В моём инфополе и окружении столько тревожности (не всегда обоснованной) по поводу on-going процессов, что время заводить рубрику #сегодня_в_Мельбурне_я_услышал

Итак, тема сегодняшнего дня – снижение квот иностранных студентов. Это одна из самых обсуждаемых инициатив правительства. В прошлом году уже ввели ограничения на набор этого года для некоторых университетов. По моему field of research больше всего ударило ограничение для университета Macquarie в Сиднее. В нём существует одна из сильнейших школ Classics в Австралии, но в этом году отделение Classics планируют закрывать из-за недостатка финансирования, ведь оно шло от интернациональных студентов.

Некоторые кандидаты в предвыборных программах этого года утверждали, что через сокращение притока интернациональных студентов планируют бороться с housing crisis – тоже очень острой проблемой, которая всем жителям и гостям Австралии уже намозолила глаза. Не сказать, что это очень эффективный способ: интернациональные студенты составляют всего 4% от рынка аренды жилья. Однако если посмотреть на таблицу изменений квот, которую сделал The Guardian, получается другой интересный тред. Квоты снижают только топовым университетам. Остальным университетам их только повышают, и нашему Australian Catholic University в том числе. Видимо, правительство не хочет, чтобы топовые университеты слишком усиливались: это ведь мощные бизнесы, которые вполне могут стать (а в чём-то уже являются) "государствами в государстве". Конечно, общее снижение притока тоже есть, но наш уютный университет оно не так трогает) Даже коллеги из других университетов говорят, что сейчас хорошее время для ACU, и это может вырасти в новые исследовательские проекты. Надеемся на лучшее.

У меня скопилось целых два анонимных вопроса, оба хорошие, и чтобы не попасть в ловушку лимита, отвечу на них отдельным постом

Про вещь, которая со мной всегда
У меня был красный рюкзак, купленный в Спортмастере на востоке Москвы в сентябре 2021 года, перед отъездом в Британию (в магистратуру). Он проехал со мной через 8 стран (Россия, Великобритания, Таджикистан, Узбекистан, Казахстан, Египет, Таиланд, Австралия), а если считать аэропорты пересадок, то целых 12 (добавляются Азербайджан по пути из Британии, Эмираты и Катар по пути в Египет и обратно, Малайзия по пути из Таиланда в Австралию). Мои узбекские студенты могут помнить этот рюкзак, как и таджикские школьники. Однако в Австралии у него порвалась молния, и починить её оказалось дороже, чем купить новый рюкзак. Поэтому я теперь хожу с другим рюкзаком, а тот всё ещё храню в недрах шкафа как память. Ещё у меня есть рождественский свитер с оленями, который я купил за 600 рублей в магазине "Низкие цены" на Электрозаводской, куда зашёл, свернув по ошибке не туда по пути в другой магазин. Купил его в сентябре 2020 года, тоже перед отъездом в Британию, но в этот раз ещё на семестр по обмену. Этот свитер до сих пор со мной, и у него на счету только 7 стран (те же, что у рюкзака, минус Казахстан, куда я ездил только в тёплый сезон), но если считать аэропорты – тоже 12 (я не перевозил этот свитер через Катар, но пересаживался в Турции, когда возвращался из Британии с семестра по обмену, с тех пор в эту страну ни разу не заезжал). Приятно бывает так повспоминать)

Про навык, который должен освоить каждый
Здесь ответ будет простым: навык адаптироваться к изменениям. Многие другие навыки в принципе могут и не пригодиться человеку, например, навык программировать, навык рубить дрова или даже навык учиться в университете. Изменения же сопровождают нас всю жизнь, даже если мы к ним не стремимся. Например, когда мы начинаем жить без родителей или когда заболеваем. Поэтому человек, которого изменения выводят из строя, многое в жизни теряет.

Вести с полей диссертации

После того, как отошёл от предмета на расстояние по заветам Маяковского, можно и подвести итог первого этапа работы – того, который до Confirmation of Candidature, первого семинара с выступлением по диссертации. Этап этот очень предварительный, и иметь в голове схему будущей диссертации на нём – не обязательное требование. В презентации на Confirmation план диссертации обязателен, но этот план в дальнейшем можно и нужно корректировать. Лично мне сказали, что я в своём плане предложил не одну книгу (стандартный объём по итогам диссертации), а четыре. В минувший понедельник я встретился с научниками и выбрал, на какой из этих четырёх частей сосредоточиться.

Что же тогда главное на первом этапе подготовки диссертации? Ответ прост – найти в источнике то, что может быть интересно исследовательскому сообществу. Это не обязательно должно соответствовать тому пропоузалу, который ты присылал, когда подавал заявку на программу. Поэтому работа на первом этапе идёт не по целостному плану. Точнее, план есть, но он максимум на месяц вперёд и меняется на каждой встрече с научниками. Лучшее, что может сделать студент для эффективности своей работы – фокусироваться на том, что ему интересно. Как это прошло лично у меня, расскажу в следующем посте, оставайтесь на линии!

Первый этап диссертации: личный опыт

Как я уже писал ранее, моя диссертация посвящена идее human flourishing у греческих церковных историков 5 века. Понятие human flourishing очень широкое, тексты у церковных историков очень большие, и поэтому я изначально планировал сфокусироваться на одном аспекте human flourishing – его воображаемой географии, то есть представлений о том, как место влияет на человека и его образ жизни. География воображаемая, потому что изучаю я не реальные места (это требует других источников), а то, как о них писали.

Воображаемая география раннего христианства до меня уже изучалась, поэтому мне нужно было найти что-то интересное по этой теме в своих источниках. Нашёл я его вот где: если обычно позднеантичные авторы, наследуя римской традиции, помещали идеальную жизнь в столицы и крупные города, то мои церковные историки делали по-другому. Они всячески подчёркивали, что в городах много соблазнов и раздоров, а идеалом христианской жизни как минимум иногда считали обитателей гор и пустынь.

Однако перед тем, как всё это исследовать, мне нужно было чётко определить, что такое human flourishing в понимании моих церковных историков. В широком смысле, конечно, human flourishing – зонтичное понятие, которое объединяет практически все представления об идеальной жизни, существующие в разных культурах. Но узкий смысл у каждого автора может быть свой. Поэтому я сфокусировался на вопросе "Что такое human flourishing для церковных историков, которых я изучаю?"

Отвечая на этот вопрос, я обнаружил ещё много интересных линий для исследования. Например, когда церковные историки under discussion писали про семейную жизнь, они ничего не писали про брак (хотя он в христианстве того времени очень поощрялся) и специальные женские добродетели, но в некоторых местах показывали, что в христианской жизни (особенно в аскетизме) женщины равны мужчинам. Почему так – ещё предстоит разобраться, причём не факт, что в этой диссертации. Сначала нужно установить, а был ли мальчик, или я просто уцепился за какие-то случайные места и "за соснами не увидел леса". Впрочем, даже если второе верно – вопрос брака был дискуссионным в христианской литературе того времени, стандартного взгляда не было, и поэтому любой взгляд здесь интересен.

Принимая во внимание всё вышенаписанное, я после Confirmation расширил тему до human flourishing у церковных историков 5 века в целом. Сначала установлю, что это понятие для них означало, а потом перейду на конкретные аспекты, вызывающие интерес. Примерно так, если что-то непонятно – спрашивайте, ведь в академии считается важным уметь объяснить свою тему непосвящённой аудитории.

Да-да

А это уже второй Суэцкий канал, на котором я был. Да, эта улица называется Suez Canal

Итак, в выходные прошла моя первая оффлайн-конференция в Австралии и моё первое живое выступление на английском. Посему немного разрозненных мыслей.

- Возможно, через пару лет буду ругать себя за недостаточную самокритику, но моё выступление мне скорее понравилось. Немудрено: я подходил к подготовке перфекционистски, как никогда. Если раньше просто импровизировал, вспоминая на ходу свои исследования, то теперь готовился целых 10 дней. Итогом оказался скрипт приблизительно на 1700 слов, который я распечатал и даже предварительно проговорил. С таким подходом можно успеть гораздо больше рассказать за 20 минут, а ещё усвоить сколько-то незнакомых слов с произношением.

- Конференция была небольшая, и кажется, многие воспринимали её как встречу старых друзей. По крайней мере на перерывах сразу расходились по своим компаниям. В такой обстановке лично мне познакомиться с новыми коллегами было не очень просто, но я смог, чему рад) Возможно, для коллег выглядел слишком нагло и навязчиво, но надеюсь, это тот случай, когда наглость – второе счастье.

- Впервые увидел вживую человека, на чью работу до этого ссылался. Это был доктор Дэвид Вудс, преподаватель Университетского колледжа Корка (Ирландия), который написал статью про изображения императора Константина I на монетах. Статью эту он помнит смутно, но поговорить нам в итоге удалось, заодно он поделился кое-какими деталями своего опыта и дал пару советов мне по поводу будущей карьеры.

- В Ньюкасле очень красиво, подтверждение ниже)

Год в Австралии

Сам не заметил, как этот момент наступил, но. Позавчера (по австралийскому времени), 1 июля, прошёл ровно год с того момента, когда я впервые приземлился в Мельбурне. По ощущениям, это было два-три месяца назад, и ощущения эти неслучайны. Многие, кто приехали в Австралию уже во взрослом возрасте, говорят, что время здесь идёт быстрее. Этому есть научное объяснение: время для человека "замедляется", когда организм вырабатывает много адреналина. Такое происходит, когда мы чувствуем опасность и боимся не выжить. Помню, осенью 2022 года в Таджикистане время для меня шло очень медленно, и два месяца ощущались как по меньшей мере год. Немудрено: у меня не было стабильного заработка, официальной работы и ясных перспектив, а с тех работ, которые были, меня дважды увольняли без предупреждения. В Австралии моё положение куда стабильнее. У меня впервые контракт на целых три года (минимальный срок обучения на PhD-программе), зарплата (которая меньше минимальной за полную рабочую неделю) покрывает всё необходимое и даже позволяет немного копить.

На этом фоне интересно понаблюдать за теми, кто родился и вырос в Австралии. Они живут с той стабильностью, которая нам и не снилась. Во-первых, их не могут выкинуть на улицу с работы: работодателю в таком случае могут пришить дискриминацию. Во-вторых, если всё же увольняют, на улице человек не останется: государство даёт всем гражданам пособия, которые легко покрывают дешёвое жильё и необходимые продукты, а срок выплаты этих пособий не сильно ограничивают. Некоторые живут на такие пособия годами. В подобных условиях складывается видение жизни, совсем не похожее на наше: как будто это райский сад, где тебе дают всё, что нужно, просто потому, что ты есть. Однако австралийцы всё равно находят, на что жаловаться и из-за чего тревожиться. У меня, конечно, такой взгляд на вещи вызывает смешанные чувства)

Поэтому я считаю, что пожить n времени в challenging условиях может быть полезно любому человеку: у психики формируется запас прочности, который позволяет не впадать в панику и не терять самообладание в сложных ситуациях. А ещё появляется способность благодарить окружающий мир абсолютно за все блага, которые он даёт, вплоть до места для сна и возможности купить хотя бы пачку риса)

PhD: испытание или курорт?

Хотел написать эти мысли ещё в предыдущем посте, но по дороге понял, что они заслуживают отдельного поста. Год в Австралии для меня – это ещё и год на PhD-программе, треть минимального срока. "На треть кандидат наук" – так я себя теперь называю в русскоязычном окружении)) У многих PhD ассоциируется со страданиями и проблемами, взять хотя бы знаменитый PhD Comics. Конечно же, эта точка зрения очень reasonable по многим параметрам. Одиночество, отсутствие быстрых результатов, зарплата сильно ниже средней, неясные перспективы трудоустройства в будущем – не самые приятные условия для работы. Прохождение PhD-кандидатуры (именно так говорят в Австралии) – развлечение не для всех.

Впрочем, у меня ощущения от PhD немного другие. По сравнению с тем, как я жил до этого – просто заслуженный отдых. Я наконец-то могу зарабатывать наукой на жизнь и выполнил ту цель, к которой плотно шёл предыдущие 5 лет. Раньше огромный дискомфорт мне доставлял тот факт, что своими исследованиями мне нужно заниматься отдельно от основной учёбы/работы и иногда в ущерб им. Здесь отблагодарю тот университет, где я работал в Узбекистане, за то, что с уважением относились к этой моей деятельности и даже разрешили мне писать статьи в кофейне, хотя официально у меня не было такой возможности! Теперь исследования – официально моя работа, и это уже многого стоит.

Проблемы, конечно, есть, в том числе и те, которые я перечислил в первом абзаце. Однако они ощущаются не так остро на фоне того факта, что я зарабатываю на жизнь любимым делом и нахожусь среди поддерживающих коллег. Недавно я получил хороший знак – у меня был день рождения, и мои самые близкие друзья в Мельбурне в поздравлениях сказали, что я заряжаю их позитивом. Увы и ах, в последние годы перед переездом в Австралию от меня (со слов друзей) исходили совсем другие эмоции.

Почему разные люди настолько по-разному воспринимают прохождение PhD-кандидатуры? Ответ очевиден: потому что все люди в принципе разные. Я считаю, что перед тем, как начать свой PhD-путь, человек должен ответить чётко и однозначно на один вопрос: горю ли я наукой настолько, что готов ради неё иногда жертвовать бытовым комфортом, стабильностью и уверенностью в завтрашнем дне? У меня в голове ответ окончательно созрел только тогда, когда я волей судьбы оказался в центральноазиатской глубинке без многих привычных условий.

К сожалению, практика показывает, что люди, которые выбирают карьеру в науке, иногда недостаточно информированы о ней. Например, одна моя австралийская коллега рассказывала, что в юности смотрела видео с учёными и думала, что раз они так много знают, то и зарабатывают очень много. Однако на практике карьера в науке – не про стабильность и большие деньги. Она про призвание на всю жизнь и горящий энтузиазм. В развитых странах учёный может выйти на зарплату сильно выше средней, однако делать для этого нужно очень и очень много, и по ходу дела проходить через очень непростые периоды. Например, известные советские медиевисты А. Я. Гуревич и А. П. Каждан некоторое время работали в региональных педах. Более современный пример – античник Дэвид Вудс, которого я встретил на конференции, в первые десять лет после получения степени работал сначала антикризисным бухгалтером, а потом учителем латыни в школе, и только конец экономического спада в Ирландии спас его положение. Поэтому я считаю, что перед тем, как выбрать карьеру в науке, нужно определиться с приоритетами и подготовиться к худшему.