Ирония-шмирония. Опишу компактно, а кто возжелает нюансов — рекомендую книгу Roger Kreuz “Irony and Sarcasm”.

Словесная ирония (verbal irony) — это когда буквальное значение слов ровно противоположно смыслу, который хотят донести.

Когда Стивенсон пишет про стену, приветливо усаженную шипами, он на самом деле не считает, что это «приветливо» — ровно наоборот. Вроде просто. Почему же значение «иронии» так размазалось? Потому что есть другие её виды!

2. Сократическая ирония: человек притворяется глупым, вскрывая невежество собеседника уточняющими вопросами.

3. Ситуационная ирония: ситуация предполагает ожидания, и они не сбываются, смешным, жестоким или странным образом (шутка про человека, который загадал себе не умереть девственником, поэтому джинн сделал его бессмертным).

4. Ирония судьбы (сosmic irony): высшие силы или неконтролируемые обстоятельства ведут героя к плохому исходу, даже если он «не заслуживал» его, сделав все правильно. Да, в фильме «Ирония судьбы» нет настоящей иронии судьбы.

5. Драматическая ирония: когда читатель/зритель знает что-то сюжетно важное, а персонаж текста/фильма/спектакля этого не знает.

6. Историческая ирония: ожидания специалиста по какому-то вопросу «сбываются наоборот» спустя очень долгое время. («Кино — изобретение, у которого нет будущего» — сказал Луи Люмьер, изобретя кино).

7. Романтическая ирония (не от «романтики», а от «эпохи романтизма») — ирония автора, который подчеркивает, что произведение — просто вымысел. Сломы 4-й стены и т.д.

Ещё выделяют ironic attitude, но поля этого канала слишком малы.

На «Топологии письма» мы это всё распутывали, и выпускница этого курса Настя почти угадала вчерашнее распределение иронии и сарказма. Математика подвела. Если Тимур говорит о «3+3», там «3+3», а не «4+2». А полностью угадали Тимуроки-студентки Тоника и Таня, которых «Топология» ещё только ждёт.

А что же такое сарказм? А сарказм — та же словесная ирония («говорю не то, что думаю»), но доведённая до оскорбительного градуса. Сарказм должен быть обидным, поэтому должен быть направленным — на конкретного человека или группу лиц. Шипы настенные обидеться ж не могут.

Ответы на вчерашнее

#1 «Избушка эта для детского секса в дождливые дни» — ирония, рассказчик так не считает, дети не оскорблены.

#3 «Интеллект ниже бутербродного». Технически невозможно, поэтому не имелось в виду всерьёз + направленная оскорбительность. Сарказм.

#4 Приветливые шипы — ирония (никто не оскорблен).

#5 Баскетболист-как-бы-животное. Никакие зоозащитники в Даллас не приезжали + адресное оскорбление. Сарказм.

#6 Безглазые топ-архитекторы: сарказм, тут явно оскорбляют группу лиц.

#2 Самый неоднозначный пример: оскорбляет ли кого-то, что вино неотличимо от кошачьей мочи? Виноделов, может быть? То самое единственное расхождение во мнениях между мной и Настей — может, зря я тут придрался?

С одной стороны, Настя в винах понимает больше моего, и виноделы обидеться гипотетически могли бы. С другой, я живу в винодельной стране и что совиньоны способны пахнуть кошачьей мочой, засвидетельствовать могу. Да и «научить кошку» — неординарное достижение, бизнес-смекалочка.

Думаю, когда оскорбительность надо подтверждать аналитически, это не оскорбление. Потому #6 — ирония, а не сарказм.

Конечно, границы нормы тут подвижны. Что раньше считалось злым сарказмом, теперь могут посчитать лёгкой иронией.

Профессор Роджер К. даже пишет, что «быть ироничным» стало социально одобряемым качеством, раз в дейтинговых онлайн-профилях част такой запрос.

Спасибо за ваши комментарии! Итог: иронию от сарказма отличают, но не все и не всегда :)

#топология_письма

Внимание, потенциально выгодное объявление! Для тех, кто текстописательские курсы (не мои) проходил, собирается проходить или даже и не собирается.

Мы ищем способы усовершенствовать «Тимуроки» и проводим соответствующие исследования.

Хочется вас порасспрашивать 50-60 минут (целое онлайн-интервью, ага — Zoom, Телеграм, где вам удобнее) и за это подарить бесплатную консультацию, дать доступ к какому-нибудь тайному курсовому контенту, текст отрецензировать, в общем, что-то классное сделать.

(расспрашивать вас буду не я, а специально обученные учёные-интервьюеры — да, бывают и такие, природа удивительна)

Чем быстрее и успешнее закончится исследование, тем раньше я снова начну побольше писать в этот канал. Это один из интервьюшных вопросов: «О чем бы вам хотелось в @timuroki читать?»

Отметьтесь, пожалуйста, по этой ссылке — и учёные профессоры касдевологии с вами свяжутся. А я порадуюсь.

P. S. Кошка Венера — не фейк от нейросети, а настоящая.

P. P. S. Если хотите что-то уточнить про интервью или награды за него, пишите @anykeen

Как только этот вопрос из детской книжки Маяковского переносится во взрослую писательскую работу, становится больно.

Мы же часто не знаем, что такое «хорошо» и что такое «плохо» применительно к тексту. Вот процесс письма и бесит: не устраивает твой черновик, но чем именно? Как улучшать, когда не знаешь, что именно исправлять?

Собственно, потому и трудно «писать хорошо»: многовато неопределенности, на каждом шагу выбираешь.

Два пути установить «хорошо» и «плохо»: пройти подходящее обучение (это долго) или разобраться самостоятельно, читая и сравнивая (это ещё дольше).

Короткого пути нет :( «Критерии качества» затрагивают и грамматику, и стилистику, и логику, и прагматику (задачи автора), и кое-что ещё. Краткосрочными «интенсивами» такую территорию не охватить, и когда меня просят провести двухдневный тренинг, я говорю: «Извините, но это бессмысленно».

Порой текст строится по формуле, заранее известны его задачи, аудитория, жанровые и стилистические параметры, тема и содержание — и тогда чуть проще: критерии понятнее.

А всё неформульное — сплошной критериальный облом, там и Маяковский хныкал, что изводишь единого слова ради / тысячи тонн словесной руды.

Что делать, если учиться некогда, а писать надо?

Переходить от четкого «хорошо/плохо» к субъективному «нравится/не нравится». И закладывать больше времени на переделки. Ведь любая творческая работа — это циклы «расширяем, потом сужаем».

Допустим, нужен классный заголовок. Фаза расширения: я придумываю семь заголовочных вариантов, один за другим. Фаза сужения: отбрасываю слишком длинные, недостаточно понятные и те, что просто не нравятся. Остаётся три заголовка. Запоздало вспоминаю, что надо использовать определенное ключевое слово. Опять сужение (выкидываю эти три), расширение новыми вариантами, потом последнее сужение до итогового заголовка.

Когда застреваете на середине фразы и пытаетесь подобрать ёмкое сравнение или эпитет, происходит то же самое. И на других уровнях работы с текстом (выбор слова, темы, фактуры, структуры, …) Сначала варианты расширяют пространство возможного, потом вы сужаете его до итогового варианта.

Придумывания, как может быть, и решения, что из этого выбрать/выкинуть, — основные энергозатраты автора. Туда все силы и уходят.

«Хороший автор сразу рождает наилучший вариант» — заблуждение и источник завышенных ожиданий. И фрустрации, когда ожидания не сбываются.

Чтобы улучшать, используя интуитивный метод «нравится/не нравится», нужно терпение, нужно планировать несколько редакторских подходов. Помните, у вас не одна попытка — вы же не скульптор, способный непоправимо отломить нос почти готовой статуе.

Внутритекстовых приёмов, которые всегда меня радуют, мало. Один из них — синтаксический символизм. Форма, которая «отражает» смысловое содержание, структурно соответствует ему.

Булгаковский несчастный случай, резкий, отрывистый, симметричный для обеих ног:

Я был свидетелем. Верите — раз! Голова — прочь! Правая нога — хрусть, пополам! Левая — хрусть, пополам!

Джойсовский плавный подъём воды:

Вода будет подниматься дюйм за дюймом, покрывая траву и кусты, покрывая дома и деревья, покрывая памятники и вершины гор.

(каждая следующая часть — больше/длиннее предыдущей).

А вот словоформы для «пьяный человек пытается разуться»:

Серёжа осуществляет обычную входную возню, которую всегда осуществляет входящий человек, – возится, возится. Возится с курткой (её рукава не очень-то подчиняются), возится с повешением куртки на вешалку (она не вешается, потому что вся вешалка занята другой верхней одеждой), пытается снять обувь, она далеко не сразу снимается, потому что шнурки запутываются, и Серёжа нелепо скачет на одной ноге, пытаясь развязать шнурки, и они от его скакания только ещё больше затягиваются, и он просто стаскивает обувь с ноги, насильно стаскивает, через сопротивление, и потом долго пытается, держа в руках обувь, развязать ненавистные, неподчиняющиеся шнурки, и у него сначала плохо получается, а потом к нему всё же приходит успех, и он снимает другую обувь с другой ноги уже относительно легко, или как это лучше сказать, «снимает обувь» – это ведь можно сказать только об обоих предметах обуви, «снимает обувь» – это ведь когда человек просто снимает всю обувь, которая на нём, то есть оба предмета обуви, а когда он сначала снимает только один предмет обуви и борется с ним, то тут нельзя сказать «снимает обувь», потому что обувь – это оба предмета обуви, а когда человек мучительно борется с одним предметом обуви, нельзя сказать – «он снимает обувь», он снимает не обувь, а только один предмет обуви, в общем, наверное, нельзя сказать «он снимает с одной ноги одну обувь, а с другой ноги другую обувь», обувь – это сразу всё вместе, а когда по отдельности…

(Дмитрий Данилов)

Синтаксис мучительно длинный, повторяет, петляет, запутывает, возится. Нетрезвое ж сознание!

Любопытно, да? Проделайте упражнение и попробуйте написать собственную синтаксически-символическую фразу о чем угодно.

Подсказка: проще всего играть с симметрией-асимметрией частей или размером (добавлю один такой пример комментарием).

#триг_ма

«Это слишком сложный литературный приём, мне в моих текстах такие не нужны».

Вообще, да, сложный, навыка требует. Но про это у меня есть две сопутствующих мысли.

Мысль первая, про «нужен» и «не нужен». Верно оценить, какие языковые фокусы вам нужны, а какие излишни — суперсложно. Жизнь непредсказуема, коммуникации в ней непредсказуемы.

Живёте год без сарказма, а завтра он понадобится, чтобы поставить на место коллегу, который берега потерял.

Пишете отчёты без аналогий и метафор, а послезавтра надо объяснить ребёнку сложное явление.

Ограничивать себя «функциональными текстами» — недальновидно. Чем больше умеешь, тем неожиданных задач можешь решить, иногда и синтаксический символизм пригодится.

Мысль вторая, про слишком и не слишком сложное.

Любое обучение — это градиент, а не две секции «посильное» и «непосильное». Делаешь простое, пока не начинает получается, потом переходишь к более сложному, потом к ещё более сложному.

Кто перетерпел все неудачные попытки, тот и научился.

Вот как это объясняет арт-директор Людвиг Быстроновский https://youtu.be/hIw00tzsTTs?si=AwAkZLHJ8wCIu85y

Язык никогда не идеален, ведь его фундаментальное свойство — варьироваться, плодить синонимы и альтернативные формы. Поэтому:

- писатель может придумать 50 вариантов одной формулировки и выбрать тот, что ему по вкусу, и это будет не объективно «лучший» вариант, а субъективно выбранный;
- читатель выбирает не «лучших» авторов, а тех, что ему по вкусу;
- учитель словесности редко говорит «вот так лучше всего, делайте вот так». Чёткие однозначные указания — радость для изучающих грамматику, основы языка. Зайди чуть дальше — влипнешь в то самое «50 правильных вариантов, как выбрать?»

И ритуальное воззвание к оракулу-Розенталю вам не поможет. Да, он писал про 10 критериев хорошей речи… «правильность, точность, сжатость, простота, логичность, ясность, чистота, живость, богатство и благозвучие». А что вариативность языка всегда найдёт способ укусить прескриптивиста за жопу — не писал. Он же Розенталь, а не Раневская.

Например, «живость» может мешать и логичности, и точности, и правильности. В живой речи люди пропускают слова и комкают фразы. Путаются, сами себе противоречат. Нарушение правил вообще бывает выразительным приемом, см. душераздирающее «Снова приходила Алиса но я ее не пустил уходи гаварю я не желаю тибя видеть» в финале «Цветов для Элджернона».

«Богатство речи» аналогично конфликтует с её сжатостью и простотой. «Отсутствие лишних слов, повторов», ха! Какие именно слова — лишние, ясно не всегда, ой не всегда. И я знаю десяток вариаций того, как повторы усиливают фразу, поделюсь при случае.

В общем, преподаватель, если он что-то понимает, идёт с учеником к точке «А теперь воспитывай свой вкус и сам решай, как лучше». Это, конечно, дружелюбное выталкивание из зоны комфорта.

И доходят туда не все: многие ж хотят противоположного — прийти в точку «Показали все лучшие рецепты, и мне теперь по ним легко готовить».

Она-то в зоне комфорта и путь к ней хорошо продаётся, даже немного жаль, что её не существует :)

Рубрика «Слова, которые используют криво».

«Приоритеты». Корень “prior” означает «первый». Соответственно, приоритетом может быть только что-то одно. Не предлагаю называть второе по значимости секундуритетом, а третье терциуритетом, но уравнивать их с первым по значимости — нелогично.

«Функционал» (в значении «функциональность»). Это разные слова с разными значениями, подробнее см. тут.

Эти тегераки меня уже порядком утомили.

Хорошая книга: “If you want to write” Бренды Уланд.

Увы, не переведена, но для читающих на английском — терапевтичное произведение, написанное с нескрываемой любовью к читателю. О том, как писать свободнее и как быть свободнее.

Перевел три абзаца:

Как в нас умирает творческий импульс? Учитель языка, отметивший синей ручкой на полях твоего сочинения «Банально, переписывай», помог его убить. Критики убивают его, твоя семья. Семьи — знатные убийцы творческого импульса, особенно мужья. Старшие братья глумятся над младшими и убивают его. Среди американцев* вообще укоренилась привычка «подшучивать», приводящая к тому, что всем стыдно показать хоть малейший азарт, задор или искреннее чувство по любому поводу.

*(не только среди них)

<…>

Кто точно знает, что он хорош или талантлив? Никто. Мы даже не знаем, кто мы или как устроены наши жизни. Но в том и суть: у всех в мире — равновеликое ощущение внутренней значимости, огня, божественного начала внутри. Трагедия в том, что либо люди подавляют этот огонь, не веря в него и не используя его; либо пытаются доказать миру и себе, что обладают им… но доказывают не искренне и всерьёз, а показушно и эгоистично, через какие-то второстепенные вещи — деньги, власть или популярность.

<…>

Я обнаружила, что многие одаренные люди настолько боятся написать плохой рассказ, что месяцами не могут выдавить из себя хотя бы одно предложение. Что следует сказать таким людям: «Выясните, насколько плохой рассказ вы можете написать. Узнайте, насколько скучными можете быть. Давайте. Это будет забавно и интересно. Я дам вам десять долларов, если вы сумеете написать нечто совершенно скучное от начала и до конца!» И, конечно, никто так не может.

Последняя техника — инверсия ожиданий — довольно известна. Когда всё не можете начать, решайте: «Сейчас я буду писать полнейшую херню», ну и начинайте её писать, азартно и безответственно. Через пару абзацев переходите к редактированию херни, а там — слово за словом — и остальное допишется.

Немного завис, делая для вас контент-план. Продолжу, конечно, писать про языковые приёмы и психологию письма/коммуникации. А что бы вы охотнее читали среди этих четырёх вариантов? Проголосуйте, пожалуйста, голосовалка будет ниже. Дополнительные просьбы — в комментарии!

1. Раскрытие вопросов из книжки «100 вопросов про твой текст» (см. картинку выше и блог «Тимуроков», где уже 10 вопросов раскрыто)

2. Заметки по ходу экспериментов с LLM (нейросетями) — ChatGPT, Клод и другими. «Что они дают и не дают пишущему человеку?»

3. Заметки по ходу создания «курса для редакторов». Раньше осени не начну его делать, но предварительных мыслей накопилось.

4. Заметки по ходу создания «курса делового письма» (для пишущих на работе). То же самое: раньше осени не, но.