Население каких городов и регионов сконцентрировано в верхней части доходной иерархии?

Очевидна догадка, что среди высокодоходных россиян доля жителей столиц и Подмосковья будет выше, чем жителей других субъектов федерации. Но догадку лучше проверить и подкрепить данными, к примеру, Росстата (файл «Распределение численности населения, относящегося к соответствующей 20-процентной группе населения в целом по России и по субъектам Российской Федерации»). На диаграммы ⬇️ вынесены те регионы, доля населения которых среди попавших в топ-20% или топ-5% по доходам превышала долю «регионального» населения в общей численности населения страны хотя бы один раз в 2013-2024 гг.

Для северных и дальневосточных территорий это превышение небольшое, меньше процентного пункта. Например, доля жителей Мурманской обл. в общей численности населения страны 0,5% в 2013-2022 и 0,4% в 2023-2024, а среди 20% самых высокодоходных россиян жителей Мурманской обл. 0,8-0,9%, среди топ-5% – 0,7-0,8%. Тем не менее стабильно высокие (по сравнению с большинством регионов страны) доходы населения северных и дальневосточных территорий позволяют им более масштабно присутствовать в верхних слоях доходной стратификации, чем среди всего населения.

На другом полюсе Москва с 8-9 % в численности населения страны и 21-26% среди топ-20% и 36-44% среди топ-5% по доходам, Московская область (доля в населении страны 5-6%, среди доходных топ-20% – 7,5-9%, среди топ-5% – 7-8,3%), Санкт-Петербург (3,6-3,8% в численности всего населения, в высокодоходных группах – 5-7 и 5,5-8% соответственно). А дальше – неустойчиво. Например, жителей Краснодарского края среди всех россиян – около 4%, а среди доходных топ-20% лишь ненамного больше – 4-4,7%; только в 2016 и 2021 доля жителей края преодолела установленную планку среди попавших в топ-5%. Но присутствие краснодарцев среди топ-20% по доходам пока медленно, но растёт. Чего не происходит с Тюменской областью (вкл. автономные округа): хотя присутствие её жителей в высокодоходных слоях в большей мере превышает долю жителей региона в общем населении страны (2,4-2,7%), оно не растёт в рассматриваемое десятилетие, в последние годы даже падает.

Динамика следующей группы регионов вполне определённая – она отрицательная. Если в 2013 в топ-20% и топ-5% по доходам было 4,3 и 4,4% жителей Свердловской обл. (при их доле в общем населении страны 2,9%), то за десятилетие их присутствие в верхних доходных слоях упало до 3,1-3,2 и 2,6-2,7% соответственно. Таким же образом сокращали своё присутствие в верхней части экономической стратификации Республика Татарстан, Пермский край, Самарская обл.

#географиябогатства

Структура РАН стала более совершенной.

Общее собрание членов РАН утвердило предложение Президиума РАН объединить Отделение общественных наук и Отделение глобальных проблем и международных отношений в новое «Отделение социальных наук и международных отношений».
Глобальные проблемы попали под сокращение.

#новостиизбашни

Аутентичность в гастрономическом ландшафте городов Сибири и Дальнего Востока

Статья коллеги Ксении Калашниковой в новом номере «Экономической социологии»:
Калашникова К.Н. (Вос)производство аутентичности пространства в гастрономическом ландшафте сибирских и дальневосточных городов // Экономическая социология. 2025. Т. 26, № 5. С. 87-110.

Идеи, на которые опирается исследование:
кто и в каких ситуациях применительно к городским объектам говорит об аутентичности, как аутентичность стала ожидаемой чертой приобретаемых товаров, услуг, впечатлений. В формировании впечатлений и передаче аутентичного опыта выделяют пять вариантов аутентичности – естественная, оригинальная, эксклюзивная, референтная и влиятельная, из которых в данном исследовании акцент сделан на референтной как стратегии конструирования воспринимаемой подлинности через отсылку к внешнему источнику (пространству, культуре, традиции). Пространственные маркеры референтной аутентичности: «географические названия природных объектов, стран, городов; акцент на локальных ингредиентах или традициях; этнические символы и названия блюд, отсылающие к определённой кухне»;

в городском пространстве кафе, рестораны становятся видимым проявлением этнически «другого», местом и средством коммуникации разных культур, привлекающим и жителей, и туристов;

кафе и рестораны могут маркировать в целом город как туристически привлекательное место, так и части городского пространства: центральные и периферийные, бедные и богатые, старые и новые.

Данные. Из интерактивной карты 2ГИС была собрана информация о точках общественного питания в сибирских и дальневосточных городах (центрах регионов, входящих в Сибирский и Дальневосточный ФО), 20534 заведения; из них были выбраны треть с самым большим количеством отзывов в каждом городе, 6747 заведений.

Результаты. В дальневосточных городах значимо больше заведений азиатской кухни – китайской, японской, вьетнамской, а также локальной; сибирские города отличаются большим присутствием заведений восточной кухни – грузинской, узбекской, армянской, а также смешанной. На фоне этой общей тенденции Ксения выделяет пять групп городов:

«Благовещенск, Хабаровск и Владивосток отличаются преобладанием азиатской кухни и соответствующих ей форматов заведений – раменных, суши-баров, китайских заведений. В Иркутске, Кызыле, Улан-Удэ и Чите превалируют локальные кухни и, соответственно, позные или буузные; здесь гастрономический ландшафт предлагает опыт сопричастности к этнической, коренной идентичности. В Барнауле, Горно-Алтайске и Новосибирске выделяется смешанная кухня с точками, где можно заказать и бургер, и шаурму; и пиццу, и роллы. Эклектика – это прямое следствие производства «не-мест», где потребитель «путешествует», не покидая фудкорта. Идентичность, к которой здесь апеллируют, это, скорее, идентичность современного мобильного горожанина. …»

«В городах с преобладанием восточной и смешанной кухни значимо больше заведений, которые относятся к крупным сетям», но «сетевой формат заведений не противопоставляется аутентичности. … Это производство аутентичности, референтной в первую очередь самой себе» (явно отсылка к ритцеровской макдональдизации в обновлённой, с привкусом аутентичности, интерпретации).

Стратегии воспроизводства локальной аутентичности:

«многочисленные небольшие кафе, представленные, как правило, одним филиалом. ... Это заведения и «для своих», и для жаждущих «неограненной» аутентичности туристов, предлагающие простые блюда, большие и сытные порции и доступные цены». Реализована в Кызыле, Иркутске, Улан-Удэ, Чите;
предложение продукции местных фермерских хозяйств;
коммерческая версия традиций: конструирование нового гастрономического канона для создания привлекательного бренда;
отсылка в названии заведений на конкретные городские места.

Гастрономическая аутентичность конструируется на ожиданиях местных глобальных, для которых национальные кухни – вариант путешествия; местных локальных, для которых своя кухня не нуждается в подтверждении подлинности; туристов, как раз жаждущих аутентичности для гастрономических и не только впечатлений.

Обращаясь за данными в ЕМИСС, немного удивлялась, почему нет никаких предупреждений, что систему выводят из эксплуатации, как обещали год назад. Оказалось, всё передвинули на год, теперь срок эксплуатация ЕМИСС продлён до 30 декабря 2026 г. Видимо, не получается «Цифровая аналитическая платформа предоставления статистических данных».

«Мы готовим, чтобы праздновать, даже когда нечего праздновать»

Ещё один гастрономически- социологический сюжет.
В 2025 г. ЮНЕСКО внесла в список объектов нематериального наследия итальянскую кухню. Всю, а не отдельные блюда и рецепты, что сделано впервые. И заявка от Италии полна социологических трактовок итальянской кухни:

еда как забота. Позиционируется, что в итальянской кухне «еда понимается как элемент идентичности, а время приготовления пищи как возможности поделиться. В Италии кулинария – это способ заботиться о счастье семьи и друзей (когда вы готовите дома) или гостей (когда вы готовите в ресторане), это результат непрерывной игры заимствований, пересечений, связей, обменов, которые со стола итальянских семей приходят в ресторан и обратно. … Приготовления пищи – это совместные моменты в итальянских семьях, в которых у каждого есть роль. … Приготовление еды позволяет постоянно создавать эмоции и ощущения и делиться ими с другими».

еда как общение. «Итальянцы “всегда говорят о еде”, потому что через еду они считывают, представляют и пересказывают реальность. Во время еды в Италии говорят о еде, о том, что вы будете есть на следующий день. Итальянские слова, связанные с едой, используемые во всем мире без перевода, подтверждают центральную роль еды в итальянском языке и культуре. Еда настолько важна в итальянском языке и культуре, что в мире некоторые итальянские продукты не переводятся: “maccheroni”,
“pasta”, “spaghetti”, “ciabatta”, “panini”, “espresso”, “cappuccino”».
«…Итальянская домашняя кухня – … удовольствие быть вместе».
Именно рецепты становятся тем домашним знанием в итальянских семьях, которые передаются от поколения к поколению.

еда без социальных границ. «Итальянская кухня – это мозаика множества местных, локальных знаний, которые создаются и интерпретируются вне иерархий».
«Сегодня не существуют закреплённых ролей в приготовлении еды, потому что это широко распространенная практика, независимо от социального класса, возраста, этнической принадлежности, религии. В прошлом домашняя кухня была местом для женщин (мам, бабушек), мастерская, где создавалась классика итальянской кухни, в то время как «звёздная» кухня (кухня великих поваров) была преимущественно мужским местом, где происходил (и до сих пор происходит) «пересказ» домашних традиций приготовления еды. Сегодня мужчины и женщины играют одинаковые роли, и можно встретить великих шеф-поваров-женщин, а мужчины с удовольствием готовят дома. В то время как в прошлом именно пожилые были теми, кто проводил свою жизнь вокруг плиты, теперь готовят все, независимо от возраста».

Эх… если бы с преодолением социальных границ было всё так легко. Но чем не повод хотя бы для пиццы?

В последний понедельник года – рабочие итоги года

Часть 1

🎄Богомолова Т.Ю., Черкашина Т.Ю. Ценность жилья как экономического актива для собственника: пересечение потребительских, символических и инвестиционных аспектов оценки // Мир экономики и управления. 2024. Т. 24, № 4. С. 190–206.
В реальности статья вышла в 2025 г. На материалах обсуждений возможных последствий гипотетической реновации жилья прослеживается конструирование стоимости жилья из экономической (потребительской и инвестиционной), символической и социальной составляющих; именно последние в рассматриваемом кейсе в первую очередь определяют рыночную стоимость жилья. И если позитивные ожидания от возможной реновации жилья отражают надежды на решение текущих проблем среды проживания (плохое состояние жилого фонда, инфраструктуры), то негативные ожидания – это опасения, что будут разрушены символический капитал территории и особая, привлекательная социальная среда. Парадокс ситуации в том, что отстаивая символы и статусы, жители «бьют», как всегда, «своих».

🎄Черкашина Т.Ю. Опросные данные о стоимости жилья: качество и перспективы использования в оценке жилищного богатства россиян // Экономическая социология. 2025. Т. 26, № 3. С. 44–75.
Перед тем, как измерить жилищное неравенство по стоимости жилой недвижимости, принадлежащей членам домохозяйств, сделала попытку разобраться, как же россияне отвечают в обследованиях на вопросы о стоимости своего жилья. В статье представлена оценка качества данных о жилищном богатстве из Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения и Всероссийского обследования домохозяйств по потребительским финансам. В целом из факторов, влияющих на наличие ответов респондентов о рыночной цене их жилья, наиболее важны финансовая компетентность и «финансовая скрытность» – готовность сообщить интервьюерам финансовую информацию.

🎄Черкашина Т.Ю. Неравенство российских домохозяйств по жилищному богатству: уровень и динамика // Социологический журнал. 2025. Т. 31, № 2. С. 51–78.
Собственно, о неравенстве российских домохозяйств по жилищному богатству, на данных РМЭЗ и ВОДПФ, 2006-2022 гг. Если принимать в расчет только стоимость занимаемого жилья, то по данным РМЭЗ, было время, когда оно снижалось: наиболее высокое жилищное неравенство наблюдалось в конце «нулевых» годов (G=0,599…0,633); в течение 2010-х было относительно стабильно (G=0,517…0,531), с конца 2010-х росло до G=0,551 в 2022 г. Дифференциация по совокупному жилищному богатству, измеренная на данных ВОДПФ, демонстрирует ту же тенденцию, и к 2022 г. в нарастающее жилищное неравенство больший вклад стали вносить различия, связанные не только со стоимостью отдельных жилых объектов, а и с количеством квартир и домов в собственности домохозяйств («жильё к жилью»).

🎄Черкашина Т.Ю., Богомолова Т.Ю. Трансферты экономических ресурсов внутри семьи как источник формирования нефинансового богатства населения в России // Экономическая социология. 2025. Т. 26, № 4. С. 32–68.
Статья о том, как отношения собственности переплетены с семейными. На данных ВОДПФ показываем масштабы вовлеченности российских домохозяйств в семейные трансферты экономических ресурсов, а на данных интервью, раскрывая детали основных способов участия расширенной семьи в формировании индивидуального или семейного имущественного портфеля (передача в дар или по наследству объектов собственности, предоставление имущества в пользование и финансовое участие в приобретении имущества), показываем, как неформальные родственные отношения могут размывать, дробить составляющие статуса собственника.

Часть 2

🎄Заславская, Т. И. «… Больше всего хотелось бы к Шанину» (Фрагменты писем Т. И. Заславской, 1992–1996 гг.) / Предисл. и примеч. Т. Ю. Черкашиной // Пути России. 2025. Том 3. № 3. С. 104–137.
Здесь лишь подготовила и прокомментировала фрагменты писем Татьяны Заславской сестре Майе Черемисиной о событиях 1992-1996 гг., связанных с открытием и работой Интерцентра, на базе которого в 1995 г. была открыта Шанинка. Как сопрезидент Т.И. Заславская участвовала в организации издательской и грантовой программ Интерцентра, была организатором международного симпозиума «Куда идёт Россия?», совместно с ВЦИОМ инициировала социологический мониторинг экономических и социальных перемен в России, была главным редактором информационного бюллетеня мониторинга – за сравнительно короткий период возникли и закрепились инициативы, значимые и сегодня.

🎄Черкашина, Т. Ю. 55 книг по экономической социологии, изданных в 2024 году // Пути России. 2025. Т. 3. № 1. С. 186–194.
Тематическая подборка новых книг и переизданий об экономическом неравенстве и социальной стратификации в России и в мире; о мировом рынке гражданства (для богатых) и попытках элиты убедить, что «они совершенно обычные»; об экономическом росте как условии снижения бедности; о том, сильна ли российская рабочая сила для «повышения самодостаточности экономики»; о труде с опорой на эмпатию vs индустриальная организация труда; о заработной плате как универсальном инструменте для ограничений, контроля и эксплуатации; о постпандемическом переосмыслении работы; об экономике креативных индустрий и близких отношений; конечно же об исследованиях жилья, жилищных отношений и жилищного неравенства; о социалистической глобализации через предметы советского быта и о многом другом.

Чем интересен почтовый опрос 65-летней давности сейчас?

(Не)случайность выборок

Хотя бы тем, что неслучайные выборки – проблема отнюдь не сегодняшнего дня. И интересно не столько как эта проблема решалась, а как в принципе её акцентировали.

Но придётся принять во внимание, что Б. Грушин понимал под случайной выборкой отнюдь не вероятностную, а ту, что назвали бы сейчас стихийной или доступной:

… часто можно встретиться с опросами, которые строятся на основе так называемой случайной выборки. Характер этой выборки может быть различным: ансамбль опрашиваемых лиц может образоваться по принципу «добровольности» (в опросе принимают участие «все, кто хочет»), по принципу «доступности» (исследователь обращается не к тем людям, которые «нужны», а к тем, кто находится «под рукой», кого он по условиям исследования в данный момент в состоянии опросить) и т. д. Но неизменной общей и определяющей чертой подобных выборок является безусловно случайный характер опрашиваемых «экземпляров» относительно отдельных элементов структуры исследуемого целого.

Грушин Б.А. К проблеме качественной репрезентации в выборочном опросе / Опыт и методика конкретных социологических исследований. Под ред. Г.Е. Глезермана, В.Г. Афанасьева. М.: Мысль, 1965. С. 61–107.

Но какой бы ни была стихийной выборка, исследователь должен управлять этой стихией,
а) определив целевые группы опроса,
б) так организовать сбор данных, чтобы все эти группы были представлены в выборке в достаточном для анализа количестве (качественная и количественная репрезентация в определении Грушина);
в) так формулировать вопросы анкеты, чтобы не отсекать придерживающихся какой-то точки зрения. А выявив уже при анализе различные группы мнений, «исследователь должен проанализировать группы мнений в их собственных границах и в их собственном содержании»;
г) не пренебрегать прагматикой, то есть располагаемыми возможностями, которые обычно ограниченные: «В ткань социологии здесь вплетается конкретная экономика – стоимость исследования, сроки его проведения и прочие не менее серьезные вещи».

Прагматика заключается и в том, чтобы «не натягивать выборку на тему опроса»:

… газету читают преимущественно … люди молодых возрастов и в силу этого в любом опросе группы старших возрастов могут быть утрачены. Существует способ раз и навсегда устранить этот «минус» газетного опроса: достаточно лишь с самого начала отказаться от тем, рассчитанных на все возрастные группы населения, то есть проводить исследования исключительно среди молодежи.

Интерпретации не вечны

О многих опросах Института общественного мнения Б. Грушин написал дважды: в 1960-ые и через сорок лет в «Четырёх жизнях России». Не могу сходу вспомнить другие аналогичные авторские ре-презентации исследований, сделанные совершенно в разное время. Что позволялось в разных дискурсивных пространствах – это можно анализировать на примере опросов ИОМ.
Если «Исповедь поколения» о «высоком жизненном тонусе молодежи», единодушии с «радостным, оптимистическим, жизнеутверждающим тоном», «подавляющем большинстве, довольном своим поколением», то в методическом анализе опыта ИОМ, адресованном «научной общественности», Грушин дробит единодушие и предлагает пять типажей, названных словами респондентов: «Мы не можем иначе, легче, проще» (социальные борцы), «Смысл жизни – труд для людей» (труженики), «Признание – решать нерешенное» (одержимые творчеством), «К звёздам!» (мечтатели), «Жить в своё удовольствие!». Хотя, по его мнению, в построении типологий «неудач было значительно больше», чем плюсов.
Через сорок лет градус единодушия станет ещё меньше, а типов общественного сознания, выделенных по материалам опроса «Что вы думаете о своём поколении?», ещё больше: «Активные продолжатели революции», «Романтики, видящие смысл жизни в служении народу, людям», «Творцы, ориентированные на высокий профессионализм», «Скромные трудяги-середняки», «Недовольные собственной жизнью и разочарованные в сверстниках», «Нигилисты и “прожигатели жизни”», «Скрытые диссиденты».

#ретро