Дмитрий Орел
Системность в поэзии

Сегодня хочется порассуждать на извечную тему: возможно ли научить человека писать стихи? Какие заблуждения и романтические мифы препятствуют этому процессу?
Почти каждое моё “образовательное” эссе строится на разрушении какого-нибудь романтического мифа. Делаю я это не из мелкого злорадства или протестного духа. Напротив - вивисекция розовых фантазий о поэтическом ремесле, как мне кажется, повышает системность, способствует профессиональному росту. Художник осваивает своё искусство мелкими шажками; его власть над цветом, пропорцией, деталью - продиктована точным знанием азов. Рисунку учат. Музыке учат. Скульптуре учат. Поэзии тоже учат, но, скажем прямо, масштаб совсем другой.
Здесь почтенный читатель обязан возразить: Не смешивай! Изобразительное искусство и, скажем, верлибр - это разные миры. Точность перспективы, изящность линий, тени - всё это можно отточить механическим повторением, а слово спонтанно, слово непредсказуемо, слово само выбирает фаворитов. В этом месте я позволю себе не согласиться с почтенным читателем. Да, каждая созидательная практика существует в своём особенном космосе, подчиняется разным законам. Однако диктатура опыта (см. осознаваемое “механическое повторение”) распространяется всюду.

Слово заостряется так же хорошо, как заостряются портретные черты или ноты.

Но важнее даже не это. Важнее, что вне понятной системы - поэт теряет ориентиры. Ему нужно собирать собственное видение из сменяющихся вкусов, мельтяшащих советов, возрастных наблюдений, культурного шума и так далее. С одной стороны, это здорово, реалистично и даже неизбежно. Мы обречены собирать собственный мир как в творческом акте, так и за его пределами. От подобной самостоятельности не избавиться, да и избавляться не нужно. С другой стороны, без хоть какой-то системы - поэтический мир становится абсолютной лотереей.

Да, таланты засияют всегда и везде, но как быть с океаном посредственностей? Они так же ищут, так же очаровываются, прогрессируют и деградируют. Однако в отличие от даровитых коллег по цеху - середнячки рискуют пропитаться заблуждениями и превратиться в эти уродливые пародии на поэтов. Мы все видели таких городских сумасшедших, они есть в каждой творческой тусовке.

К чему я веду? Абсолютная хаотичность литературного мира - создаёт фрактальные расхождения. Каждый сам за себя, каждый ориентируется на личный вкус, у каждого своя палата мер и весов.
И здесь я обязан пояснить, что не критикую свободу поэтического мира и не пытаюсь воздвигнуть над ней какой-то непреложный закон, математическую систему, бетонный устав, управляющий всеми творческими процессами. Бесконечная вариативность - прекрасна, но и на негативные стороны этой стратегии не стоит закрывать глаза. Поэтический мир переполнен беспризорниками от слова. Несчастные эти энтузиасты движимы собственными парусами, собственными романтическими мифами. И эти мифы заменяют им поэзию. Целые подземелья графомании на многочисленных литературных ресурсах - красноречиво демонстрируют последствия абсолютной бессистемности. Поэзии нельзя обучить в том же качестве, как учат, например, резьбе по дереву, но оформить мысль, загрузить новый код в систему вкусов, проработать позиционную стратегию и развеять вредоносные стереотипы - можно.
Мне кажется, “обучение” поэзии допустимо в промежутке между академическим базисом, сводом искусных наставлений и тотальной хаотичностью. У нас есть примеры учебных заведений, откуда выпускают поэтов и прозаиков. Однако о массовости подобных корпусов не идёт и речи. Как это корректировать? Думаю, вычленяя главное - подпитку окружения.

Для взаимонаполнения в авторитетном кругу - не нужно строить институт, достаточно поместить поэта в подобающую компанию. Шедевр не написать по пособию. Разумеется, это “обучение” не гарантирует автору успех. И всё же, видится мне, систему ориентиров можно подкорректировать, мотивацию можно задать, помочь разобраться с собственными противоречиями и указать на иллюзорность литературных мифов возможно.

(продолжение)
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Дарья Мальо-Субботина
Белгород

ххх
Утопая в объятиях русской тоски,
Рассыпаюсь полями горчащих солнц.
Перекос застарелой избы
Превращается в вереск со временем.
Близит закат приближение честных
Ответов чернилами на простынях.
Перенять бы рисунки травы на лугах
И набить их под кожу. Пусть там
Прорастают сквозь мулине из сосудов
И углубляются ритмами сердца.

Марганцовкой на кафель разлитой,
Закат распаляется. Верхневолжье
Краснеет, как девушка в первой любви,
И смеётся порывами ветра
Меж стен опустевшего храма.
Совершаю здесь службу сама по себе,
Вымеряя обеты по солнечным бликам.
Луноликая дочь зверобоя и стужи,
После долгих скитаний меж камнем
И камнем вернулась в приют тишины.

Оплетают ладони вьюны и томится
Под ложечкой грусть, соразмерная только
Горящему своду. Опускаюсь в хребты
Раззадоренных трав под моленья земли.
Нивелирую стоны беззвучной вибрацией
Губ, искусанных вкровь, и глаз, искушённых
Сиянием горечи чистой. Я молюсь
В заключительный раз и вжимаюсь
В прохладные горсти, прикрытые сорной
Травой. С головой погружаюсь, уже
Не боясь оказаться однажды костями под ней.

🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Редакция VOINOVPOETRY от всего сердца поздравляет Бориса Кутенкова с Днем рождения 🌟
Многая лета, Борис Олегович! С радостью в сердце публикуем ваш материал.

Ёмбы и доктили, или Шесть советов о стихотворном ритме и размере
(часть первая)
Итак, продолжаем цикл статей о стихотворной технике. В продолжение разговора о рифме захотелось обсудить то, о чём так часто спрашивают – и столь часто путают: размер и ритм. На этот раз тезисов и советов получилось не десять, а всего лишь шесть. Краткость – сестра (о ней мы тоже обязательно поговорим).
Но для начала спросим себя: так ли обязательно знать вообще стихотворные размеры? Не превратимся ли при этом в сороконожку, которая запуталась при пересчёте собственных ног? В случае с рифмой всё кажется более очевидным и простым. Как ни странно, ответы поэтов на этот вопрос не столь однозначны, а часто и пренебрежительны к «технической» стороне дела.

Марина Цветаева признавалась, что не знает стихотворных размеров, о том же говорил и Маяковский.

Скажу так: это знание, безусловно, неважно для самого процесса сочинительства, а вот «немножечко понимать, чего же я там на самом деле натворила», как однажды выразилась Наталья Горбаневская, нелишне никому. И запретим себе становиться не только сороконожкой, но и пьяным студентом Литинститута, который, по легенде, как-то хлопнул дверью на собеседовании, заявив: «Мне не нужны ваши ёмбы и доктили!»
Уточню, что все эти оговорки не касаются критика: ему нужно знать всё. Уникальный случай сочетания поэта и всезнающего литературоведа в современности – Антон Азаренков: именно к нему я всегда обращаюсь, когда возникает заковыристый вопрос о каком-то из частных случаев версификации. Не думаю, что это как-то мешает качеству его стихов, а вот преподаванию и вообще культурной деятельности помогает весьма.
Те, кто уже решил, что чтение этой статьи для него излишне, – могут захлопнуть дверь или, наоборот, приоткрыть её пошире для жюри Нобелевского комитета. Что до остальных – отложим высокомерие и перейдём к первому совету… Впрочем, он касается не только размера, а в принципе стихотворной работы.

1) Отличать насилие от усилия.

Как-то в Литинституте мне посоветовали стремиться к большей вариативности размеров; я и сам иногда адресую этот совет разбираемым, если вижу подборку, наполненную, к примеру, сплошными четырёхстопными или пятистопными ямбами. «Засилье пятистопного анапеста, / Как лиственница, серо и разлаписто», – написал мне один остроумец на полях подборки. Но стоит ли переламывать себя, если чувствуешь органичным текст именно в выбранном размере? И кем именно выбранным – тобой или стихотворением? Вопросы эти не вполне решены для меня как для стихотворца, и они, в конце концов, упираются в соотношение математики и вдохновения, рациональности и спонтанности творческого труда. 
Вечные, как жизнь, вопросы. С одной стороны, действительно хочется быть более «вариативным»; с другой – безусловно, что в случае подлинности ритм выбирает само стихотворение (именно ритм; размер уже вторичен и, в принципе, он может быть каким угодно, а индивидуален именно ритм, гораздо более сложное и менее определённое понятие). Сошлёмся и на определение «Википедии», если так будет более ясно: «Ритм стихотворения – закономерное чередование во времени подобных явлений». 

Выбранный ритм – слепок души и личности.

И, если однообразна в целом поэтика, – видимо, это свидетельствует о глубинной инерции, которую изменить сознательным усилием будет трудно. Да и не нужно, наверное.
Иногда приходилось слышать, что регулярный стих – форма постоянства, а верлибр – сбрасывание с себя обязательств. Про обязательства не будем даже комментировать (кем именно и когда даны?), а тезис про внутреннее постоянство кажется мне гораздо более любопытным. И всё же не дадим ему превратиться в литературоведческую манипуляцию; так же, как не позволим постоянству превратиться в инерцию. Переход этой границы – штука довольно опасная.
(Продолжение в комментах)
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Сегодня в 15-00 по Москве в рамках фестиваля "Сплав" в Старом Осколе мы покажем вам 6 Российский Литературный Слэм 🖤

Ведущий - Александр Савицких.
Жюри: Денис Балин и Максим Бессонов.

Кружочки с раундами будем публиковать нон-стопом в турнирном чате.
P. S. : Интернет сильно подвёл. 8.06 в 15-00 постараемся реабилитироваться.

🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Борис Кутенков
Ёмбы и доктили, или Шесть советов о стихотворном ритме и размере
(часть вторая)
(часть первая тут)

4) Силлабо-тоника способна к неисчерпаемости.

Это в продолжение пунктов 1 и 2. 
От очень многих современных критиков и практикующих поэтов приходится слышать, что истинное творчество – там, где есть новизна, какой-то сюрприз. С этим сложно не согласиться. И тем не менее не стоит оценивать новизну по «внешним» признакам, путать её с внешним отсутствием каноничности формы.
Из современных поэтов во вполне традиционной силлабо-тонике работают Надя Делаланд и Юрий Казарин, Александр Беляков и Михаил Айзенберг… Что-то удивительное в регулярном стихе делает Мирослава Бессонова. Список этот неисчислим. И каждый из них привносит что-то своё, новое в поэзию. Мне кажется, здесь всё очевидно и дополнять этот пункт не стоит.
А вот по поводу следующего многие наверняка со мной не согласятся.

5) Никакой «длины» и «затянутости» не существует.

Это всё стереотипы – про лаконизм и длинноту стихотворения…

Есть поэты долгого дыхания, есть короткого, и всё это глубоко индивидуально.

С горечью в своей эссеистике об этих стереотипах писал Андрей Тавров: мол, на протяжении всей своей поэтической работы слышит от других, что его тексты избыточны, что всего «слишком много». Разумеется, стремление к лаконизму симпатично («короче, ещё короче, / четыре, ну восемь строк», по Олегу Чухонцеву), и всё же следуйте и в этом внутренней органике, а не общим «правилам». Ну, «протяжный» вы поэт (как охарактеризовал меня однажды Данила Иванов), и что ж? Если есть книжица, то где-то, по Гоголю, сидит читатель ея. Так и вы обретёте читателя – которому этот внешний объём стихотворения будет неважен, а для кого-то и окажется достоинством. 
При наличии, разумеется, внутренней энергетики и правоты стихотворения.

6) Верлибр как форма автобиографического высказывания? Или как образец искусства?

Задайте себе этот вопрос. Не всегда они совпадают.
Процитирую свой телеграм-пост (он войдёт в будущую книгу «Критик за правым плечом», которая скоро выйдет в издательстве «Синяя гора»). В нём я сослался на собственный опыт.

Кажется, я органичен только в строгой силлабо-тонике и всегда, когда от неё ухожу, выполняю неестественные па. Наиболее радикальный случай такой неестественности — это большой прозаизированный верлибр «Слонёнок», который я часто читаю на выступлениях. Но тут уже самоцель сродни юродству — автобиографическая многословная выговоренность как уход от инерции, прямоговорение как вызов, некий форсированный приём противостояния самому себе, своей метареалистичности. «Слонёнок» мне кажется самым бездарным из моих текстов; есть коллега, который считает его самым талантливым у меня, и это убеждает в том, что он меня не слышит. И как будто любуюсь тем, что умею и эдак (для меня самоцельна и сердечно важна рассказанная в нём история). Второго же такого примера в моей практике не появилось, я не увлёкся, — и слава богу, хотя подступы были, но остановил себя. Регулярность же есть моё человеческое постоянство, постоянство моей души, не равное консерватизму.

В остальном же хочется повторить на эту тему то, что мы уже говорили в одной из предыдущих статей: спросите себя, отличается ли ваш верлибр обострённым чувством формы или остаётся только зарисовкой, аранжированной межстрочными паузами? Это важно и в регулярном стихе, но именно в верлибре эта проблема становится более актуальной: возможно, как раз из-за механизмов силлабо-тоники, которые способствуют «трансовому», изменённому состоянию сознания, так важному для поэзии. Однако строгих правил нет и здесь.

На этом закончим (но наверняка вы дополните эту тему своими комментариями, мне они очень интересны, как и вопросы). Чувствую, что сказал об этом далеко не всё. Пишите!

🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Подпишитесь на этих тигров, они заслуживают всего🕊
Витя Кондаков, Индира Зубаирова, Поляк Сергеев, Муза и все-все-все, спасибо большое за осуществленную мечту. Слава Богу 🏆

Папка всех поэтов с 6 РЛС
https://news.1rj.ru/str/addlist/DQlhm4uKkJM3MzFi
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

На 6 РЛС между поэтами возник тактический спор — как популяризировать современную поэзию?
Поляк Сергеев высказался, что авторов нужно вытаскивать из баров — в светлые, подготовленные пространства.
Сам 6 РЛС, к слову, проходил в зале Центра современного искусства «Быль»: хороший звук, свет, сцена.
Организаторам удалось собрать под одной крышей представителей разных творческих тусовок из разных городов — и сделать из этого дружное комьюнити.
После мероприятия у каждого участника появилось по 10–20+ новых подписчиков.

А где всё-таки лучше выступать — в подвале или в белом кубе?
На эту тему у нас есть эссе Максима Маркевича.
Читаем!
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Как площадка для выступления влияет на поэта?
Когда я начинал (в мезозое, году в 2010), большинство мероприятий происходило в кабаках. Обычно это был подвал или полуподвал, из еды было пиво с картошкой фри. Где-то за стеной сигаретного дыма располагалась сцена, и оттуда звучали стихи.
Какие стихи уместно читать в такой среде: известно какие. Жёсткие, маргинальные, алкогольные, агрессивные. Мы такое, конечно, любим. Но во всём хороша мера. Иногда хочется послушать и про цветочки, бабочек, доброту, милосердие. Но в таких местах не до милосердия.
Помню, как по окончании мероприятия мы пошли в гардероб, а гардеробщик то ли отъехал в отделение, то ли злоупотребил алкоголем, в общем, не было его, и куртки выдавал вышестоящий сотрудник. В процессе выдачи куртки из её кармана выпал ножик. Сотрудник принялся пояснять владельцу куртки, что нож с собой носить нехорошо, и вообще это статья. Тогда поэт Илькаев, наблюдавший сцену, внятно сказал ему: "сконцентрируйся на польтах".
Было весело, но подобная атмосфера неизбежно накладывает отпечаток на сам характер стихов. Такие места культивируют барную поэзию. Все начинают писать соответствующие тексты. Но не у всех получается так же мощно, как у Кедреновского или Халяпина.
Были ли другие площадки? Были. Квартирники. Университетские вечера (редко). Александр Чистяков проводил конкурс "Мцыри" в шикарном зале с колоннами и шторами, как из фильма про Наполеона. Арс-Пегас неоднократно проводил концерты в эстеских кофейнях. Но всё это носило скорее эпизодический характер.
Потом произошёл подъем библиотек. И это совершенно другая атмосфера. Библиотеки стали культурными центрами. Пива там нет, зато есть хорошая аудитория, часто со сценой, с хорошим светом, красивым интерьером. Есть микрофон и штатный звукорежиссёр. Для литературного вечера прекрасно.
И это сразу влияет на характер стихов. Трудно представить себе, чтобы в таком месте звучало

я открываю рот, вы открываете «Hennessy». я — самовлюблённый урод с комплексом неполноценности.

Хотя оно, конечно, звучало, потому что это Арс-Пегас, но тем не менее.
Я выступаю за разнообразие, за широкий диапазон тем и стилей. Пусть цветут все цветы.
Есть широко известная теория разбитых окон. Когда в сложных районах Нью-Йорка власти поменяли разбитые окна на целые и закрасили граффити, понизился уровень уличного хулиганства. Есть и эффект одежды. Если коротко, он сводится к тому, что одежда влияет на поведение человека. В строгом костюме-тройке сложно отдыхать на пляже. В первую очередь потому, что сам человек будет ощущать несоответствие образа поведению. Есть даже такой способ реабилитации бродяг: надо человека помыть, постричь, нарядить, и пусть он посмотрит на себя в зеркало. Внешнее влияет на внутреннее, форма — на содержание, бытие определяет сознание.
Вообще, поэту неплохо иметь в запасе разные стихи. Чтобы он мог составить подборку и для клуба, и для слэма, и для литературного вечера при свечах, и для колонного зала. Понятно, что не каждая литературная манера этому способствует. Бывают поэты с очень выраженной манерой и очень определённым набором тем. Но у многих по мере накопления стихов автоматически появляется такая возможность. Человек проходит этапы жизни, и на каждом этапе его интересуют новые темы.
Но если среда, в которой он выступает, всегда одна и та же, он неизбежно и неосознанно будет адаптировать свои тексты под эту среду.
Таким образом, крайне полезно выступать в библиотеках, колонных залах, культурных центрах, музеях, галереях. И если в какой-то момент поэта позовут в Кремль или на саммит ЮНЕСКО, он не растеряется: он давно готов, и за минуту составит подходящую подборку.
Пробовать новые манеры и темы важно. Даже когда узнаваемая индивидуальная манера сложилась. Всё равно она требует топлива из новых впечатлений и нового опыта. Важно пробовать новые пространства и форматы. Это даёт энергию для творчества.
(Продолжение в комментариях)
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Иркутсткий поэт Илья Подковенко собирает средства на сборник стихотоворений своего друга и земляка, погибшего в зоне СВО, Андрея Балацкого.
Публикуем текст Ильи об Андрее.

В июне 2024 года не стало иркутского поэта Андрея Балацкого. Ему было 19 лет. Андрей посмертно награждён Орденом Мужества.

Андрей рос без отца, был поздним ребенком. Активным и умным. Начитанным. Интересовался философией.
Семья Андрея жила небогато и в не самом благополучном районе города. Самые первые стихи Андрея - кривые, хаотичные, нет-нет да пробивались какой-то уникальной, запоминающейся фразой. Тем не менее, ему была очевидна необходимость работы над поэтическим мастерством. Так мы с Андреем и познакомились - он позвонил и попросил наставничества. Пришел на встречу в библиотеку, принес «приглаженные» стихи. Самое сочное пока не показывал.

Андрей влился в деятельность творческого объединения «НеоКлассический Синдром», в которой я исполняю обязанности руководителя, активно участвовал в проекте, посвященном Иосифу Уткину (известный советский поэт, классик фронтовой поэзии родом из Иркутска). Выступал со стихами и не останавливаясь оттачивал мастерство. Прочитал весь учебник «Поэзия» от РАН, уехал после школы в Москву, планировал пойти на курсы в Литинститут и попробовать на следующий год поступить. В целом, литературная среда столицы его несколько разочаровала - слишком много политики. Хотя и сам на одном из слэмов вышел с провокационными для местной аудитории «ватницкими» стихами. А потом он отправился на войну.

Попал в штурмовое подразделение, служил медбратом.

В первом боевом задании оказал помощь 12 бойцам, что на передке практически невообразимо - врачей берегут и за пределы госпиталей не выпускают.
Как только закрепились на опорнике - стало понятно, что они здесь пробудут дольше, чем планировали. Андрей, самый спортивный, побежал до позиций наших за водой. На обратном пути, с двумя пятилитровками, попал под обстрел кассетными боеприпасами, но не получил ни царапины. В другой раз оказывал помощь подорвавшемуся на мине бойцу, тому оторвало ногу. Два километра до точки эвакуации нес раненного на себе, отдал в дорогу свою куртку - куртка бойца была вся мокрой от крови. Мне писал потом:

Оторванная нога похожа на розу!

Несмотря на юность, Андрей написал сильнейшие стихи о разности России внутри себя, взяв эпиграф из Замятина:

"... То Петербург, Россия. А тут – Русь..."
Е. Замятин
На моей родной улице
Надпись гвоздём на коре,
Всю жизнь фонари сутулятся,
Собаки рожают в норе.

Всегда столбы кренятся,
Ковыряя плоть асфальта.
К тому же все мои братцы,
Будто накрахмалены тальком.

На ней не бывает тихо:
Гул от детей и машин.
Гурманят лошади жмыхом,
Спасибо – маслоотжим.

И здесь всё такое родное –
Не Россия это! Русь...
А в Москве совсем другое,
Но туда я ещё вернусь.

Там новости, новости, новости –
Там бешеная суета,
Там люди – ходячие овощи,
Там невкусная вода!

Там огромные масштабы,
Но всё совсем не то!
Здесь в кустах строят штабы,
А зимой игрушка – пехло.

У нас два разных мира,
Их бы выучить наизусть.
Россия, пожалуй, задира...
До встречи, кроткая Русь.

Если в среднем по тексту встречаются промахи, то последняя строфа - чистейшая. Автор не только провозглашает разность миров, которая очевидна всем, прикасавшимся к этим мирам; но и выхватывает причину разности - Россия это задира. А Русь - кротка. Противоположность этих понятий, при чем онтологическая, во многом ложится и на двуглавость российского орла, и на активное, «задиристое» расширение границ с присущим для русских поиском «тихого, кроткого» места.
Тема страны, осмысления ее пути и положения, для лирики Андрея Балацкого не сиюминутный порыв и встречается регулярно. К примеру:
(Продолжение в комментариях)

🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Борис Кутенков
Поэтическое тщеславие: pro et contra

Эту тему мы затрагивали и в более ранних публикациях в VOINOVPOETRY: применительно к незрелым публикациям и к болезненной соревновательности. Говорили о том, что часто из этой соревновательности растёт подлинный успех; о том, что ранние публикации в журналах способны помочь в познании литпроцесса, но впоследствии вы, скорее всего, будете о них сожалеть. В общем, дорогая аудитория, я даже думал поменять тему, предполагая, что мне окажется нечего сказать особо нового. Но оказалось, что наоборот.
И вот какой аспект захотелось затронуть: коварное влияние паралитературы. («Паралитература» — термин, прекрасно обоснованный https://znamlit.ru/publication.php?id=4246&ysclid=man0s7ihg7338103599 в статье Сергея Чупринина «Остров» и обозначающий нечто вроде параллельной реальности на фоне литературы профессиональной.) Давайте сразу перейдём к прагматике — то есть советам, которых, как предполагается, ждёт молодая аудитория этих статей. (Советам, которых никто не просил. Сразу вспоминаются слова Надежды Мандельштам из «Второй книги», о том, как Осип Эмильевич советовал ей написать телеграмму: «Очень умная. Даю советы. В Китай. Китайцам».) Так вот, первая важная рекомендация — не пытаться стать первым парнем на деревне, а покорять серьёзные вершины.
 
Немного о коварстве паралитературы
 
В 18-19 лет жажда успеха может стать коварной — наверняка в этих литстудиях, на этих слэмах вас будут чествовать, поскольку беден сам фон. Со мной такое было — сразу же отказали все толстые журналы (впрочем, об этом я уже рассказывал), но напечатали многие из тех, красная цена которым в базарный день стала ясна позже. По мере приобретения опыта эта красная цена обычно предстаёт перед глазами. Но сама паралитература представляется довольно серьёзной ловушкой. У меня получилось из неё выбраться — вернее, я никак специально не выбирался, просто всё произошло само собой; позже и сами некоторые из отказавших журналов стали предлагать публикации. Получится ли у вас? Вопрос.
Да, путь литератора зигзагообразен; и всё-таки жажда непрофессиональных слэмов, фестивалей может подменить для вас понятие реального литпроцесса. Условно говоря, «Волга», «Знамя» и «Воздух» для вас в любом случае предпочтительнее альманаха лучших поэтов ЖЭКа или премии имени трёхцветной кошки бабы Вари.
Примерно в те же годы Игорь Леонидович Волгин говорил нам на поэтическом семинаре: «Вы сразу должны выбирать себе в соперники Пушкина и Мандельштама, а не соседа Васю». Я и сейчас думаю, что влияние соседа Васи вполне может быть плодотворным — при одном условии: если Вася талантлив. (Читать, само собой, лучше обоих: в первую очередь Мандельштама, во вторую — Васю, а кто сильнее отразится в стихах и в личности, непредсказуемо.). Сопоставление же себя с Мандельштамом приведёт или к раздутому эго, или к убийственной самокритике: своё место в иерархии лучше сразу осознавать. Но одно в этой рекомендации верно и безусловно: необходимость ощущения высокой планки, того, что на тебя смотрят классики. (Александр Кушнер, впрочем, часто говорит молодым поэтам, как бы их пристыживая:
Представьте, что это ваше стихотворение прочитали Ахматова или Заболоцкий! — но это звучит скорее комично.)
Тогда же у нас с коллегой — моей ровесницей — зашёл спор об одном известном литераторе, имя которого для многих стало символом той же паралитературы. Когда я высказал мнение, что, мол, не стоит у него публиковаться, коллега привела неотразимый аргумент: «А ты знаешь, что, когда все вокруг тебя пошлют, именно он приютит и напечатает?» Аргумент, прямо скажем, так себе. Да, равнодушие литпроцесса огромно; да, пропустить гения легче лёгкого, а о вкусах в нашем деле спорят. Вместе с тем есть фанатичные редакторы, такие, как Ольга Ермолаева, редактор поэзии «Знамени», ищущая одарённых поэтов везде, и в самотёке, и в пабликах. И всё же значит ли это, что, если в этих местах отказали, то стоит публиковаться в сером листке, там, где «приютят»? Решать — вам.
(Продолжение в коментариях)

🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Revizzor и Артем Василевский прошли в полуфинал Филатов феста
Белгород вперед!!

🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀

Друзья, спасибо за интерес к каналу, несколько новостей для вас:

1) Сейчас мы собираем новый материал и работаем над запуском сайта VOINOVPOETRY.
Спойлер: оформление сайта навеяно искусством составлять гербарий — умением видеть красоту в хрупком и мимолётном🌿.

2) Параллельно готовим пул спонсоров и судей для проекта «Арена поэтов».

3) Стихотворения теперь будем публиковать подборками, а вопросы оплаты обсуждать индивидуально с каждым автором.
Присылайте свои тексты сюда: @litsobakabot.
Возможно, именно ваша подборка станет первой в обновлённом формате.

Вернёмся через 2–3 недели.
До скорой встречи!
Ставьте реакции, если будете ждать — это важно.
🥀🤩VOINOVPOETRY🤩🥀