А космоопера "Люди как боги" Снегова - чудесная. Там фантастическая змеедевушка с Веги поёт и сияет фиалковыми глазами, звездолеты выстраиваются волшебной эскадрой, не все бывшие противники-кощеи бессмертные оказываются плохими парнями, да ещё и чувством юмора блещут, и, наконец, про самую загадочную и могущественную расу космоса, рамиров, читатель будет придумывать сам. Отлично для октября 2022 (с главами из "Ночи в тоскливом октябре" можно перемежать).
#FantasyAndSciFi #НочьВТоскливомОктябре

А если кто цикл про одноногого детектива с военным прошлым и с физиономией осовремененного Бетховена, и про его рыжую помощницу ещё не читал - господи, как я вам завидую.

Завязка детективной составляющей - пара сделала мультфильм "Чернильная тьма сердца", взорвавший ютюб. Нетфликс перекупил мультфильм, Голливуд стоит в очереди на большой фильм, пара (естественно!) рассталась. Плюс ещё фанаты создали он-лайн игру, похожую на ту, что была в мультфильме, а женщина-мультипликатор её не оценила, и теперь анонимный создатель игры собрал фандом-войско, и травят они её всерьёз...
Ох, похоже, Роулинг рассказывает нам свою историю. Кому, как не ей, знать, что это такое, когда тебя травят те, кто считает твоё произведение своей фанатской собственностью((

Ну, знаете ли.

Первая стадия.
Сначала читаешь новую Джоан Роулинг/Роберта Гэлбрейта про безумных фанатов и авторов и думаешь, - черт, черт, а вот были бы некоторые лица фанатами, так думали бы совершенно по-другому: не-не, какое орудие Судного дня? С Мартина ещё 2 романа, это ж сколько, лет 15 как минимум? И мало что выходит Новый-Прекрасный Аватар, так ещё и Новейший в производстве. Какая нафиг ядерная война, когда Мартин ещё пишет, как Джон стучится к Дейенерис, а Кейт Уинслет практически ради меня лично научилась задерживать дыхание на невозможное какое-то количество минут, и мы поплывём по Пандоре??

Вторая стадия.
Потом, по мере того, как в книге всё становится трагичнее, думаешь, ладно, добрый боженька, окей, Мартина больше тюкать не буду. В конце концов, он и так для меня этот мир создал, ну не может дописать - и не может.

*кстати, а вот не могу припомнить, Патрика Ротфусса за недописанную "Слушай песню ветра" никто же не хейтит? Мысль о том, что просто он не мелькает самодовольно туда-сюда а ля Джордж Мартин, - мол, смотрите, я ещё одну книжечку написал! Что? А, нет, опять не ту, которой вы ждали, ну что поделать; да, ту порвал и переписываю заново, угу, - эта мысль кощунственно очевидная? Потому что сидит себе Ротфусс тихонечко, грызёт ногти, оплакивает ушедшее вдохновение. Вот кабы я была царица, тьфу, зачеркнуто, Роулинг, тьфу, снова зачеркнуто, великий автор детективов, я бы, может, и вовсе написала роман про Ротфусса, как он тайком начинает новые блистательные фэнтези-саги, и снова, и снова, - и дальше второго тома никак. Вот бы был взрыв отчаяния, ого-го.

Третья стадия.
... А потом я вспомнила, как Мартин обещал в разгар давних пылких разборок про бело-золотое не то голубое платьице (помните ещё, какая фигня занимала умы всей планеты??), что если все не заткнутся, то Тирион пока живой, но это, хм, зависит от автора (If this talk about #TheDress doesn't stop, Tyrion's gonna pay for it).
Как Кинг сначала дал на своей странице в ФБ место для срачей про Идриса Эльбу-Роланда на тысячи комментариев, - а потом бац! и удалил страниченьку...
У некоторых авторов, думаю, нервы что канаты, - у нас, приходится признать, пожиже.

Дорогие фанаты, в смысле вообще все фанаты, всего фанаты, давайте беречь друг друга. Никто нас не побережет, кроме нас.
* ну и авторов тоже явно придётся беречь нам же.

Я читаю по-английски примерно раза в 3 медленнее, чем по-русски (что в случае удачной книги даёт время, чтобы перекатывать на языке это блаженное ощущение - мол, оооо, впереди ещё мнооого).

Но ещё в процессе иногда зависаю над мыслями о том, как этот кусочек звучать в переводе.

The Ink Black Heart, кстати, скорей действительно должно бы на русском быть не моим "Чернильная тьма сердца", а чем-то вроде "Сердце чернил черней", или "Сердце чернильной тьмы", то есть с главным сердцем (Harty, Сиирдечко, - персонаж игры). Просто Чернильное сердце тоже не годится, потому что в романе нет лучшего способа насмерть восстановить против себя фандом, чем назвать игру The Black Ink Heart, а как вы будете это с Чернильным сердцем исполнять? Сердце чернильное?

Некоторые части я с замиранием моего собственного харти мечтаю отдать на перевод этой чудной компании, подарившей нам русскую версию второй части "Квартета Фредерики". Мне кажется, им бы зашло:
... Their hair dyed colours not found in nature: purple-grey, vermillion, bluebell.
Тссс, вердепомовые!

А вот это я сама прикидываю, как бы перевела:
They think he's the big unshaven lump with an attitude and half an hour later they've decided he's the sexiest thing on legs.

*Не буду, нет, не буду ставить тег про переводчиков

Я натурально балда, и это стало окончательно ясно вчера в театре (да, снова #НемножкоТеатр).

Как оказалось, чтоб попустило, надо было читать не всяких там ремарков, а Веничку Ерофеева, прежде всего "Вальпургиеву ночь, или Шаги Командора". Придя домой после спектакля, срочно перечитала, - а потом и "Москву-Петушки", конечно.

Ночное бдение несчастных обитателей третьей палаты психиатрической лечебницы - это ровно то, что переключает тумблер. То есть ну можно, конечно, заламывать воображаемые руки души своей и ахать, что мы провалились-де в пространство Сорокина, но правда, оказывается, в том, что из пространства Ерофеева мы, собственно, не выходили, и эта мысль до странности успокаивает

Философствующие, ущербные, несчастненькие, поющие, празднующие доступность метилового спирта... - вечные мы.

Прошло столько лет, а вокруг всё то же, мы всё те же. Можно переплывать Геллеспонт, не покидая Орехово-Зуево, переименовывать улицы по видам алкоголя, измерять время табуретками, бесконечно бродить в поисках Кремля и попадать к Курскому вокзалу, и переплюнуть все открытия Данте с Вергилием поездкой в электричке; горькая такая мифология.

И язык, какой же у него язык, - такое ощущение, что хочу немножко отойти, в отупении стоять и любоваться, - и это при том, что вообще-то никогда его не любила. Завтра соберу и вывешу цитаты.

... Конечно, это моё успокоение - оно от электрошока, но уж какое есть.

А вот и немножечко цитат из ерофеевских текстов; те, что из "Москва-Петушки", помечены МП. Те, что из " Вальпургиевой ночи", - соответственно, ВН.
* самые душераздирающие просто не могу, но некоторые почти самые - тут.

Веничка Ерофеев про переобустройство городской топонимики:
"Для начала надо так: Столичная — посередке, конечно. Параллельно — Юбилейная, в бюстиках и тополях. Все пересекает и все затмевает Московская Особая. В испуге от ее красот от нее во все стороны разбегаются: Перцовая, Имбирная, Стрелецкая, Донская, Степная, Старорусская, Полынная. Их, конечно, соединяют переулки: Десертные, Сухие, Полусухие, Сладкие, Полусладкие. И какие через все это переброшены мосты: Белый Крепкий, Розовый... " (ВН)
#цитатное

Веничка Ерофеев про логику, - или про её отсутствие:
"... И меня, сонного, удавят, как мальчика? или зарежут, как девочку?" (МП)

"Сказать вам по секрету, мы с недавнего времени приступили к госпитализации даже тех, у кого — на поверхностный взгляд — нет в наличии ни единого симптома психического растройства... Эти люди, как правило, до конца своей жизни не совершают ни одного антисоциального поступка, ни одного преступного деяния, ни даже малейшего намека на нервную неуравновешенность. Но вот именно этим-то они и опасны и должны подлежать лечению... " (ВН)

"Вообще-то я противник всякой войны. Война портит солдат, разрушает шеренгу и пачкает мундиры." (ВН)

"Пациент Хохуля вообще не смотрит на доктора, у него своих мыслей довольно". (ВН)
#цитатное

Веничка Ерофеев про звуки:
"...теперь — только музыка, да и музыка-то с какими-то песьими модуляциями. Это ведь и в самом деле Иван Козловский поет, я сразу узнал, мерзее этого голоса нет. Все голоса у всех певцов одинаково мерзкие, но мерзкие у каждого по-своему. Я поэтому легко их на слух различаю... " (МП)

"он /попугай/ начинает, не гнусаво, не металлично, а как-то еще в тыщу раз попугаёвее..." (ВН)
#цитатное

И, наконец, Ерофеев про отношения людей и Вселенной:
«А там, за Петушками, где сливаются небо и земля, и волчица воет на звезды, — там совсем другое, но то же самое: там в дымных и вшивых хоромах, неизвестный этой белесой, распускается мой младенец, самый пухлый и самый кроткий из всех младенцев. Он знает букву „ю“ и за это ждет от меня орехов. Кому из вас в три года была знакома буква „ю“? Никому; вы и теперь-то ее толком не знаете. А вот он — знает, и никакой за это награды не ждет, кроме стакана орехов». (МП)

"...И потому нам не дают ничего подлинного и интимного! Перловой каши, например, с творогом, с изюмом, с гавайским ромом..." (ВН)

"Ни-во-что-не-погруженность... ни-чем-не-взволнованность... ни-к-кому-не-расположенность... И как будто ты с кем-то помолвлен... а вот с кем, когда и зачем — уму непостижимо... Как будто ты оккупирован, и оккупирован-то по делу, в соответствии с договором о взаимопомощи и тесной дружбе, но все равно оккупирован... и такая... ничем-вроде-бы-не-потревоженность, но и ни-на-чем-не-распятость... ни-из-чего-неизблеванность. Короче, ощущаешь себя внутри благодати — и все-таки совсем не там... ну... как во чреве мачехи..." (ВН)
#цитатное

Сегодня у моей подруги умерла собака, и весь день я реву с паузами и всё думаю про эти носы, про глаза, про шёлковые уши, и про доверие, доверие, доверие

Удивительно, что из душераздирающих книг про домашних животных, которые несли-таки мне благую весть, и которые я пустила в свою жизнь (никакого "Белого Бима Черное Ухо", не могу), с листа в голову приходят всегда только 2 истории Пола Гэллико про кошек, "Дженни" и "Томасина", и "Каркаджу" Резерфорда Монтгомери, которая на самом-то деле про медведя. Ничего такого же чудесного про собак не знаю, всё отстаёт ("Рассказ собаки" у Твена гениальный, но не о том, и "Ночь в тоскливом октябре" тоже не о том, и, и, и).

Короче, неважно, какое там маленькое тельце или большущее тело хочет залезть к нам на колени, - кошка, собака, хоть хомячок, - лучше всего мне об этом ощущении беззаветной любви и доверия рассказывают:

"Дженни" Пола Гэллико - если вдруг вы можете представить, что вы маленький мальчик в бреду, который ненароком стал котёнком, - да, котёнком! - и о котором заботится храбрая и прекрасная кошка, заботливее любой человеческой мамы и страшнее тигрицы, если надо защищать своего малыша, и если вы это не читали, - вам надо. Вот это ощущение потерянности в огромном внезапно ставшем чужим мире, - оно сейчас и так меня не оставляет. Великолепная Дженни, мы все тут тычемся, как слепые котята, приди защитить нас от этого ужаса, и да сохранят тебя кошачьи боги в боях со смертоносными крысами.

"Томасина" Пола Гэллико же - счастье в виде кошки приходит к маленькой девочке, а не к мальчику, - а потом оказывается, что это самая что ни на есть рождественская история, и папу девочки тоже чудом шарахнет по полной программе, но это самое прекрасное потрясение, какого только можно желать.

и "Каркаджу" - иногда может оказаться, что любовь всей жизни вашего ребёнка - это огромный довольно плохо воспитанный медведь, и они абсолютно счастливы вместе, и вот это золотое сияние их взаимного обожания я помню сквозь годы. Хотя книга названа по имени росомахи с дьявольским характером, наше сердце забирает медведь, Мистер Джим.

Больше мне, пожалуй, и не вместить, сердце лопнет.
#ЭтоПоЛюбви

Я посмотрела "Три тысячи лет желаний" практически два раза подряд, и хочу ещё.

Конечно, от "Джинна в бутылке из стекла "Соловьиный глаз" Байетт повествование ушло, но в нужную сторону (и режиссёру ставим твёрдую пятёрку, он, того, вполне реабилитировался после "Безумного Макса. Дороги ярости", где Том Харди и Шарлиз Терон друг на друга смотрели-смотрели, но так ничего и не высмотрели. Тут учёная дама и джинн, - ладно, ладно, Тильда Суинтон и Идрис Эльба, - у нас на глазах решают обмануть судьбу невозможным желанием любви и близости, и это выглядит по-настоящему прекрасно).

Да, я полезла перечитывать; кто бы не полез. Но, похоже, это тот случай, когда история в книге и в фильме может рассказываться по-разному, - и остаться той же самой историей (в противовес, например, той первой экранизации "Азазеля", к которой сам же Акунин написал сценарий, и сценарий был точь-в-точь этот увлекательнейший роман, а вот экранизация при этом вышла совершенно несмотрибельная).

Деятельная крепенькая Джиллиан из книги с двумя взрослыми детьми и изящными новеллами о Шахрияре, Гризельде и Артемиде Эфесской в фильме становится худощавой Алетейей, у которой никого-никого нет, но которая сама вся - рассказ и поэма, даже если просто молча сидит в поезде метро, а мы на неё смотрим.

Джинн из Идриса Эльбы божественный, и ничего так не хочется, как смотреть снова и снова, как он протягивает Алетейе поднос с чаем и фисташковыми конфетами.

... Музыкальная тема этой невозможной любви живёт со мной уже неделю, и песня спрашивает, почему так получается? хотим ли мы слишком многого, отдаём ли слишком много, да и есть ли у нас выбор? и откуда мы знаем, что это любовь, а не последний отчаянный прыжок перед падением?

Байетт, конечно, поймала идеальную метафору того, что любовь конечна - пусть её героиня любит бессмертное огненное существо, для которого время идёт иначе, но история совершенно точно рассказывает про нас всех, про каждую любовь.
#НемножкоКино