Неожиданно оказалось, что вообще-то "31 июня" можно достроить другими книгами, за счет своих названий впаянными в круговорот месяцев. Пожалуй, сохраню себе отдельным списком.

Патрисия Хайсмит, "Два лика января" - странный, напряженный полу-детектив про связи между людьми и потери.
*На самом деле по-настоящему я у нее люблю только цикл про мистера Рипли, но не могу не признать, что тут она немножко Макьюэн.
**Обнаружила, что фильм так и не посмотрела, а надо бы.

Борис Пастернак, "Февраль. Достать чернил и плакать... " - про февраль, собственно.

Торнтон Уайлдер, "Мартовские иды" - мы, конечно, то поколение, которое дополняет вычитанными деталями образы героев сериала "Рим" типа Брута, Сервилии, Клеопатры и самого Цезаря, а не наоборот... но тут бонус: при чтении невозможно не почувствовать себя этаким холодноватым интеллектуалом.

Рэй Брэдбери, "Апрельское колдовство" - грустная весенняя зарисовка о том, что настоящая магия - это то, что с нами и с нашими чувствами делает жизнь.
* Для тех, кому нужно эпичнее и горше - Майгуль Аксельссон, "Апрельская ведьма", про женскую про нашу жизнь-долюшку, которую, чтоб ее, выдержать практически невозможно.

Н.В.Гоголь, "Майская ночь, или утопленница" - Гоголь написал самый лирический ужастик в мире, на грани прекрасной поэзии.

Дж. Б. Пристли, "Тридцать первое июня" - о всех нас с нашей тоской по истории Мерлина и короля Артура, но с хэппи эндом.

Х. Мураками, "IQ84. Книга вторая, июль - сентябрь". Эммм. Мураками как Мураками).

Т. Леттс, "Август: Графство Осейдж" - кто заказывал лучшие семейные драмы? И да, с возможностью посмотреть постановку на Бродвее у меня швах, но можно читать пьесу или кино смотреть.

Р. Янг, "В сентябре тридцать дней" - Янг, как всегда, о любви, - как всегда, прекрасно.

Р. Желязны, "Ночь в тоскливом октябре" - провидческая, как оказалось, история о самых гротескных литературных персонажах, вызывающих Ктулху. Не могу никак смириться, что Открывающие победили.

Т. Янссон, "В конце ноября" - во всякой подборке нужна сказка, вот она.

Р. Желязны, "Ключи к декабрю" - генно-модифицированные кото-люди терраформируют под себя далекую планету, а дальше до слез.
*Я сегодня перечитывала с глазами на мокром месте.
**Если и вы будете перечитывать, есть шанс, что охнете неожиданной перекличке с "Трудно быть богом" (и, до кучи, со "Спасти декабра" Гансовского). Либо не лезь, короче, либо неси свою божественность со всеми вытекающими.

Вывод: по итогам ревëм меньше половины года, но ревëм.
#СпискиСписки

С упорством, достойным лучшего применения, вот уже 5 месяцев я вспоминаю в их дни рождения своих любимых писателей разного веса и толка.

Поскольку я дундук, то иногда отстаю и догоняю, - но не сдаюсь: и сама собираюсь крутить молитвенное колесо до конца февраля, чтобы год застегнулся... ну и вы, того, терпи‌те.

Итак, #КтоРодилсяВВоскресенье

30 июля - Эмили Бронте (нет, "Грозовой перевал" не самый любимый роман моей жизни, но как его убрать? Он внутри каждого читателя, как кости, и дышит во всех англоязычных душерррраздирррающих романах-мелодрамах, написанных после... Независимо от качества последних).
И Патрик Модиано, моя первая взрослая книжка на французском, Les Boulevards de ceinture, она же "Бульварное кольцо". Это уже потом я выяснила, что Модиано - бог ненадежных рассказчиков, а тогда в конце открыла рот. Очень французское, туманное, нечеткое повествование - и совершенно безукоризненное. Идеально и чтобы получать удовольствие, и чтоб при случае блеснуть, ой, мол, да, читала.

31, как мы знаем, Джоан Роулинг)))

1 августа - Герман Мелвилл, - и только мне кажется, что Белый Кит - Великий Символ Сериалов, от "Менталиста" до "Suits"? То Майк "Моби Дика" наизусть цитирует, то Патрик с его помощью убийцу разоблачает.

2 августа - Исабель Альенде, - эх, кроме "Дома духов" я у королевы магического реализма ничего и не читала(
и Джеймс Болдуин - при том, что я фанатка романа "Если Бийл-стрит могла бы заговорить", прекрасного и живого комка первой любви, юности, ужаса, боли, несправедливости, расизма, - так и не читала его знаменитую "Комнату Джованни". А теперь, насколько я понимаю, ее из магазинов за однополую любовь изымают ((

3 августа - Филлис Дороти Джеймс (некоторые дамы, просто, казалось бы, пишущие детективы - они пэры, баронессы и офицеры ордена Британской империи, ерш твою медь!!!) и Дональд Биссет, которого я читала потому, что он издавался в одном томе с "Хоббитом" в нужном переводе (и сборник даже назывался не "Хоббит", нет, моя прелесть, а по Биссету, "Забытый дкеь рождения").

4 августа - Деннис Лихэйн, любовь моя, лучшие детективные романы, о каких только можно мечтать.
Даже те, кто только смотрел "Таинственную реку", "Прощай, детка, прощай", "Остров проклятых" и "Прослушку", его обожают. А уж кто еще и читал...
*и эти, последние, кстати, прощают ему чертову экранизацию Live by night, из которой Бен Аффлек сделал унылое говно, а Лихэйн это говно продюсировал.

... И Перси Биши Шелли, который внезапно заходит в массовую культуру как минимум дважды - сам, когда у Ридли Скотта андроид с ангельским лицом Майкла Фассбендера читает его "Озимандию", и выглядывая из-за плеча жены, когда кто-то произносит "Франкенштейн", вспоминая созданный ею образ...

Полезла в анналы и вытащила беззаботную рецензию на "Бессмертного" из далекого-далекого 2018 года:
"Ой, вот не могу не поделиться прекрасным. Этот пост только для девочек, наверно (если не терпится, смотрите сразу в конец).
Читаю "Бессмертного" Кэтрин Валенте, и ужасно жалею, что не добралась до этого романа раньше. Марья Моревна и Кощей Бессмертный, и послереволюционный Петроград, и Ленинград, и доносы, и расстрелы, и Горыныч подписывает приговоры, а домовые стучат на соседских хозяев, а потом и блокада будет.
Марья Моревна сидит под окном и шьёт, и смотрит на птиц, и каждый раз один из стаи хлопается оземь и становится дивной красоты молодцем - лейтенантом царской армии Грачом, лейтенантом белой гвардии Жуланом, красноармейцем Клестом. И все они хотят посватать Марью Моревну, но женятся на ее старших сестрах, поняв, что именно так будет правильно.
Потом появляется Кощей (с лица юный граф Монте-Кристо, или Архип Куинджи, как выбрать) и увозит Марью Моревну к себе, замуж выходить.
Но (сюрпрайз!) - за Кощея может выйти только та, кого одобрит его сестра, Баба Яга. А она задаёт Марье три задания...
Так вот.
У Валенте идеальный слух на то, чтобы сделать русские мифы абсолютно живыми, не слащавыми - и при этом довольно неудобными.
Смотрит Баба Яга на выполнившую уже два задания Марью и говорит дословно следующее:
"С картошкой вместо мозгов и с твоей сладенькой цивилизованной пусечкой, которая живёт своей жизнью, у тебя нет шансов отличиться в последний раз"
...
Говорю же, прекрасный слух на неудобные архетипы) покажите мне хоть одну женщину, у которой не было... эмм... разъяснительной беседы с Бабой Ягой)).
P.S. Картинка прекрасного Романа Папсуева."
#ЛучшееИзВсего

Сегодня ощущения другие: то есть да, конечно, это про круговорот отношений мужчины и женщины, про то, как перерастаешь отношения и как возвращаешься в них. Про злые слова, которые говоришь любимым. Про то, как друзья становятся твоей семьей и любовью. Короче, про самую что ни на есть житейскую жизнь, какие бы фантастические персонажи в этом хороводе ни кружились (домовые, русалка, леший, живая берданка, мавка, Горыныч, Яга и Кощей – есть из кого выбрать, и все до того настоящие, до того живые, ух).
И да, про то, как смерть караулит жизнь, но и как жизнь караулит смерть, про их страшное и неизбежное взаимопроникновение и вечный цикл.
Но еще – господи, сейчас-то видно, как же в это во все логично, страшно, безнадежно вплетается повествование про войну, и про революцию, и про попытки похорон прошлого, которое на самом деле все еще живое, - а если и мертвое, то жрет жизнь.
Какой прекрасный огромный роман, и какой грустный
#ЛучшееИзВсего

Опа, трем из десяти тяжело дочитывать книги. Меня посчитали (

Люди перестают читать для удовольствия. На книжном рынке не хватает романов для мужчин (и написанных мужчинами)

Две интересных статьи, обе формально про британский рынок, но описывают вполне себе международные проблемы. Тут уже был пост о том, что дети перестают читать ради удовольствия. Новое исследование показывает, что не только они. Половина взрослых в Великобритании не читают для удовольствия: 15% сообщили, что никогда особо и не читали, а 35% — что они бросили это дело. Что мешает людям: нехватка времени (33%), соцсети (20%), проблемы с психическим здоровьем — тревожность и депрессия (13%).

Трое из десяти взрослых заявили, что им трудно дочитывать книги, примерно столько же сообщили, что им сложно концентрировать внимание на чтении больше чем на несколько минут за раз. 23% респондентов согласились с утверждением: «Я не могу найти что-то интересное для чтения».

Есть еще очень любопытная цифра — 39% читателей в возрасте от 16 до 24 лет заявили, что не читают книги, потому что они не предсталены в литературе, им сложно найти опыт, похожий на свой. Эта же тенденция, как мне кажется, перекликается с другим текстом, опубликованным недавно.

Миру нужны книги про мужчин
Кэти Тобин в Esquire замечает: в мире полно романов про грустных девушек, но нет книг про грустных парней. Где современные Холдены Колфилды, спрашивает писательница. Первую часть текста она рассуждает про стигму, окружающую тему мужской уязвимости, а во второй опять спрашивает — а нужны ли нам истории про гетеросексуальных парней? И сама отвечает — нужны.

По ее словам, на рынке не хватает книг о взрослении мужчин, написанных мужчинами. Они не представлены сейчас в литературе: им не на что опереться, и эту опору они ищут в интернете на мужских форумах, где полно мизогинии и теорий заговоров.

Раньше было много литературы для парней, теперь все, что есть — это книги про самосовершенствование и достижения. На полках Джорданы Питерсоны и Илоны Маски. Большая проблема, говорит один из экспертов, состоит в том, что нет общепринятой литературной основы для мужественности, которая могла бы существовать вне этого бренда агрессивного неолиберализма. Если это не то, к чему стремятся молодые люди, то какая альтернатива?»

Незадолго до этого литературный критик Барри Пирс спросил, куда делись все молодые писатели-мужчины. «В Великобритании или Ирландии нет ни одного крупного романиста-мужчины, ни одного имени, известного на весь мир, в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет — это чрезвычайно странно».