Ну-ну. У нас, значит, новая Нобелевская лауреатка. Хан Ган. Корейская (и я уверенно и без угрызений совести ставлю тег #китайщина ).

То есть открываю я Букмейт (ой, простите, теперь Яндекс книги) - а там как раз висит её "Вегетарианка". Отлично, думаю, дай почитаю. Нобелевку так просто не дают.

*как там было у Хмелевской? И тут, мол, я, дура, ей дверь открыла, а надо было ещё и подпереть.

В начале идёт такой прохладный унылый бу-бу-бу роман про случайно, в общем-то, живущую вместе семью из чужих друг другу заурядных людей, - только это в прошлом они были заурядные, а теперь жене отвратителен вкус, вид, цвет и запах всей животной пищи. Заодно и муж ей невыносимо пахнет мясом, о сексе и речи быть не может. Опять же, из холодильника в мусорку улетело не только мясо и пельмени, но и яйца с молоком.

В этом месте уже прям меня распирает трагическим шёпотом шипеть: "вегетарианцыы, за вамииии придууут помидооооры!", и уточнять, видели у Шьямалана или как. Но на самом деле, да, ситуация трагическая, не очень приятно быть одной из тех сотен тысяч коров, для которых сегодня последний день.

Только у нас роман корейский, и когда пошли кровь-кишки, то есть то, за что, как я понимаю, дали Нобелевку, началось не с коровы, а с собаки. И вот лежу обложенная таксами, с одной из которых мы мотались тут давеча по клиникам и по итогам спасения я её люблю, если возможно, даже больше прежнего... и читаю про суп из одной абсолютно единичной, персонифицированной собаки. Это, знаете ли, прям такой удар под дых, что ого-го.

Героиня всё хлеще приводит в шок семью, коллег мужа, пациентов в больнице (а заодно, - хотя почему заодно? прежде, прежде всего - читателей), и я уже думаю о том, какие тем временем у меня растут претензии к Яндекс книгам, которые меня не предупредили о том, что подсовывают мне крайне неприятный роман, и к Нобелевскому комитету, который тоже предупредить забыл. Хотя им виднее, наверно, надо Нобелевку - давайте, но где, где trigger warning для ни в чем не повинного читателя????

И тут, бац, угрюмая вегетарианка, которая физически не переносит животных продуктов, идёт жрать мороженое. Нет, не сорбет, а пломбир. Облизывается - на губе сливки. То есть вот салат с майонезом на приёме с участием всей фирмы мужа ни за что, мужу молока не даём, а пломбир трескаем?

Это эпик фейл автора (как у Дэна Симмонса для того, чтобы подчеркнуть зашкаливающий аристократизм чаепития, бахнули в чай и молоко, и лимон сразу), и сразу делает и всю книгу, и проблематику картонной.

Не знаю, дочитывать ли, но Нобелевку отнимайте на фиг( не верю(
#ЛопниМоиГлазаИСелезенка

Послесловие к "Вегетарианке".

Как вы понимаете, я её дочитала-таки. И там потом запретное вожделение (унылое), боди-арт порно как искусство (унылое) и психиатрическая лечебница. Жизнь боль, цивилизация говно.

С моей точки зрения, это плохо не унынием, а тем, что вот иногда автор запускает живой мир, а иногда своей авторской волей заставляет придуманных человечков что-то там делать, чтобы продемонстрировать авторские идеи. Все швы торчат, конструкция разваливается, мир не дышит.

У нас была такая писательница, Виктория Платова, детективы с прибабахом (первые клёвые, а потом они с напарницей разосрались, и остались только прибабах и графомания). Вот по итогу роман лауреатки - это как если б Платова взяла соавтором того мужика, который под псевдонимом Владимир Мегрэ писал про Анастасию и звенящие кедры (вот это вот спите в берлоге, умывайтесь в ручье, травы вас исцелят). И как будто читаю их общее произведение, единственная поправка на Корею. Если это вы просили у боженьки, чтоб они объединились и получили Нобелевку - бинго, держите, и ума не приложу, зачем вам это нужно. Во всех остальных случаях... Эх.

В целом желания срочно стать вегетарианкой нет, а вот желание при встрече с Хан Ган перейти на другую сторону улицы есть(((

*а вообще если кому про "жизнь-боль, цивилизация-говно", - мне кажется, Рошак гораздо убедительнее, и вот у него герои мне всегда казались живыми; "Киномания" (которая Flicker) и "Воспоминания Элизабет Франкенштейн".
#китайщина
#ЛопниМоиГлазаИСелезенка

Monday Meeting mood:
"...становился не ахти как здоров, нервозен, отчасти уж не злобноват ли ко всему роду человеческому".
В.Аксенов, "Вольтерьянцы и вольтерьянки"
#Цитатное

Внезапно вчера выяснила, что в новом, отредактированном и дополненном переводе цикла Даррела про Корфу псы Вьюн и Пачкун получили новые имена: Писун и Рвоткин. Горестно полезла смотреть, и да, Widdle и Puke.

*трагическим шепотом: но что я могу поделать, Вьюн и Пачкун мне нравились больше(

#ПереводчикДумалНеОТом

Итак, вот он, момент, которого я ждала всю неделю. Сколько дней пропустила с #КтоРодилсяВВоскресенье – но не сдаемся так легко.

Итак, 9 октября родились создатели эпосов: Джонатан Литтелл (у меня в активе от него только огромные, страшные «Благоволительницы», роман в форме воспоминаний СС-совского офицера. Про эту книгу при появлении появилась так и не найденная мной рецензия то ли Волобуева, то ли нет, с фразой, что вот он, наш последний великий роман, написанный по-французски американцем; что ж, не поспоришь).
И Джеймс Клавелл, у которого я люблю и «Сегуна», и «Тай-пена», и «Короля крыс».
* Мне кажется, после последнего сериала «Сегуна» любят все, да?

13 октября – хулиганы: Саша Черный и Кристине Нестлингер (это у нее к Огуречному королю обращались «ваше левачество», и он страдал, что пропали его «вещучки»).

15 октября – П.Вудхаус, Илья Ильф, Итало Кальвино. Ну, будем считать, что создателя Дживса и Вустера, половинку Остапа Бендера и автора «Однажды зимней ночью путник…» объединяет чувство юмора, - хотя скорей я все-таки вижу у Вудхауса и Ильфа дар создания незабываемых персонажей.

16 октября – Оскар Уайльд, боль и любовь нашей жизни. Тяжелая, душная «Саломея», балансирующая между прозой и поэзией. Изумительная «Баллада Рэдингской тюрьмы», с совершенным ритмом. Прелестные комедии, из которых я банально так больше всего и люблю «Как важно быть серьезным». Сказки!
… И душераздирающие подробности процесса (заодно вспомнила, за что не любила фб, он сожрал мой пост, и найти невозможно). Но я помню, помню, помню эту фразу, сказанную гордым Уайльдом на суде в ответ на вопрос обвинителя, хрена ли у вас в квартире было красиво, еда вкусная, и к обеду вино подавали?? Соблазн?? – так вот, на это Уайльд (который уже знал, чем для него кончится эта мука, - горшими муками) прокомментировал, что я всегда, мол, стараюсь обедать вкусно и с вином. Еще там у него в показаниях было изумительное объяснение, почему книги, нет, не смогут заставить вас совершать зло вопреки вашей воле. Конечно, как мы знаем, все равно посадили, и про бесприютную смерть во Франции помним, и все остальное. Короче, если с листа спрашивать, чья история разбивает нам сердце, то он один из первых, кто приходит в голову.

17 октября – сказочники: Алан Гарнер (поскольку я ушиблена эпосом про короля Артура в любом изложении, как же усердно в свое время гонялась за его «Совами на тарелках» и «Луной в канун Гомрата»! Оказалось, что мне ни о чем, но по-прежнему нежно ему благодарна за то предвкушение).
Жак Казот («Влюбленный дьявол»: бегаешь-бегаешь от адских сил, а потом в самый идиллический момент, когда ничего и не предвещало, пленительная красавица заглядывает тебе в глаза и мурлычет, ну скажи же, мол, обожаемый Сатана, люблю не могу!)
И Анатолий Приставкин (да, «Ночевала тучка золотая» - очень страшная и очень грустная автобиографическая сказка; она вся насквозь мифологичная).
… и Артур Миллер. Конечно, он не сказочник, но тут, сорри, сама жизнь –мифологический архетип, сын нищих эмигрантов вырвался в ведущие драматурги и женился на Мэрилин Монро (правда, эта сказка не из счастливых).

18 октября – Шодерло де Лакло (бессмертные «Опасные связи»; удивительно, что роман в письмах про виконта и маркизу в кружевах и пудреных париках, ради забавы разбивавших чужие сердца и жизни, так изумительно подходит как для экранизаций: «Опасные связи», «Вальмон» и современная, с Катрин Денев, так и для сцены: уже почившая «Машина Мюллер» в ГЦ и барочно великолепная версия Перегудова с едой в Фоменко).

И 19 октября, давайте договоримся, просто люди-бестселлеры: Филип Пулман, автор богоборческой фэнтези-трилогии "Тёмные начала" про мир, где у каждого есть даймон, душа в виде животного (когда у меня была несчастная любовь к дундуку, я себя очень утешала мыслью, что у меня бык, а у него жужелица, тупик, не договоримся; конечно, меня это не украшает, но сработало отлично, ловите лайфхак)
И Джон Ле Карре - идеальные, насколько я понимаю, шпионские романы, с которыми просто мне не повезло.

Уф.

Докладываю про новый перевод "Сада богов" Даррелла: там ещё и круглый шлюп Джерри, Бутл-Толстогузый, теперь Жиртрест-Пердимонокль. С блаженным выдохом вернулась к предыдущему переводу.
#ПереводчикДумалНеОТом

Кстати, ясен пень, что мы читаем в октябре Самую Главную Книгу, "Ночь в тоскливом октябре" Желязны, но мне сейчас кажется, что тетралогия Даррелла и "Приключения Тома Сойера" тоже прекрасный вариант для тоскливых октябрей.
Пожалуй, пора составлять очередной список.

#НочьВТоскливомОктябре

#КтоРодилсяВВоскресенье

20 октября – Еремей Парнов (да, времена моего детства - это были суровые времена с дефицитом печатного слова, и я его читала (все его читали), еще не зная, что «Ларец Марии Медичи» вдруг превратится в «Тени тевтонов»).

21 октября – Сэмюэль Кольридж. Он, как известно, научил нас, что нельзя будить поэта, а то «Кубла-Хан» так и останется кусочком, а не целой поэмой.
И Евгений Шварц. Которую из его пьес вы вспоминаете первой, услышав его имя? «Золушка»? «Обыкновенное чудо»? «Тень»? «Дракон»?
… Да, я за «Дракона».

22 октября – Иван Бунин (не то чтоб я просто протаскивала всюду #НемножкоТеатр , но как же в «Историях любви» МХТ Пегова чудесно читает его «Легкое дыхание»).

Но все это, конечно, тлен и суета сует, а октябрь – тоскливый.