— Да я сам... — запротестовал было Павка, но новый приступ боли не дал ему долго сопротивляться. Осталось покорно опереться на протянутую руку, и позволить вести себя, словно древнего старика. Павел ненавидел оказываться в таком положении.

Уже во второй раз за наступивший год Павел просыпался... не там, где хотел бы. Правда в этот раз повезло больше: он хотя бы помнил, как сюда попал. Чувствовал он себя, мягко говоря, неважно. Позвоночник болел, тело ломило... Павка выждал минут десять, давая…

— Доброе утро... — слегка мимо темы брякнул Павел, падая на удачно подвернувшийся стул, — я так понимаю, я влип...

— Ты на меня погляди. Сама опасность! К тому же я еще не совсем идиот. За просто так на людей не кидаюсь.

— Да я как-нибудь сам. Спасибо. — Павел поднялся, и тут же упал обратно, тихо рыча от злости на себя и свою болезнь. На глазах выступили слезы. От боли, от беспомощности, от того, что этот парень все видит... Корчагин ненавидел быть слабым в чьих-то глазах.…

— И то правда... спасибо... — все еще ощущая отвращение к Тиму (за то, что стоит тут, созерцает его слабость, и вообще буржуй) и к себе (за то, что такой слабый и беспомощный) Павка оперся на протянутую руку.

Барон внимательно смотрел на лицо Павла. Первое что бросилось ему в глаза, так это то, что парень умудрился побледнеть ещё сильнее. После крайне простого предложения проводить его обратно, по какой-то причине, Павел стал нервный. Трёчу даже показалось, что…

Трёч внимательно вгляделся в лицо Павла. Он не знал что именно он пытается в нём найти, но он упорно продолжал смотреть в грустные глаза. — Есть способы избежать смерти, даже когда врачи утверждают обратное, - загадочно пробормотал он. Тут же, будто очнувшись…

— Какое-то время, - неопределенно ответил барон. - Мы с нашим гостем решили пойти прогуляться. Мне не хотелось бы оставлять тебя здесь одного, поэтому ты идёшь с нами. Трёч протянул Тиму его шубу.

При виде елки, Павка замер, и начал было хлопать в ладоши как ребенок — но тут же вспомнил о том, что рядом Тим с Тречем, и подавил в себе этот порыв. Глаза у него светились. — Всю жизнь не видел наряженных елок, а вот за этот год - уже второй раз гляжу!…

Павка закатил глаза. — Дайте время, у нас тоже везде елки будут! В каждом-каждом доме, у всех без исключения!

— Еще чего! У нас все под контролем!

— О, привет, — Павел повернул голову. Внезапное отчаянье сменилось в нем совершеннейшей пустотой и апатией. Даже если бы вместо Тима перед ним сейчас встал сам Фридрих Энгельс, ему было бы, конечно, все равно и наплевать. — Да чтоб я знал. Я заснул у елки…

— Да. Мы с ним даже разговаривали, — Корчагин нервно хихикнул, вспоминая их сегодняшний разговор.

— Он сам был в аху... то есть очень удивлен, — к счастью или к сожалению, Павка в упор не замечал необычного цвета глаз Тима - он и так видел только одним глазом и не очень хорошо, а шок от недавних событий отбил желание стараться смотреть на этот мир, —…

— Пойду, — согласился Корчагин, не особо вдумываясь в то, куда и зачем его зовут. По-стариковски кряхтя он медленно поднялся с лестницы, проигнорировав протянутую руку.

И вновь Трёч с трудом сдерживался лишь бы открыто не пялиться на Павла. В общем и целом Трёчу было всё равно кто и как ест, даже если человек сидел с ним за одним столом. Вот только Павел выглядел настолько напряжённым, что игнорировать его состояние было…

Трёч потёр переносицу, активно пытаясь скрыться за газетой. — Тим, - негромко обратился он к мальчику, - будь любезен, похлопай Павла по спине пока сдоба не задушила его.

Ещё несколько раз тонкие пальцы провели по спине Павла, после чего барон сделал шаг назад. Павел явно выглядел уже лучше. Он перевёл взгляд на напуганного Тима. Он аккуратно погладил Тима по голове, чтобы успокоить мальчика. -- Мальчики, успокойтесь. Тим…