Анатомия штурма. Как ульяновские мотострелки бьются за рубежи Родины

Об их подвигах уже ходят легенды. Враг не может устоять перед их натиском. Видео их работы разлетается по Сети и набирает миллионы просмотров. Как бойцы 30-й отдельной мотострелковой бригады пробивают оборону противника, как выглядит современный штурм изнутри и за что сражаются двадцатилетние мальчишки - в репортаже ulpravda.ru из зоны СВО.

Напомним: в декабре 2025 года Украина потеряла Покровск (Красноармейск) - крупнейший логистический узел Донбасса, крепость, за которую ВСУ цеплялись полтора года. Воздух в день падения города был молочно-белым: густой, осязаемый туман укрыл русскую пехоту от вражеских беспилотников. Видео о том, как бойцы «тридцатки», среди которых и ульяновцы, вошли в город, мгновенно разлетелось по телеграм-каналам.

Не знал «гражданки»

«Там, в Покровске, погода сыграла за нас, - буднично рассказывает начальник штаба батальона Адам Альдиев. - Стоял туман, прям хороший такой, плотный. Ни БПЛА-разведчики, ни FPV-дроны взлететь не могли. Мы первыми вошли в город практически парадным маршем. Сейчас бригада уже выполнила задачу по освобождению Покровска и окрестностей, осталось дочищать мелкие группы. Мой батальон сейчас в центре города».

Он говорит о войне спокойно, буднично - как рабочий говорит о следующей смене, даже с улыбкой. В его глазах нет ужаса, да и может ли вызывать ужас то, что стало рутиной? Адам - из тех офицеров, кто пришел на эту войну прямо из училища. Ему всего 25 лет, в 10 лет он стал кадетом, потом курсантом в военном училище – и после выпуска сразу сюда, в пекло. Его детство прошло на полигонах, и он не видел никакой другой жизни, не знает ничего, кроме армии, а может, и не хочет знать.

Но до того декабрьского утра был долгий путь: 30-я бригада формировалась осенью 2022-го, в учебном центре Рощинский под Самарой. В рамках частичной мобилизации в нее попали сотни ульяновцев. Боевое крещение проходили на Сватово-Кременном направлении, позиции противника находились в трёхстах-четырёхстах метрах. Потом - Запорожье. Лето 2023-го, украинское «контрнаступление», которое захлебнулось в крови. Потом - Херсонское направление. И наконец - Донецкое.

«Больше полутора тысяч государственных наград на батальон, - говорит «Орёл». - Ведомственных ещё больше. «Отваги» есть у многих. Бригада хорошо себя показывает».

Это вам не кино

Современный штурм выглядит не так, как его представляют люди, знакомые с войной по старым кинофильмам. Это не атака с криками «Ура!» через открытое поле, не танковый клин. Это тяжелая, монотонная и смертельно опасная работа

Представьте себе линию фронта: по обе стороны от нее – наши и украинские мотострелки в закрепах, то есть на укреплённых позициях, в окопах, подвалах домов. Они держат рубеж. Между ними - серая зона, нейтральная полоса. Там хозяйничают дроны.

За линией закрепов - артиллерия и расчёты БПЛА. Они постоянно «поливают» друг друга: снарядами, минами, FPV-дронами. Дуэль не прекращается часами, днями, неделями, месяцами. Параллельно операторы дронов-разведчиков выискивают слабые места в обороне противника. Как только оператор БПЛА видит слабину, наступает время штурмовиков.

Они ждут своего часа в тылу – в таких расположениях, как то, в котором побывали мы. После приказа о выдвижении начинается самое сложное - «подскок». То есть нужно выдвинуться через серую зону на захват вражеской позиции. Ехать на бронетехнике - значит стать мишенью для беспилотника. Поэтому на задачу выдвигаются кто как может: пешком, на мотоциклах, багги, квадроциклах. Доезжают не все: дорога к «нулю» простреливается насквозь. Собственно, вот на этом этапе в Покровске и помог густой туман.

Те, кто прорвался к позициям противника, спешиваются и растворяются в ландшафте. Дальше идет работа двойками.

Сын за отца

Семен Григорьев, позывной «Плохой», - доброволец, его первый штурм еще впереди, сейчас он в тыловом расположении. Ему девятнадцать. Только-только окончил колледж и пошел воевать. По стопам отца.

«Отец был мобилизован в 2022-м. Занимался покраской машин, ремонтом. Мы с ним вместе работали. Как я отнёсся к известию, что его мобилизуют? Конечно, плохо. Я и так его редко видел. А тут - ещё и уезжает. Не знаешь, что с ним может случиться», - рассказывает Семен.

Потом молчит. В нескольких секундах тишины – важнейший этап жизни, возможно, главное принятое решение:

«Как возраст позволил, решил пойти по его стопам. Отец отнёсся положительно. Говорил, чтобы я пытался к нему попасть. Чтобы хорошо служил и слушался командиров».

- Ты когда-нибудь думал, что станешь военным?

- Да. С детства мечтал. И теперь уже стал.

Штурмовики работают парами. После того, как «подскочили» к вражеским позициям, начинается мрачная зачистка: в блиндажи противника летят гранаты, двойки бойцов идут по линии укреплений внутри и уничтожают все, что видят. Семен учится этой науке прямо сейчас – его курс молодого штурмовика подходит к концу, знания он уже получил, и когда вы будете читать эту статью – он уже будет «на нуле».

«Как скрываться от «птичек», нам рассказывали, - объясняет «Плохой». - По полке ходим не пешком - пригибаемся, бегом. Если «птичка» летит на тебя - прыгаем под неё, чтобы не успела развернуться».

В населенных пунктах укрепления – это, как правило, бывшие жилые дома, их и нужно штурмовать. Граната в окно или дверной проем, рывок, удар ногой в дверь. Зачистка. Комната за комнатой, подвал за подвалом.

«В доме мы должны работать двойкой, - объясняет молодой боец. - Один спит час, другой держит сектор. Смотрит в окна, контролирует перекрестки. Потом меняемся. Нельзя расслабиться ни на секунду».

На взятой точке

Но взять опорник- полдела, самое тяжелое начинается потом. Когда группа захватывает точку - она оказывается отрезанной от мира.

Вся линия фронта километров на двадцать в обе стороны кишит беспилотниками: транспорт здесь уже попросту не ездит.

Если в 2023 году попасть на линию боевого соприкосновения могли и мы, журналисты, и медики, с нее можно было выйти с группой эвакуации, то сейчас дороги к ЛБС - сплошное кладбище сгоревшей техники.

Дроны летают не по одному, а десятками: любая машина, любая группа людей, появившаяся в поле их зрения, что с их стороны, что с нашей, мгновенно уничтожается.

Так что попасть на позицию, выйти с неё, эвакуировать раненых, получить подвоз еды или боеприпасов - задача нетривиальная. Иногда - невыполнимая.

Штурмовики сидят в занятом доме или в окопе порой неделями: нет возможности завести на позицию закреп (смену), а их вывести. Едят то, что сбросят дроны: тушёнка, вода, сухпай. Печи не жгут - дым демаскирует. В холоде, в голоде, в постоянном напряжении они проводят дни и ночи, дежурят по очереди.

Дроны-доставщики - почти единственная связь с тылом, не считая храбрых и отчаянных водителей матобеспечения, которые, рискуя жизнями, везут необходимое бойцам на багги или квадроциклах.

«Обычно небольшой дом два человека удерживают, - говорит «Плохой». - Один смотрит за входом, другой - в окна. У нас есть накидки от ночных «птичек» - укутываемся. Можем перекусить быстренько, если в небе тишина».

Когда приходит смена, когда линия фронта сдвигается и на закреп заходят другие ребята, штурмовики возвращаются в глубокий тыл. Те, кто выжил. Там отдых, горячая еда, баня. И ожидание следующего штурма.

Не бросать своих

Эвакуация раненого - отдельная наука. И отдельный подвиг. Антон Серов (позывной «Сера») был на ЛБС не раз – он мобилизован в 2022 году, прошел через все, через что только может пройти человек. Свой первый бой встретил как раз в группе эвакуации.

«Выдвинулись за раненым, - вспоминает он. - Во время выдвижения FPV-дроны противника начали отрабатывать по нам. Дальше - не помню».

«Не помню» - это бойцы вообще говорят часто, когда не хотят вспоминать непосредственно бой. Они готовы рассказывать о том, что было до и после. Но само столкновение с противником - нечто тайное, что разделяют только те, кто сам бывал в такой ситуации. И никто кроме.

«Сера» был ранен, восстановился и вернулся на передовую.

Задача группы эвакуации вытащить товарища из-под огня, оказать первую помощь, довезти до медиков. Всё делается под дронами, под обстрелами, под постоянным прицелом. Если не предпринять всего возможного, то даже незначительное осколочное ранение в условиях ЛБС может стать смертельным, привести к потере конечности или смерти. Наши эвакуационные группы работают вопреки риску, выбирают умереть самому, но вытащить товарища. Украинские на фронт стараются лишний раз не соваться: поэтому множатся ряды военных инвалидов в Киеве и иных тыловых городах, и поэтому существенно выше потери.

Связист Илья Рыбалко - позывной «Рыбак» - на себе знает, каково это. Его, раненого, эвакуировал товарищ. Илья шёл менять другого связиста в населённом пункте Шевченко по полю пешком. Сработала мина, осколок попал в легкое.

На этой войне выживают вместе. Одиночка - не жилец.

Это и есть жизнь

Сейчас 30-я бригада завершает зачистку окрестностей Покровска, впереди - Гришино, Славянск, дальше –граница ДНР.

«Мы скопили достаточно сил, - заверяет «Орёл». - Готовы выполнять боевую задачу, которую поставят».

Впереди - новые штурмы, новые ночи в холодных домах под прицелами дронов, новые потери. И новые победы.

Я спрашиваю «Орла», что он будет делать после войны.

- Я не думаю об этом.

- Почему?

- А зачем?

Вечером «Орел» садится на квадроцикл и нарезает несколько кругов вокруг расположения батальона. Мотор ревёт, в ночном воздухе клубится донбасская пыль. Он газует, закладывает виражи, радуется - открыто, искренне, как мальчишка на каникулах.Он не думает о том, что будет после.

А зачем?

Это и есть его жизнь: вся, какая была.

Фото автора и Алексея Шишова