Вышла в свет

Попутно об опере
—————
Заметим, что классическая, да и более поздняя социология обходят оперу стороной. Да и она ли одна…
При этом…
Что мы помним? Что Маркс раздраженно реагировал на Вагнера, ну, это понятно.
Вебер цитирует Вагнера, знает его наизусть, как и его аудитория, так, что нет нужды напоминать слушателям, откуда что берется. Перед смертью, буквально в последние часы жизни Вебер распевает знаменитую каватину Фигаро из Моцарта… но кто ее не распевает? Дон Жуан у того же Моцарта тоже ее распевает, это хит хитов… а вот приблизиться к Кьеркегору Вебер не может в силу не знакомства с … ок, Шмитт как раз большой читатель Кьеркегора, но что он пишет про «Волшебную флейту»? Что это легкое сочинение не понимают, видят в нем предшественницу Венской оперетты, не опознают масонского навета на католическую церковь — Царицу ночи.
Все почти что в точку, но мы знаем еще кое-что. Впервые он услышал эту оперу в Мюнхене в возрасте почти 35 лет и записал в дневнике, что пара мелодий ничо так, а вообще музыка не очень оригинальная.
Ну, ок, а что еще должен был написать католический контрреволюционер?
Но вот же он современник Гофмансталя и Рихарда Штрауса.
И ничего.
Правда, в Гофманстале пытается разобраться Беньямин, и это большое подспорье. Но и у него мы не видим понимания оперы.

Ни одно современное государство не сдавалось террористам. Если им что-то удавалось стратегически, это лишь временно и лишь в отношении недостаточно современных государств.
Зная прошлое, мы знаем и будущее.
Политика России станет не менее, а более воинственной. Так было, так будет.
Гражданская солидарность не уменьшится, а увеличится. Так было, так будет.
Нервозность возрастет, паники не случится.
Исполнителей найдут. Кого-то прикончат при задержании, кого-то мб удастся судить, дело времени.
О первоистоке скажут.
Но все ли в порядке?
Нет, не все.
То есть вообще говорить о порядке, когда известное число только убитых сравнительно с первыми сообщениями выросло в два раза, совершенно невозможно. Это глубокий непорядок, и все, тут больше не о чем говорить.
Но остался вопрос о смысле этих смертей.
На этот вопрос могла бы ответить религия и церковь в современном мире. Но ничего кроме общегуманитарных слов оттуда не выйдет. Вот пошли люди в первую неделю Великого Поста на зрелища. Это, скорее всего, не похвально. А тут еще погибли насильственной смертью от рук тех, кто не объявил своей цели. То есть непонятно, ради чего, да хотя бы даже — как нам тут подбрасывают — для создания медийной картинки абсолютного зла и безжалостного уничтожения. ОК, то есть не ОК, а какова позиция церкви не вообще, а вот именно для понимания природы такого зла в мире? Есть болезни, есть мор и глад, и есть шансы быть христианским воином, а есть бессмысленные смерти не верящих и потому... на этом мысль не останавливается, останавливается язык, но мы знаем, что он при случае может сболтнуть, мы уже слышали.
Тогда мб вопросами смысла займется философия?
Здесь можно смеяться, просто нельзя.
Ничего более жалкого перед лицом этого ужаса, чем философия, какой мы ее знаем на сегодня, и представить себе нельзя.
Но зачем нападать на беззащитных, религию и философию?
На самом деле, конечно, это вопрос к государству, которое не то что охотно, а прямо-таки настырно берет на себя роль производителя и распорядителя смыслов.
Ну, вот вам кейс.
Здесь от лица государства его гражданская, она же политическая, религия должна ответить на вопрос о смысле жизни и смысле смерти, не смерти в бою, не смерти от естественных, хотя и ужасных причин, вроде стихийных бедствий и эпидемий, но смерти случайной, пассивной, не заслуженной персональными действиями, но все равно именно что политической, включенной в неизвестные нам игры государственного разума с геополитикой и стратегией.
Но если вы отделили внутреннее от внешнего, оставив политику вовне, то вам трудновато быть распорядителями основных смыслов внутри. Трудно, но придется.
В гражданской религии не должно быть прорех.
Если террористы могут прорваться в столицу, в сердце родины, то ответом должны быть не только меры безопасности, но и слова о смысле свершившегося. О том, почему, идя на концерт или спускаясь в метро, ты делаешь это, как в последний раз.
Во-первых, потому, что он и вправду может быть последним.
А во-вторых достаточно во-первых?
Нет.
Недостаточно и будет не хватать все больше.

Именно размах траурных мероприятий,
именно дополнительная работа над ритуалом гражданского поминовения,
именно полномасштабное соучастие всех конфессий
—-
это необходимо, а не сообщения о том, какой суммой будет оплачена на этот раз гибель.
Преуменьшение скорби могло бы стать ошибкой.
Низовое движение в эту сторону есть.

О солидарности
——————————-
Не могу знать всех механизмов, но судя по всему, не только низовой, но и на структурных (банки, транспорт) точках деятельной солидарности больше, чем я когда-либо видел раньше, и больше, чем могло бы быть, если бы все шло только через приказы начальства.
Кто знает, конечно, кто знает.
Но выглядит именно так.

Из книги "Белее снега"

На той войне, на той войне
часы ты видел на стене,
все умерли, они ходили,
одни в разрушенной квартире
они ходили, как могли,
вот здесь, на краешке земли,
они смотрелись, как осколок
уюта, тишины, тепла,
напротив, со ступенек школы,
шатаясь, женщина сошла,
какой-то дед из серой мглы
тебе кричал: "Не уходите!",
еще ты клены в парке видел,
их расщепленные стволы.
На той войне, на той войне
ты видел девочку в окне,
она тебе рукой махнула,
на ней был вязаный платок,'
ты видел - танковое дуло
рождает огненный цветок,
и там солдат перебегал,
танк выстрелил - солдат упал,
контуженный взрывной волной,
как он домой теперь вернется,
как он теперь придет домой,
тогда еще светило солнце,
потом пошел под утро дождь,
потом ты ел из банки борщ,
потом ты ложку потерял,
потом опять ходил в атаку,
потом ты спал, потом ты спал,
во сне к тебе пришла собака,
и вы с ней долго обнимались
и радовались, как могли,
и два воробышка купались,
купались в золотой пыли.

24 марта 2022 года

Больше всего на свете я не люблю затертые до дыр фразы, которые носят везде вместо носового платка люди из Розовопонии.

Вот, например, "у терроризма нет религии". Я писала уже как-то. Прежде чем произносить это, напомните мне, пожалуйста, какой-нибудь случай вроде:
"Ортодоксальный христианин в фофудье и лаптях ворвался в метро и с криком "Христос Воскресе" взорвал вагон".
Что, не?

И знаете, если я услышу где-то в общественном месте "Аллах Акбар" - очень маловероятно, что улыбнусь солнечно и понимающе и закиваю. Скорее закрою голову руками и с воем брошусь на пол, прикрыв собой, кого успею.

А так-то у терроризма, конечно, религии нет.

Маша расстраивается…

Было бы корыто, а свиньи-то будут.

А.С.Пушкин.Дубровский

Г.Р.Державин.1795г.

Кстати, в отличие от многих,
——————————
сам я не считаю признанного у нас террористом и экстремистом А. бессмысленным болтуном. А мысль о том, что человек, профессионально работающий с миллионными аудиториями, не может просто взять и отредактировать свою запись или перезаписать свою речь, мне и вообще в голову не приходит.
Иначе говоря, независимо от того, в курсе ли он дела или сознательно наводит туман, А., говоря "мы убили" (мы, то есть украинцы, убили, то есть организовали террористический акт), не оговорился. Он сказал именно то, что собирался сказать, а опыт актерской работы позволил ему представить это как slip оf the tongue. Поэтому его высказывание, предварительно, конечно, дисквалифицированное, то есть квалифицируемое как злорадство врага, надо рассматривать как помощь следствию.
Или как попытку его запутать, вопрос тонкий.
Пусть решают специалисты.