Корчагин осоловело посмотрел на Тима. — Чего это... он?.. я что-то смешное сказал? Ситуация злила, и одновременно смешила. Павка сам еле сдерживался, чтоб не последовать примеру противника.

Павка вскипел: замечания о здоровье всегда больно его ранили. И, уже не отдавая себе отчета в своих действиях, Корчагин накинулся на Треча, пытаясь повалить того на снег (не выходило, ибо весил Павел поменьше)

Павел с шипением опустил руку в ближайший сугроб. — Это что... сейчас было... Ломота и боль в теле нарастали...

— Отпустите... — пробормотал Павка. Чертовски хотелось вырваться, но увы! — организм его с недавних пор на всякие потрясения реагировал остро. Вот и сейчас: спина болит, голова кружится, зрение плывет... попробуй, вырвись. Так что Тречу, можно сказать, крупно…

В молчании троица дошла обратно до избы. Когда они зашли в помещение Трёч отпустил Тима и поставил Павла поближе к стене. Когда он убедился, что оба ровно стоят на земле без единого шанса на внезапный обморок, он снял шубу и уверенным шагом отправился на…

— Да я сам... — запротестовал было Павка, но новый приступ боли не дал ему долго сопротивляться. Осталось покорно опереться на протянутую руку, и позволить вести себя, словно древнего старика. Павел ненавидел оказываться в таком положении.

Уже во второй раз за наступивший год Павел просыпался... не там, где хотел бы. Правда в этот раз повезло больше: он хотя бы помнил, как сюда попал. Чувствовал он себя, мягко говоря, неважно. Позвоночник болел, тело ломило... Павка выждал минут десять, давая…

— Доброе утро... — слегка мимо темы брякнул Павел, падая на удачно подвернувшийся стул, — я так понимаю, я влип...

— Ты на меня погляди. Сама опасность! К тому же я еще не совсем идиот. За просто так на людей не кидаюсь.

— Да я как-нибудь сам. Спасибо. — Павел поднялся, и тут же упал обратно, тихо рыча от злости на себя и свою болезнь. На глазах выступили слезы. От боли, от беспомощности, от того, что этот парень все видит... Корчагин ненавидел быть слабым в чьих-то глазах.…

— И то правда... спасибо... — все еще ощущая отвращение к Тиму (за то, что стоит тут, созерцает его слабость, и вообще буржуй) и к себе (за то, что такой слабый и беспомощный) Павка оперся на протянутую руку.

Барон внимательно смотрел на лицо Павла. Первое что бросилось ему в глаза, так это то, что парень умудрился побледнеть ещё сильнее. После крайне простого предложения проводить его обратно, по какой-то причине, Павел стал нервный. Трёчу даже показалось, что…

Трёч внимательно вгляделся в лицо Павла. Он не знал что именно он пытается в нём найти, но он упорно продолжал смотреть в грустные глаза. — Есть способы избежать смерти, даже когда врачи утверждают обратное, - загадочно пробормотал он. Тут же, будто очнувшись…

— Какое-то время, - неопределенно ответил барон. - Мы с нашим гостем решили пойти прогуляться. Мне не хотелось бы оставлять тебя здесь одного, поэтому ты идёшь с нами. Трёч протянул Тиму его шубу.

При виде елки, Павка замер, и начал было хлопать в ладоши как ребенок — но тут же вспомнил о том, что рядом Тим с Тречем, и подавил в себе этот порыв. Глаза у него светились. — Всю жизнь не видел наряженных елок, а вот за этот год - уже второй раз гляжу!…

Павка закатил глаза. — Дайте время, у нас тоже везде елки будут! В каждом-каждом доме, у всех без исключения!

— Еще чего! У нас все под контролем!

— О, привет, — Павел повернул голову. Внезапное отчаянье сменилось в нем совершеннейшей пустотой и апатией. Даже если бы вместо Тима перед ним сейчас встал сам Фридрих Энгельс, ему было бы, конечно, все равно и наплевать. — Да чтоб я знал. Я заснул у елки…

— Да. Мы с ним даже разговаривали, — Корчагин нервно хихикнул, вспоминая их сегодняшний разговор.

— Он сам был в аху... то есть очень удивлен, — к счастью или к сожалению, Павка в упор не замечал необычного цвета глаз Тима - он и так видел только одним глазом и не очень хорошо, а шок от недавних событий отбил желание стараться смотреть на этот мир, —…