Хотя, как мы помним, "Этого бессмертного" Желязны я перечитывала по наводке Галины Юзефович, оказалось, что это абсолютный триумф Анастасии Завозовой - в том смысле, что она всегда говорит, что книги надо дочитывать, потому что вдруг да удивят. И в данном случае ровно так и вышло. Удивила.
Итак. Пост-апокалипсис, земляне рванули-таки черт знает сколько ядерных бомб, жить можно на островах, а в глубинах материков сплошь мутанты и места, куда не надо ходить. На Землю с экскурсионными целями толпой валят синекожие высококультурные веганцы, воспринимая всю планету, как мы сейчас развалины Колизея, плюс кока-кола и земные женщины им просто башку сносят. Большинство землян при этом уехали на колонизированные веганцами планеты и там вовсю работают обслугой, а те, кто остались на планете, организовались в Сопротивление и хотят все отстроить и снова заселить.
И все это служит фоном для истории бессмертного то ли мутанта, то ли бога, то ли полубога из Греции, который нанизывает имена и легенды и то создаёт то самое Сопротивление, то бросает.
До определённого момента я читала и думала, что нет, деньги на ветер, надоели мне эти мрачные печорины сил нет, лучше бы "Князя света" перечитала.
Потом ощутила каждой клеточкой, что трагедия древнегреческих мифов в текучем взаимопроникновении хаоса и порядка, и в том, что стороны суть одно и то же: как у Достоевского, когда почти святые и мерзавцы понимают друг у друга каждую потаенную мысль и каждое движение души с полуслова, с полувзгляда.
Потом думала с уничижительной интонацией, что человечество какой-то бракованный вид, раз мы всю свою историю строим как вечную борьбу.
И только к концу книги у меня наконец застегнулось, что роман про то, что да, наша культура и история много веков уже борьба, но при этом каждая жизнь, которая вписана в этот круговорот - уникальная, и с вкраплениями счастья, и вполне себе достойный предмет восхищения и любования. По-моему, в юности я читала про другое, про героизм, стоицизм, мужество и победу, - теперь скорей про лотерею, и вдруг да повезет. И ещё это совершенно прям захватывающая история о том, как сломанное срастается (или не срастается). Как новое вырастает из умершего, и как всем в конце концов нужно разное.
*всё равно "Князя света" люблю больше, плюс "Этот бессмертный" прочитался не столько про обещанную Грецию, сколько про весь род людской, но книга правда отличная. Заодно поняла, что Желязны действительно много думал о разных версиях бессмертия, от романа к роману, и что отдельно в этом с удовольствием поковыряюсь.
#FantasyAndSciFi
Итак. Пост-апокалипсис, земляне рванули-таки черт знает сколько ядерных бомб, жить можно на островах, а в глубинах материков сплошь мутанты и места, куда не надо ходить. На Землю с экскурсионными целями толпой валят синекожие высококультурные веганцы, воспринимая всю планету, как мы сейчас развалины Колизея, плюс кока-кола и земные женщины им просто башку сносят. Большинство землян при этом уехали на колонизированные веганцами планеты и там вовсю работают обслугой, а те, кто остались на планете, организовались в Сопротивление и хотят все отстроить и снова заселить.
И все это служит фоном для истории бессмертного то ли мутанта, то ли бога, то ли полубога из Греции, который нанизывает имена и легенды и то создаёт то самое Сопротивление, то бросает.
До определённого момента я читала и думала, что нет, деньги на ветер, надоели мне эти мрачные печорины сил нет, лучше бы "Князя света" перечитала.
Потом ощутила каждой клеточкой, что трагедия древнегреческих мифов в текучем взаимопроникновении хаоса и порядка, и в том, что стороны суть одно и то же: как у Достоевского, когда почти святые и мерзавцы понимают друг у друга каждую потаенную мысль и каждое движение души с полуслова, с полувзгляда.
Потом думала с уничижительной интонацией, что человечество какой-то бракованный вид, раз мы всю свою историю строим как вечную борьбу.
И только к концу книги у меня наконец застегнулось, что роман про то, что да, наша культура и история много веков уже борьба, но при этом каждая жизнь, которая вписана в этот круговорот - уникальная, и с вкраплениями счастья, и вполне себе достойный предмет восхищения и любования. По-моему, в юности я читала про другое, про героизм, стоицизм, мужество и победу, - теперь скорей про лотерею, и вдруг да повезет. И ещё это совершенно прям захватывающая история о том, как сломанное срастается (или не срастается). Как новое вырастает из умершего, и как всем в конце концов нужно разное.
*всё равно "Князя света" люблю больше, плюс "Этот бессмертный" прочитался не столько про обещанную Грецию, сколько про весь род людской, но книга правда отличная. Заодно поняла, что Желязны действительно много думал о разных версиях бессмертия, от романа к роману, и что отдельно в этом с удовольствием поковыряюсь.
#FantasyAndSciFi
Клянусь, совершенно случайно грехопала в сторону книги Гаррета Райана "Обнаженные статуи, толстые гладиаторы и боковые слоны. Необычные истории о жизни в Древней Греции и Риме".
Теперь меня распирает от новых знаний, и я ничего не могу с собой поделать, так что делюсь здесь.
#Нонфикшен #nonfiction #Культурненько
Теперь меня распирает от новых знаний, и я ничего не могу с собой поделать, так что делюсь здесь.
#Нонфикшен #nonfiction #Культурненько
Итак, начнём с вопроса штанов.
Да, нормальные граждане в Греции штанов не носили, а если находился извращенец, то смотрели косо, потому что он напоминал ненавистных персов (наверно, древнегреческие бабушки с завалинки прекращали лузгать семечки и шамкали ему вслед, что он сатанист и совсем стыд потерял).
В Риме получилось побойчее, поскольку Галлия, как мы помним из Цезаря, конечно, разделена на три части, - но это явно не главная её черта, если планируешь завоевание. Наверняка зимой во всех трёх частях солдатам без штанов было чертовски холодно в своих тогах, так что солдаты доооолго терпели, но потом сдались первыми. И понеслась...
"На протяжении IV столетия, по мере того как солдаты вводили военную одежду в моду в политических кругах, мирные жители начали менять туники на брюки. К концу века эта практика стала настолько распространенной, что ношение брюк в Риме запретили императорским указом. Любой мужчина, замеченный в вызывающем одеянии, подлежал аресту, его лишали имущества (видимо, и штанов тоже) и отправляли в вечное изгнание. Однако процесс уже было не остановить. Через несколько десятилетий сенаторы стали носить брюки даже в присутствии императора."
#nonfiction #Нонфикшен #Культурненько #цитатное
Да, нормальные граждане в Греции штанов не носили, а если находился извращенец, то смотрели косо, потому что он напоминал ненавистных персов (наверно, древнегреческие бабушки с завалинки прекращали лузгать семечки и шамкали ему вслед, что он сатанист и совсем стыд потерял).
В Риме получилось побойчее, поскольку Галлия, как мы помним из Цезаря, конечно, разделена на три части, - но это явно не главная её черта, если планируешь завоевание. Наверняка зимой во всех трёх частях солдатам без штанов было чертовски холодно в своих тогах, так что солдаты доооолго терпели, но потом сдались первыми. И понеслась...
"На протяжении IV столетия, по мере того как солдаты вводили военную одежду в моду в политических кругах, мирные жители начали менять туники на брюки. К концу века эта практика стала настолько распространенной, что ношение брюк в Риме запретили императорским указом. Любой мужчина, замеченный в вызывающем одеянии, подлежал аресту, его лишали имущества (видимо, и штанов тоже) и отправляли в вечное изгнание. Однако процесс уже было не остановить. Через несколько десятилетий сенаторы стали носить брюки даже в присутствии императора."
#nonfiction #Нонфикшен #Культурненько #цитатное
Ну, как мы понимаем, одежда не полностью формирует лук сенатора, консула или императора - им нужна ещё причёска и борода либо бритье.
Итак.
"Юлий Цезарь, отличавшийся тщеславием, всегда появлялся на публике с зачесом – длинной прядью, скрывающей залысины – и гладко выбритыми щеками" - мама дорогая, Дональд Трамп же! Теперь только я оценила идею!!!
"Октавиан Август каждое утро уделял несколько минут бритью и стрижке волос, причем над этой задачей одновременно трудились три цирюльника." - хм. Здесь нам явно есть ещё к чему стремиться, а то мы носимся с маникюром и педикюром в 4 руки, как будто человечество вчера придумало.
"Один греческий диктатор опасавшийся, что ему перережут горло, натренировал дочерей соскабливать ему щетину докрасна раскаленной ореховой скорлупой."
Неужели это работает???
Ничего теперь так не хочется, как раскалить скорлупу и поскоблить кого-нибудь для эксперимента.
Избавление от волос на атлетическом теле тоже не так уж однозначно. То есть вот когда я читала про то, как Галеаццо Мария Сфорца, не подозревая, что его через пару часов убьют, натягивал чулки на безволосые, по античному образцу, ноги - возможно, он все-таки немножко округлил.
"Именно во времена Римской империи многие мужчины частично или полностью избавлялись от волос на туловище. Например, император Отон запомнился тем, как усердно старался придать гладкость всему телу."
Тем не менее, судя по всему, это было скорее единичным случаем, чем повсеместным обязательным правилом. Да, римляне соглашались, что "джентльмены ... могут и обязаны приводить в порядок подмышки" (поэтому в банях в обязательном порядке дежурил специальный ощипыватель подмышек), "но только последний негодяй может пасть столь низко, чтобы брить ноги."
*вот при этом хочу заметить, что если б про Галеаццо Марию в том томе про Сфорца и Медичи не было пассажа про атлетическое безволосое тело, а чулки бы он натягивал на нормальные волосатые итальянские ноги, градус трагедии резко упал бы. Хотя всё к одному, он же и был последний негодяй?
#nonfiction #Нонфикшен #Культурненько #цитатное
Итак.
"Юлий Цезарь, отличавшийся тщеславием, всегда появлялся на публике с зачесом – длинной прядью, скрывающей залысины – и гладко выбритыми щеками" - мама дорогая, Дональд Трамп же! Теперь только я оценила идею!!!
"Октавиан Август каждое утро уделял несколько минут бритью и стрижке волос, причем над этой задачей одновременно трудились три цирюльника." - хм. Здесь нам явно есть ещё к чему стремиться, а то мы носимся с маникюром и педикюром в 4 руки, как будто человечество вчера придумало.
"Один греческий диктатор опасавшийся, что ему перережут горло, натренировал дочерей соскабливать ему щетину докрасна раскаленной ореховой скорлупой."
Неужели это работает???
Ничего теперь так не хочется, как раскалить скорлупу и поскоблить кого-нибудь для эксперимента.
Избавление от волос на атлетическом теле тоже не так уж однозначно. То есть вот когда я читала про то, как Галеаццо Мария Сфорца, не подозревая, что его через пару часов убьют, натягивал чулки на безволосые, по античному образцу, ноги - возможно, он все-таки немножко округлил.
"Именно во времена Римской империи многие мужчины частично или полностью избавлялись от волос на туловище. Например, император Отон запомнился тем, как усердно старался придать гладкость всему телу."
Тем не менее, судя по всему, это было скорее единичным случаем, чем повсеместным обязательным правилом. Да, римляне соглашались, что "джентльмены ... могут и обязаны приводить в порядок подмышки" (поэтому в банях в обязательном порядке дежурил специальный ощипыватель подмышек), "но только последний негодяй может пасть столь низко, чтобы брить ноги."
*вот при этом хочу заметить, что если б про Галеаццо Марию в том томе про Сфорца и Медичи не было пассажа про атлетическое безволосое тело, а чулки бы он натягивал на нормальные волосатые итальянские ноги, градус трагедии резко упал бы. Хотя всё к одному, он же и был последний негодяй?
#nonfiction #Нонфикшен #Культурненько #цитатное
Не расслабляйтесь, будете со мной страдать и дальше: про еду, медицину и домашних питомцев (нет, такс у них не было).
Я пропустила 31 мая, день рождения Джона Коннолли, но срочно исправляюсь, потому что со своей серией про детектива Чарли Паркера он звезда моих очей, да и "Книга потерянных вещей" (этакая очень готическая сказка для подросших детей, про поиски младшего брата в волшебной стране, а ля "Лабиринт") тоже очень, очень даже.
То есть в целом, конечно, забавно, что пока американские авторы пишут детективы про Ирландию, ирландский нанизывает истории-триллеры, действие которых разворачивается и в лесах штата Мэн, и в болотах возле Нового Орлеана, - но выходит у него здорово.
Там прямо уж цикл так цикл, романов 20 про этого самого детектива, у которого то маньяк дочь и жену убьёт, то другой маньяк к уже новой любимой подбирается, то ещё много чего произойдёт - в основном, ясен пень, невеселого, но для читателя сплошной драйв.
На каком-то томе даже такой тупой читатель, как я, начинает соображать, что триллеры эти с мистикой, и всё не просто так, и детектив Чарли Паркер не такая уж классическая единица условного Брэда Питта в условном фильме "Семь" - но пока вы доберётесь до этого тома, Коннолли вам раз пять ответит на вопрос, где проходит грань между предопределенностью, свободой, судьбой и нашими решениями, и очень неплохо ответит. Мне лично он из своей Ирландии, рассказывая про маньяков и падших ангелов, умудрился сказать очень важные вещи, за что ему большое спасибо.
Итак, если хотите ужасные ужасы и мораль, и не настаиваете на чувстве юмора у рассказчика, прямо советую.
#КтоРодилсяВВоскресенье
То есть в целом, конечно, забавно, что пока американские авторы пишут детективы про Ирландию, ирландский нанизывает истории-триллеры, действие которых разворачивается и в лесах штата Мэн, и в болотах возле Нового Орлеана, - но выходит у него здорово.
Там прямо уж цикл так цикл, романов 20 про этого самого детектива, у которого то маньяк дочь и жену убьёт, то другой маньяк к уже новой любимой подбирается, то ещё много чего произойдёт - в основном, ясен пень, невеселого, но для читателя сплошной драйв.
На каком-то томе даже такой тупой читатель, как я, начинает соображать, что триллеры эти с мистикой, и всё не просто так, и детектив Чарли Паркер не такая уж классическая единица условного Брэда Питта в условном фильме "Семь" - но пока вы доберётесь до этого тома, Коннолли вам раз пять ответит на вопрос, где проходит грань между предопределенностью, свободой, судьбой и нашими решениями, и очень неплохо ответит. Мне лично он из своей Ирландии, рассказывая про маньяков и падших ангелов, умудрился сказать очень важные вещи, за что ему большое спасибо.
Итак, если хотите ужасные ужасы и мораль, и не настаиваете на чувстве юмора у рассказчика, прямо советую.
#КтоРодилсяВВоскресенье
#КтоРодилсяВВоскресенье
А сегодняшний именинник - маркиз Донасьен Альфонс Франсуа де Сад, - и, как я и обещала, пару слов про него скажу.
Ну-с, не каждому графоману удастся войти в историю и дать своё имя целой концепции о возможной психологической взаимосвязи удовольствия и причинения/получения боли, так что в этом смысле он и так крут и в моих репликах не нуждается.
Читать его изрядно трудно и ооочень нудно, потому что мало того, что описания оргий гипертрофированно корявы, монотонны, однообразны и избыточны в смысле количества участников (кто-то посчитал, сколько несчастных девственниц должно было погибнуть по годовому календарю только одного из монастырей с нехорошими развлечениями, и пришёл к выводу, что так весь Париж бы вымер), - так ещё и всё это перемежается десятками страниц бубубу плохо изложенных философских концепций и на 90% выдуманных историй из жизни экзотических культур, с единственной целью оправдать насилие, жестокость и отсутствие нежных чувств. И, повторяю, это все очень плохо, по-графомански написано.
И все равно это культурный феномен, и не в честь любого графомана, который пишет про пытки, в десятках языков появляется слово "садизм". Во-первых, это тот случай, когда автор не равен своим героям (Париж-то не вымер), и смотрел на вот это всё, вышедшее из-под его пера, снаружи, и неожиданно именно это, как мне кажется, и дало определенный эффект, несколько добавив его произведениям, эммм, эффекта программности. Во-вторых, маркиз искренне пытался влепить в свои книги пожирней и погуще ту постановочную, но бьющую прямо в сердце псевдо-документальность, которую так отличненько научились эксплуатировать современные медиа. И в-третьих, за много лет до наших психологических тренингов он с энтузиазмом снова и снова писал романы с бесконечными кейсами, в которых происходит-то с людьми плюс-минус одно и то же (пытают-насилуют-мучают), а вот воспринимают они это с диаметрально разных позиций.
*смутно подозреваю, что в наши времена он бы ни фига не кинки-пати организовывал и не курсы пикапа вёл, а подвинул с Олимпа продаж Карнеги и Кийосаки, рассказывая бедным людишкам вокруг, как им жить.
** Я, когда про него думаю, неизменно вспоминаю 2 кусочка из "Жюльетты" (вроде бы):
а) про русского, которого звали Карлсоном, и
б) про сложнейшим образом расписанную процедуру мучения и убиения совершенно ангельской жены маркиза, одного из главных мерзавцев романа, - в которой, однако, самому маркизу роли не нашлось, а когда он начал возмущённо спрашивать, почему же так, и что же он-то будет делать, получил ответ: "А вы, маркиз, будете держать свечку и размышлять о превратностях судьбы".
А сегодняшний именинник - маркиз Донасьен Альфонс Франсуа де Сад, - и, как я и обещала, пару слов про него скажу.
Ну-с, не каждому графоману удастся войти в историю и дать своё имя целой концепции о возможной психологической взаимосвязи удовольствия и причинения/получения боли, так что в этом смысле он и так крут и в моих репликах не нуждается.
Читать его изрядно трудно и ооочень нудно, потому что мало того, что описания оргий гипертрофированно корявы, монотонны, однообразны и избыточны в смысле количества участников (кто-то посчитал, сколько несчастных девственниц должно было погибнуть по годовому календарю только одного из монастырей с нехорошими развлечениями, и пришёл к выводу, что так весь Париж бы вымер), - так ещё и всё это перемежается десятками страниц бубубу плохо изложенных философских концепций и на 90% выдуманных историй из жизни экзотических культур, с единственной целью оправдать насилие, жестокость и отсутствие нежных чувств. И, повторяю, это все очень плохо, по-графомански написано.
И все равно это культурный феномен, и не в честь любого графомана, который пишет про пытки, в десятках языков появляется слово "садизм". Во-первых, это тот случай, когда автор не равен своим героям (Париж-то не вымер), и смотрел на вот это всё, вышедшее из-под его пера, снаружи, и неожиданно именно это, как мне кажется, и дало определенный эффект, несколько добавив его произведениям, эммм, эффекта программности. Во-вторых, маркиз искренне пытался влепить в свои книги пожирней и погуще ту постановочную, но бьющую прямо в сердце псевдо-документальность, которую так отличненько научились эксплуатировать современные медиа. И в-третьих, за много лет до наших психологических тренингов он с энтузиазмом снова и снова писал романы с бесконечными кейсами, в которых происходит-то с людьми плюс-минус одно и то же (пытают-насилуют-мучают), а вот воспринимают они это с диаметрально разных позиций.
*смутно подозреваю, что в наши времена он бы ни фига не кинки-пати организовывал и не курсы пикапа вёл, а подвинул с Олимпа продаж Карнеги и Кийосаки, рассказывая бедным людишкам вокруг, как им жить.
** Я, когда про него думаю, неизменно вспоминаю 2 кусочка из "Жюльетты" (вроде бы):
а) про русского, которого звали Карлсоном, и
б) про сложнейшим образом расписанную процедуру мучения и убиения совершенно ангельской жены маркиза, одного из главных мерзавцев романа, - в которой, однако, самому маркизу роли не нашлось, а когда он начал возмущённо спрашивать, почему же так, и что же он-то будет делать, получил ответ: "А вы, маркиз, будете держать свечку и размышлять о превратностях судьбы".
😁1