Forwarded from Ташкент-Тбилиси
Собираем деньги на звук в Будке. Это сэкономит существенную часть расходов на культурные события, позволит планировать их заранее, и мы станем более уверенными в будущем проекта. Мы уже провели более 30 событий за полгода существования проекта – с участием музыкантов и художников со всего мира. Мне кажется, получилось уникальное место для Тбилиси.
Будем благодарны поддержке и/или репосту в ваших каналах. СПАСИБО ❤️
https://wemakeit.com/projects/happy-ears-at-budka
Будем благодарны поддержке и/или репосту в ваших каналах. СПАСИБО ❤️
https://wemakeit.com/projects/happy-ears-at-budka
Crowdfunding on wemakeit
Happy Ears at Budka
Budka brings people with common interests in culture together, as a community, in order to enjoy simple pleasures of life.
«She has been, variously and at different times, a hip-hop deconstructor, an experimental composer, a queer icon, a fashion visionary, a BDSM advocate, an immigrant, a gamer, a DJ, an avant-garde pop producer, an otaku, a model, a trendsetter, a performance artist, a millennial, a filesharer, a social media provocateur, an activist, and, of course, musical innovator—while refusing to be defined by any of these identities.
<...>
If the 2010s was a decade full of chaos and creation, deconstruction and discovery, exposure and examination, revolt and revelry, then Arca was the vessel carrying the glut»
vice.com/en_us/article/evj9k4/arca-is-the-artist-of-the-decade
<...>
If the 2010s was a decade full of chaos and creation, deconstruction and discovery, exposure and examination, revolt and revelry, then Arca was the vessel carrying the glut»
vice.com/en_us/article/evj9k4/arca-is-the-artist-of-the-decade
VICE
Arca Is the Artist of the Decade
Without the myriad musical personas 30-year-old Alejandra Ghersi has inhabited, some of the most vital, game-changing pop music of the 2010s simply wouldn't exist.
А лейбл пусть будет Important Records.
imprec.bandcamp.com/music
Их каталог как будто формировала нейросеть, которой скормили заголовки «Сигмы», посты из @nomoremuzak и все лайнапы фестиваля «Боль». Там есть сайд-проекты участников Sonic Youth и Swans, куча японского нойза и психоделии, академический авангард, фолк, классика краутрока и зачем-то несколько переизданий Coil, а еще Ноам Хомский, Джим Джармуш, группы с названиями типа Smegma и Master Musicians Of Bukkake и очень много записей разных времен от великих женщин экспериментальной музыки: Эльзы Марии Паде, Полин Оливерос, Элиан Радиг, Кристин Кубиш и незаслуженно подзабытой Катерины Кристер Хенникс.
Есть еще много интересного, вроде раннего альбома Катерины Барбьери, записанного задолго до того, как её задавил поезд хайпа. Или вот нуарного проекта LAND — наверное, это можно назвать джазом (по крайней мере до того момента, когда в заглавном треке внезапно запевает Дэвид Силвиан из Japan):
imprec.bandcamp.com/album/night-within
imprec.bandcamp.com/music
Их каталог как будто формировала нейросеть, которой скормили заголовки «Сигмы», посты из @nomoremuzak и все лайнапы фестиваля «Боль». Там есть сайд-проекты участников Sonic Youth и Swans, куча японского нойза и психоделии, академический авангард, фолк, классика краутрока и зачем-то несколько переизданий Coil, а еще Ноам Хомский, Джим Джармуш, группы с названиями типа Smegma и Master Musicians Of Bukkake и очень много записей разных времен от великих женщин экспериментальной музыки: Эльзы Марии Паде, Полин Оливерос, Элиан Радиг, Кристин Кубиш и незаслуженно подзабытой Катерины Кристер Хенникс.
Есть еще много интересного, вроде раннего альбома Катерины Барбьери, записанного задолго до того, как её задавил поезд хайпа. Или вот нуарного проекта LAND — наверное, это можно назвать джазом (по крайней мере до того момента, когда в заглавном треке внезапно запевает Дэвид Силвиан из Japan):
imprec.bandcamp.com/album/night-within
imprec
The character conveyed most often in Important releases isn't style but substance, with a personal and emotional depth that makes the label easy to understand but difficult to explain.
Вот, кстати, их главный альбом прошлого года, который по традиции лейбла пролетел мимо всех списков — дебютная полноформатная работа Джессики Экомане:
imprec.bandcamp.com/album/multivocal
«Полифонический лабиринт для тела и разума», изначально спроектированный для квадрофонической системы, но имеющий место на существование и в формате двух каналов. Джессика здорово умеет играть со слуховым восприятием, используя фазовые сдвиги, специальные тембры, повторяющиеся структуры и так далее. Кстати, одно из лучших выступлений на прошлогоднем Урвакане, если кто помнит.
imprec.bandcamp.com/album/multivocal
«Полифонический лабиринт для тела и разума», изначально спроектированный для квадрофонической системы, но имеющий место на существование и в формате двух каналов. Джессика здорово умеет играть со слуховым восприятием, используя фазовые сдвиги, специальные тембры, повторяющиеся структуры и так далее. Кстати, одно из лучших выступлений на прошлогоднем Урвакане, если кто помнит.
Forwarded from STELLAGE CLOSE UP
Marc Behrens (E248 ; 004) 2020.wav
94.6 MB
Радостная новость — Стеллаж и Entr'acte объединяются для серии совместных релизов!
После четырех лет молчания наконец-то записал и выпустил свою новую музыку Никита Бугаев, редкого таланта композитор из Иркутска.
Никита почему-то часто оказывался в сомнительной категории музыкантов, которых любят в основном гики и другие музыканты, причем сразу же кто-нибудь типа сына Дона Буклы (мы даже хотели его по знакомству издать, но как-то не срослось). При этом продолжаю настаивать, что практически все его работы, что все-таки увидели свет, именно музыкальны, без склонности к экспериментализму и прочей зауми — кроме разве что восьми треков, изданных Пашей Миляковым на к тому времени уже почти архивном John's Kingdom, ну, и еще был один очень авангардный импровизационный лайв на всратом синтезаторе Ciat Lonbarde, который Никита тогда осваивал.
Вот из старого интервью, посвященного выходу его альбома Sonm на Klammklang, на дворе апрель 2016-го:
«Я не стремлюсь к сложной музыке. Меня часто обвиняют в минимализме, но я бы сказал, что меня скорее интересуют примитивные структуры. Это совсем не одно и тоже. Другими словами — хотелось бы, чтобы эту музыку понимал каждый».
Новая работа Бугаева лично у меня прочно ассоциируется с северными минималистами вроде Кали Малоун, Эллен Аркбро и Якоба Кьеркегора — вкрадчивые тембры с богатым набором отзвуков, едва заметные фазовые сдвиги и вот это все. Но со своим видением, скажем так. В общем, если бы на Россию (а тем более Сибирь) не было бы всем пофиг, эта музыка бы стопроцентно зависла в рекомендациях условного бумката, причем изданная на красивом белоснежном виниле. Хотя в таком «самопальном» релизе, конечно, тоже есть своя прелесть — как и своя трагедия.
Никита почему-то часто оказывался в сомнительной категории музыкантов, которых любят в основном гики и другие музыканты, причем сразу же кто-нибудь типа сына Дона Буклы (мы даже хотели его по знакомству издать, но как-то не срослось). При этом продолжаю настаивать, что практически все его работы, что все-таки увидели свет, именно музыкальны, без склонности к экспериментализму и прочей зауми — кроме разве что восьми треков, изданных Пашей Миляковым на к тому времени уже почти архивном John's Kingdom, ну, и еще был один очень авангардный импровизационный лайв на всратом синтезаторе Ciat Lonbarde, который Никита тогда осваивал.
Вот из старого интервью, посвященного выходу его альбома Sonm на Klammklang, на дворе апрель 2016-го:
«Я не стремлюсь к сложной музыке. Меня часто обвиняют в минимализме, но я бы сказал, что меня скорее интересуют примитивные структуры. Это совсем не одно и тоже. Другими словами — хотелось бы, чтобы эту музыку понимал каждый».
Новая работа Бугаева лично у меня прочно ассоциируется с северными минималистами вроде Кали Малоун, Эллен Аркбро и Якоба Кьеркегора — вкрадчивые тембры с богатым набором отзвуков, едва заметные фазовые сдвиги и вот это все. Но со своим видением, скажем так. В общем, если бы на Россию (а тем более Сибирь) не было бы всем пофиг, эта музыка бы стопроцентно зависла в рекомендациях условного бумката, причем изданная на красивом белоснежном виниле. Хотя в таком «самопальном» релизе, конечно, тоже есть своя прелесть — как и своя трагедия.
Записал микс для фонда V-A-C.
Его открывает небольшой фрагмент черновика программы, которая будет представлена в Венеции и Турине на следующей неделе. А дальше, по сути, происходит деконструкция метода — то есть большая часть микса собрана из композиций музыкантов, на чьи практики я опирался. Речь об авангардных техниках работы с вокалом и синтезом голоса, взаимодействии с синтетическими звуковыми объектами и интеграции элементов различных популярных жанров в экспериментальное звуковое полотно.
Его открывает небольшой фрагмент черновика программы, которая будет представлена в Венеции и Турине на следующей неделе. А дальше, по сути, происходит деконструкция метода — то есть большая часть микса собрана из композиций музыкантов, на чьи практики я опирался. Речь об авангардных техниках работы с вокалом и синтезом голоса, взаимодействии с синтетическими звуковыми объектами и интеграции элементов различных популярных жанров в экспериментальное звуковое полотно.
Оставшаяся часть микса отражает важный, на мой взгляд, микротренд. К внежанровой, «экспериментальной» музыке приходит все больше людей без звукового и даже слушательского, но с визуальным бэкграундом: дизайнеры, художники, аниматоры, люди из кино, фэшн-индустрии и так далее. Все приходят уже со сформированным вкусом и видением, и просто переносят свой опыт на работу со звучащим. В большинстве случаев им остается только подтянуть техническую часть (окей, и познакомиться с основными именами, потому что того же Ксенакиса не знать, пожалуй, странно).
Есть предположение, что это часть большей тенденции к так называемому «sonic turn» — аудиальному повороту, который в последнее время можно наблюдать в современном искусстве. Даже не упоминая гран-при двух последних Венецианских биеннале, можно просто посмотреть на книжные полки — литературы про звук в искусстве и звучащее искусство в целом стало в разы больше. Арт-школы и университеты по всему миру (и даже у нас, если вдруг пропустили) открывают соответствующие программы. Главные залы основных музеев и галерей занимают чисто звуковые проекты — например, в Гамбургском вокзале сейчас стоит «Bergama Stereo» Чевдета Эрека, инсталляция-оммаж знаменитому Пергамскому алтарю; копия в натуральную величину, собранная из массивов Funktion One.
И то же самое в обратную сторону. Смейтесь над «концептроникой» сколько угодно, но если об этом пишет даже Саймон Рейнольдс, просто копнув по верхам, то что уж тут говорить. Синтез компьютерной музыки с теорией и практиками визуальных искусств, с перформансом, технологиями и прочим — по-моему, главный тренд если не ушедшей декады, то прошлого года как минимум.
Обо всем этом пока что мало говорят в публичном пространстве (особенно в России), тех же критических работ пока что вообще практически нет. Но в целом все более-менее очевидно — культура начинает «уставать» от стольких лет гегемонии изобразительных и пластических жанров. Посмотрим к чему это приведет, супер-интересно за всем этим наблюдать.
Есть предположение, что это часть большей тенденции к так называемому «sonic turn» — аудиальному повороту, который в последнее время можно наблюдать в современном искусстве. Даже не упоминая гран-при двух последних Венецианских биеннале, можно просто посмотреть на книжные полки — литературы про звук в искусстве и звучащее искусство в целом стало в разы больше. Арт-школы и университеты по всему миру (и даже у нас, если вдруг пропустили) открывают соответствующие программы. Главные залы основных музеев и галерей занимают чисто звуковые проекты — например, в Гамбургском вокзале сейчас стоит «Bergama Stereo» Чевдета Эрека, инсталляция-оммаж знаменитому Пергамскому алтарю; копия в натуральную величину, собранная из массивов Funktion One.
И то же самое в обратную сторону. Смейтесь над «концептроникой» сколько угодно, но если об этом пишет даже Саймон Рейнольдс, просто копнув по верхам, то что уж тут говорить. Синтез компьютерной музыки с теорией и практиками визуальных искусств, с перформансом, технологиями и прочим — по-моему, главный тренд если не ушедшей декады, то прошлого года как минимум.
Обо всем этом пока что мало говорят в публичном пространстве (особенно в России), тех же критических работ пока что вообще практически нет. Но в целом все более-менее очевидно — культура начинает «уставать» от стольких лет гегемонии изобразительных и пластических жанров. Посмотрим к чему это приведет, супер-интересно за всем этим наблюдать.
Forwarded from STELLAGE CLOSE UP
Крутят как хотят
Замечательная статья о лейбле Klammklang. В связи с этим мебель вспомнила какие элегантные тексты пишет А.А, как хорош Е.Б на длинной дистанции, как внимателен может быть Н.Р. и конечно, Д.Д, который будет прислушиваться к странной русской музыке с расстояния.
bravo, Олег Соболев, у вас определённо чёрное сердце.
Замечательная статья о лейбле Klammklang. В связи с этим мебель вспомнила какие элегантные тексты пишет А.А, как хорош Е.Б на длинной дистанции, как внимателен может быть Н.Р. и конечно, Д.Д, который будет прислушиваться к странной русской музыке с расстояния.
bravo, Олег Соболев, у вас определённо чёрное сердце.
Forwarded from ГОСТ ЗВУК (Ildar Zaynetdinov)
Завтра выходит второй релиз от Klammklang в этом году – альбом "Beatrice" Карины Казарян и её проекта KP Transmission. У Карины очень интересный и насыщенный жизненный бэкграунд – родилась в армянской семье в Грузии, детство провела в Омске, позднее перебралась в Москву, а звуковой материал и вдохновение для этого альбома собирала во время путешествий по Армении, Грузии, Киргизстану и Украине. Название альбома отсылает к Беатриче Портинари — «музе» и тайной возлюбленной итальянского поэта Данте Алигьери, которая в последствии станет символом платонической любви в его произведениях. С музыкальной точки зрения Карина отходит от своих привычных канонов и исследует ритмические конструкции – шумовые фактуры соседствуют с амен-брейком, слышутся элементы пыльного трип-хопа и все эти линии имеют интересное кинемотографическое повествование. Прослушивать будем одну из самых динамичных композиций с релиза – "Eerie V2".
Forwarded from STELLAGE CLOSE UP
REVIEW
KP Transmission
Beatrice
(Klammklang)
второй в этом году релиз московского издательства Klammklang на полках нашего стеллажа. Д.Д с рецензией на новую работу Карины Казарян:
KP Transmission
Beatrice
(Klammklang)
второй в этом году релиз московского издательства Klammklang на полках нашего стеллажа. Д.Д с рецензией на новую работу Карины Казарян:
Forwarded from STELLAGE CLOSE UP
KP Transmission aka Karina Kazaryan weaves field recordings from her travels across Eastern Europe with exercises in dub, jungle and coldwave, creating a personal sketchbook of experiencing new landscapes. This creates two parallel narratives between the diaristic travel through processed sound worlds and the drum patterns that dictate the tempo of the record.
Much of Beatrice is wedded to mid-tempo sequencing and spacey production, interlocking drum and bassline patterns with spectral atmospherics. The eponymous track is a great example of this, in which the harmonic interplay between the bass and flute synth crack open about enough space for quietly crunching sounds in the background are felt as much as heard. The track also introduces snapshots of polyrhythms that are fully explored in the faster tracks Eerie, which is inspired of the UK jungle and the ghostly "Drosera," which borrows from dragging hip-hop beats.
Much of Beatrice has a hypnagogic wooziness about it, less so revisiting a dream and more like trying to stay awake in the final hours of the day. "Kariades" trip-hop impressionism, featuring a monologue by collaborator Zeena LaVey meanwhile shows Kazaryan's dextrous production work, where spaces is expanded and compressed, each drum flurry akin to a bump in the road on long journeys. In this manner draws upon similar emotional reserves as Burial, an after-club comedown soundtrack for many.
Beatrice's strength lies in creating sonic snapshots, and not giving away too much. Noticeably the melodicism in "Buburabiia" meanders between Asia-minor and Eastern European scales, as if Kazaryan was recalling a half-remembered song found on her travels. On top of this the dubby echoes and filtering of Beatrice creates familiar tropes of being alone and zoned-out.
Jon Davies for STELLAGE
Much of Beatrice is wedded to mid-tempo sequencing and spacey production, interlocking drum and bassline patterns with spectral atmospherics. The eponymous track is a great example of this, in which the harmonic interplay between the bass and flute synth crack open about enough space for quietly crunching sounds in the background are felt as much as heard. The track also introduces snapshots of polyrhythms that are fully explored in the faster tracks Eerie, which is inspired of the UK jungle and the ghostly "Drosera," which borrows from dragging hip-hop beats.
Much of Beatrice has a hypnagogic wooziness about it, less so revisiting a dream and more like trying to stay awake in the final hours of the day. "Kariades" trip-hop impressionism, featuring a monologue by collaborator Zeena LaVey meanwhile shows Kazaryan's dextrous production work, where spaces is expanded and compressed, each drum flurry akin to a bump in the road on long journeys. In this manner draws upon similar emotional reserves as Burial, an after-club comedown soundtrack for many.
Beatrice's strength lies in creating sonic snapshots, and not giving away too much. Noticeably the melodicism in "Buburabiia" meanders between Asia-minor and Eastern European scales, as if Kazaryan was recalling a half-remembered song found on her travels. On top of this the dubby echoes and filtering of Beatrice creates familiar tropes of being alone and zoned-out.
Jon Davies for STELLAGE