Но вообще-то переживания в лад с осенней тоской - дело, ясен пень, добровольное.

Так что нам никто не мешает принять альтернативный концепт, и тогда #НочьВТоскливомОктябре окажется вторым списком. Совсем другим)

1. Как мы уже договорились, вся тетралогия Даррелла про Корфу, но особенно "Птицы, звери и родственники" - там в самом начале поездка в дождливый Лондон, воспринимаемая как наказание, - и возвращение к щедрому свету и теплу Греции.

2. Как мы опять-таки договорились, "Приключения Тома Сойера".

3. Любой Жюль Верн. Или Сабатини. Или Хаггард. Или Сальгари. Или "Затерянный мир" Конан Дойля. Короче, всё, что уводит в далёкие чудесные путешествия, где тепло (и даже космоопера Снегова "Люди как боги" - сюда же).

4. Любой Шерлок Холмс, а лучше даже продолжения. Чтоб толстенный сборник от разных авторов, и Холмс с Ватсоном ловили кровавую пиявку.

5. Дополненные книжки со всякими клёвыми прибамбасами: картами, лапами, 3D картинками (Шерлок Холмс и "Затерянный мир" выстреливают дважды). Чтоб было что дооолго разглядывать вечерами в кресле под торшером, укрывшись пледом и поглядывая на примостившуюся рядом чашку горячего шоколада с сиропом "spicy pumpkin" и зефирками.

6. Наконец, всё-таки магия. "Ведьмак". "Адепт" Пшехшты. Подозреваю, что и "Колдун Российской Империи" про графа Аверина.

7. Детективы Рекса Стаута про Ниро Вульфа и Эрла Стенли Гарднера про Перри Мейсона.

8. Кулинарные книги (идеальная - "За столом с Ниро Вульфом", но и Молоховец тоже чудно, и советская "Книга о вкусной и здоровой пище").

Вооружишься этим всем - и может получиться неплохая такая книжная осень, уютная; а к следующей, глядишь, придумаем ещё что-нибудь.

Не специально для осени, но в принципе отлично.

#НемножкоТеатр

В МХТ волшебная премьера Золотовицкого "Морж, учитель и поэт" по одноименной повести Артура Гиваргизова.

... На берегу Северного Ледовитого океана стоит посёлок, а в нём живёт седобородый Михаил Михайлович, который внутри - мальчик Миша семи лет. Миша пишет стихи, печёт картошку, У Миши есть мамонт, спасённый из зоопарка белый медведь и приблудившийся морж. И нет, всё это ни разу не про сладкие сопли и романтику, а про весёлое хулиганство.

Простите меня, книжные боги, книжка отличная, но спектакль веселее, потому что для сцены родилась куча добавочных гэгов: как смеётся хулиган Снегирёв, воруя яблоки, как рвет Михаил Михайлович неудачные стихи, бубня их себе под нос, и как морж объясняет, почему не умеет рычать.

Смотреть обязательно

А тем временем (пока я бегала по театрам и пыталась сделать перерыв, чтоб была #Китайщина до, то есть которую я уже прочитала этой осенью, и #Китайщина после - до которой ещё не добралась), на меня как-то выпрыгнула современная русскоязычная литература.

- "Семь способов засолки душ" Веры Богдановой (окей, эту читала месяца полтора назад, а остальное - на днях, но застёгивается в один спич);
- "Дети в гараже моего папы" Анастасии Максимовой;
- "Табия тридцать два" Алексея Конакова;
- "Повести л-ских писателей" Константина Зарубина.

И это, товарищи, большая читательская жопа.

В том смысле, что они там молодцы, конечно, старались все, вон Юзефович (я не помню, она иноагент сейчас или нет? не уследишь, право) горячо рекомендовала, и прочее тратата.

Но сейчас будут слайды, - точнее, мое большое «но»

Итак, Вера Богданова, «Семь способов засолки душ».
Есть нервная молодая женщина, вернувшаяся в город, где несколько лет назад нехорошо гремел ее папенька, глава местной секты и заодно психопат, абьюзер и убивец. Маменька обустроила альтернативную роскошную жизнь без папеньки (хотя потом оказывается, что с не совсем сторонним сектантскому прошлому мужиком). Сама девушка представляется все время разными именами, - во-первых, шлейф славы любимого ребенка психопата ей не нравится, во-вторых, она пребывает в фоновом психическом расстройстве. Она видит то, чего нет, знает об этом и либо возвращается к реальности, щелкнув резинкой на запястье, либо наводит на призраков камеру телефона (призраки камере не по зубам). Повествование якобы переходит в детектив, - потому что сейчас в городе снова убивают девушек, как когда-то сектанты, - только никакой это не детектив, не обманывайтесь; это книга про несправедливую, вязкую, неустроенную, больную жизнь, - мало того, что и так хреновую, так еще и искалеченную предыдущим опытом (чего, собственно, мы логически и ожидали от Богдановой. А как еще?)

Анастасия Максимова, «Дети в гараже моего папы».
Есть шестнадцатилетний подросток, на которого сваливается обвинение отца в причастности к серийным убийствам детей. Сначала вся семья, ощетинившись, не верит в подлинность происходящего, а потом приходит жуткое понимание. Оставаться в городе, где тебя травят, невыносимо, и семья разъезжается по другим местам. 

… Через 10 лет молодой человек возвращается в город своего детства (не буду перечитывать ради этого «Семь способов засолки душ», но и там, мне кажется, прошло примерно лет 10). Маменька вернулась раньше и обустроила альтернативную вполне приемлемую жизнь без папеньки с новым мужиком (хотя папеньке продолжает отправлять передачи на зону). Молодой человек поменял имя, фамилию и внешность, - шлейф славы любимого ребенка убийцы-педофила ему не нравится. Кроме того, у него проблемы с отношениями, с привязанностями, и патологическая боязнь дотрагиваться до детей: вдруг и у него рванет. Но главное, что его жрет и гложет – невнятное чувство вины непонятно в чем и попытка освободиться от этой вины. Отец, который для него был отличным папой (рыбалка-музыка-плавание), видится в кошмарах чудовищем, но кто он сам? 

И упс, кто б мог подумать, перед нами книга про что? Правильно, про несправедливую, жестокую, искалеченную страшным семейным клеймом жизнь.

Мне ужасно жаль этих героев, заблудившихся детей, которые только выглядят взрослыми, но обе книги, как бы сказать помягче, мне ни о чем. То есть да, вот, предыдущие поколения в лице символической и буквальной фигуры отца-извращенца загнали молодых в такую яму, что хрен выберешься. И что? Мне кажется, с этим невнятным переживанием травм вышел янг эдалт просто какой-то, и не знаю даже. Я имею в виду, нравиться может все, что угодно, и янг эдалт в том числе; мне вон нравятся первый роман «Сумерки» и цикл Бардуго про гришей. Но здесь же задача была не в декоративности? В моей системе координат авторам не хватило ни убедительного психологизма, ни эмоционального ланцета и решимости херакнуть по больному месту так, чтоб больно, но нарыв при этом лопнул, и чтоб во мне тоже прозвучало. 

Итог: да, часто книги мы читаем для того, чтоб расковырять или залечить свои травмы, или чтобы «отрепетировать», прожить чужие, и любой инструмент для вас хорош, если он на вас действует. То есть те, кому помогает терапевтически, кому становится легче, конечно, могут все что угодно, и писать собственные дневники и книжки, и читать чужие, так что спокойно или там шустренько ищем наши, нужные лично нам. 

Мне терапией в эту сторону скорее работают Кинг, у которого этого добра бесконечно («Я знаю, чего ты хочешь» про манипулятора, «Счастливый брак» про маньяка, «Мареновая роза» про мужа-абьюзера, «Извлечение троих» про расстройство сознания, «Мартовский выползень» про чувство вины, и т.д.), и Дж.Р.Р.Мартин, «Портреты его детей», про предательство в отношениях детей и родителей и разъедающую вину. 

Там, мне кажется, ясная цепочка завязка-катарсис-развязка, арки персонажей и взрослое осознание. Но, опять-таки, это то, как работает мне.

* Кстати, Юзефович жалуется на формат аудиосериала у Богдановой как причину сумятицы и стеснения идеи (как раньше ей тот же формат виделся недостатком сальниковской «Когнаты»). Эх. А Кингу вон на все хватает места в рассказах, даже в рассказиках. 

Продолжение следует.

Что ж, продолжаем про мой забег по нашей современной литературе.

"Табия тридцать два", Алексей Конаков (насколько я поняла, вообще-то он увлеченный автор нон-фикшена про СССР, но тут только присматриваюсь пока, а роман-то проглотила).

... Итак, на дворе 2081 год, страна уже полвека как осознала, что все проблемы в окружающей действительности - от воздействия деструктивной русской литературы, всякие там Пушкины-Толстые-Достоевские, сами понимаете. И тогда место литературы заняли шахматы: школьники стали учить шахматные партии наизусть вместо стихов и буквально читать с табуретки, молодые люди - говорить девушкам шахматные комплименты, историки - описывать подробности матчей Алехина и Карпова, фонтаны и фейерверки - изображать струями и вспышками огня шахматных коней и ферзей. Улицы и станции метро переименовали. То, что получилось, похоже по ощущениям на смесь чёрно-белого фильма времён оттепели и пародии на "Мир Полдня" Стругацких: зубы ломит от того, какие все вокруг осознанные, организованные, разумные и духовные. Правда, потом выясняется, что в шахматном раю есть свой шахматный ад, тссс: ну как поверить, что некоторые извращенцы! перед началом игры!! расставляют фигуры!!! на доске!!!! в произвольном порядке!!!???

Собственно, всё.

В смысле, конечно, не всё, это только ландшафт, но учтите, Конаков ради него и писал. Его больше всего интересовало, как бы изменился язык, в котором литературоцентричность заменилась шахматоцентричностью, в который пришли другие цитаты, другие образы.

Ну что ж, вы, наверно, расстроитесь, - те, кто не читал, - но по прошествии нескольких дней я помню только, что вместо "О боже!" надо восклицать "Каисса!", и что уборщицы укоризненно бормочут: "А ноги за тебя вытирать кто будет, Ботвинник?"

Конечно, со мной все ясно, я в шахматах профан, ноль и дуб дубом. Но мне кажется, Конаков сам себе подставил ножку: по сути, панорама его мира - это разросшаяся до романных размеров воплотившаяся фантазия про Нью-Васюки из Ильфа и Петрова. То, что в виде эссе или короткой вставки смешно и искрометно, превращается в романе в жесткую, утяжеляющую внешнюю конструкцию. То есть первых пять или десять страниц думаешь, что ой, и что ух ты, и что клёво. Ещё 15 или 20 - что забавно. А потом постепенно сползаешь на: а, да-да.

Сюжет при этом есть, конечно, эдакий Дэн Браун на минималках с тайным заговором правительства и борьбой хорошего с лучшим. Самое ужасное: только закрыв книгу, я поняла, что именно его, этот хлипкий триллер, жадно и читала, а шахматность перестала развлекать примерно на трети романа. Позор, конечно. Оригинальный Дэн Браун мне, значит, фу, а тут вцепилась. Но тут уж ничего не попишешь, дочитала уже.

Не знаю, можно рокировку вернуть назад?