даже назначили награду в размере $6 000.

Всё это, однако, только присказка, а дальше начинается занятная сказка. Гектор Гамильтон, узнав о результатах конкурса, отчего-то вообразил, что он стал единственным и неповторимым победителем архитектурного конкурса, и ему вот-вот предстоит поездка в Москву с тем, чтобы начинать воплощение Дворца в жизнь.

Гамильтон связался через Амторг (была такая организация, которая занималась вопросами содействия в американо-советских торговых отношениях) с правительством СССР, чуть ли не в ультимативном виде запросив оплату дорожных расходов на путешествие до Москвы, проживание в гостинице и выдачу 1000 рублей в качестве подъёмных.

Советская сторона, видимо, в сильном замешательстве ответила телеграммой, что такие условия неприемлемы, однако, дальше уже сам Амторг (в виде троллинга, что ли, или действительно по недомыслию?) попросил у СССР рассмотреть более скромную сумму подъёмных в 500 рублей. Аргументировалось это опасением раздувания международного скандала, ведь, оказывается, «приглашение Гамильтона в СССР уже широко освещено в американской прессе».

Дальше больше – Гамильтон, будучи уже полностью уверенным в том, что он возглавляет стройку Дворца Советов, выезжает в Москву сам. В столице он был, конечно же, встречен весьма и весьма прохладно. Прояснив все нюансы недоразумения, Гамильтон настолько оскорбился отказом, что спустя год пытался подать через Амторг судебный иск против СССР на сумму $297 000 за ранее предоставленные проекты дворца. При этом Гамильтон говорил, что советское государство отказалось с ним сотрудничать из-за того, что он не захотел вступать в коммунистическую партию.

​​Вообще – это довольно любопытный штрих, который, на мой взгляд, показывает полное непонимание США того, что из себя представляли молодые Советы в то время. Непонимание, помноженное на высокомерную снисходительность огромной, стремительно развивающейся после Великой Депрессии империи. Ну, действительно, разве мог американский архитектор того времени помыслить, что кто-то мог отказать ему в строительстве башни, ему, гражданину самой передовой и богатейшей державы?

​​Пару лет назад, когда я во всей полноте открыл для себя Набокова (ну да, это было открытие неофита, я ж не филолог и не литературовед=), написал небольшую статью о том, чему мог бы научить своими текстами Набоков людей, которые только начинают писать сами.

И вот, спустя несколько лет, этот текст нашёл своё скромное место в новом номере журнале MuZa. В статье ничего особо выдающегося, никаких глубинных открытий, но наверняка кому-то поможет в чём-то разобраться, как минимум настроит на эксперимент в своих текстах.

Это пока что анонс, журнал можно заказать уже сейчас, написав об этом редактору Анне Сахновской на почту editor-muza@mail.ru. На эту же почту можно самому отправить текст рассказа, стиха или свою статью для одного из будущих номеров журнала.

Журнал не бесплатный, но по стоимости там не очень дорого, в пределах пары сотен рублей (это всё для покрытия расходов на выпуск печатного номера). Но контент вполне окупает цену.

В новом номере, например, есть рассказ Аристарха Ромашина - писателя, который родился и вырос в Иране. а потом переехал в Россию, выучил язык и сейчас отлично на русском языке пишет/разговаривает. С Аристархом я заочно знаком, одно время плотно общались, уверен, что его рассказ о своём опыте - мегаинтереснейший и увлекательнейший.

Ну и, судя по всему, остальные материалы тоже вполне себе гудские, полезные для людей пишущих - тут и что-то по сценаристике, и интервью с человеком, который проводит писательские семинары, и статьи по теме писательского мастерства.

Заглянул на сайт «Свободного университета», а там до 23 января открыт набор на весенний семестр. И среди самых разных лекций обнаружилось кое-что интересное для людей пишущих, вполне при этом условно-бесплатное (то есть требующее для поступления отправки мотивационного письма, а там уж как повезёт, одобрит лектор или не одобрит вашу кандидатуру, кто знает).

Решил поделиться годнотой, вдруг кто захочет поучиться – курсы, насколько понимаю, все онлайн, в пределах одного-двух семестров.

1. Маэстро Дмитрий Львович Быков проводит семестр «Русские инкарнации» и предлагает погрузиться в знаковые для русской истории типологические параллели – через литературу, конечно же. Программа у Быкова довольно любопытная, вот как, например, звучит одна из тем – «Олигарх в изгнании: Курбский – Меншиков — Троцкий – Березовский».

2. Курс лекций «Гид по польской (и не только) литературе», посвящённый самым ярким явлениям польской словесности — от поэтов-романтиков (А.Мицкевич, Ю.Словацкий, Ц.Норвид) до современных польских авторов (О.Токарчук, Е.Пильх, Д.Масловская).

Лекции читает Игорь Белов, поэт, переводчик, полонист, редактор-составитель и один из переводчиков антологии «Современные польские поэты», вышедшей в начале 2022 года в петербургском издательстве Ивана Лимбаха.

3. Курс «Латинский язык» – рассчитанный на 2,5 года курс теории и практики, в ходе которого преподаватель обещает научить читать на латыни речи Цицерона и бессмертные произведения Катулла, Вергилия и Горация и других авторов.

Преподаватель – Инна Карезина, филолог и философ, преподаватель древнегреческого и латыни в гимназии Н.Н. Иващенко (2005-2010).

4. Курс «Поэзия Пастернака: герменевтика и понимание поэтического текста». Цель курса – научиться читать, понимать, иными словами, интерпретировать сложный художественный текст. В качестве примеров таких текстов выбраны образцы лирики Б. Пастернака, требующие углубленного прочтения, содержащие трудности для восприятия, подчас энигматичные.

Лектор – Анна Сергеева-Клятис, доктор филологических наук, исследователь в Международном Институте изучения Холокоста.

5. Курс под загадочным названием «Коллаборативная автоэтнография уязвимости», обещающий погружение в дневниковое ведение записей о повседневном опыте уязвимости, связанной с документированием влияния войны на мирные формы жизни.

Автор курса – Борис Мельниченко, аспирант в высшей школе социальных наук в Париже (EHESS), магистр EHESS по социологии.

Ну и в целом там полно всяческих разных ещё курсов по самым разным дисциплинам, в регистре от феминизма до аналитической алгебры, полно всяких вкусных социально-политических штук.

В январском номере журнала «Знамя» опубликована моя рецензия на книгу Николая В. Кононова «Ночь, когда мы исчезли». Книга по формату на 2/3 историческая, рассказывающая о военных судьбах трёх разных людей. Вместе с тем автор пытается через их судьбы перекинуть мостик к важным для себя и для современного мира актуальным темам – типа феминизма, трансгенерационной травмы, постпамяти и т. д.

Проблема в том, что из-за хитросплетённой композиции книги все эти темы теряются на фоне большого исторического повествования, и для того, чтобы хоть как-то сплести их воедино Кононову в отдельных главках приходится в финале прямо разъяснять суть усвоенных современниками исторических уроков.

В целом книгу могу порекомендовать любителям крепко сделанной исторической беллетристики – держать сюжетом и интригой Николай Кононов умеет будь здоров, да и читается легко, без всякого напряжения. Любителям феминизма наверняка будет особенно интересна линия Веры Ельчаниновой, учительницы, христианки и феминистки, бегущей от советской власти во время войны на Запад.

Цитата из рецензии:

«По замыслу автора, все эти травмы отвечают на запросы, формулируемые в начале книги нашими современниками. Александра знакомится с историей анархистки Теи, девушки Леонида, связанной с «бабушкой русской революции» (так называли эсерку-террористку Е.К. Брешко-Брешковскую). Кутя сквозь время следит за становлением феминистских взглядов бунтарки Веры Ельчаниновой, а Иохаим Бейтельсбахер, знакомясь с жизнью отца, открывает истоки родовой травмы потери семьи.

Проблема романа в том, что за густой, разветвленной во времени-пространстве фабульной вязью связь героев с важными для автора концепциями теряется. Погружаясь в тщательно проработанные детали жизни героев, читатель забывает о тройной идейной наполненности романа. Книга — крепкое повествование, погружающее в жизненные перипетии Леонида, Веры и Ханса, но не более».

Полностью текст рецензии можно прочитать по ссылке.