«У нас было особое предназначение. Это Россия, это её необъятные пространства поглотили монгольское нашествие. Татары не посмели перейти наши западные границы и оставить нас в тылу. Они отошли к своим пустыням, и христианская цивилизация была спасена...
Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя: как литератора меня раздражают, как человек с предрассудками я оскорблён, но, клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков – такой, какой нам Бог её дал».
Фрагмент из письма А.С. Пушкина своему оппоненту П.Я. Чаадаеву, 1836 год.
Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя: как литератора меня раздражают, как человек с предрассудками я оскорблён, но, клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков – такой, какой нам Бог её дал».
Фрагмент из письма А.С. Пушкина своему оппоненту П.Я. Чаадаеву, 1836 год.
Forwarded from Стихи и книги Дмитрия Мельникова (Dmitry Melnikoff)
Из книги "Белее снега"
Я знаю, ты не спишь, в таком кромешном мраке нельзя спокойно спать, и ничего нельзя. Летит сыра-земля к праматери собаке, к чертям собачьим в пасть сквозь звездные поля.
Кто даст тебе приют, подвинувшись во гробе? Кто скажет: "Лезь сюда!", пока твой не готов? Возьми любовь мою, и в девственной утробе укройся навсегда от ледяных ветров.
Давай я расскажу о том, как плыло лето над утренней Москвой. Ты покупал пломбир, и он сиял в руке, как будто шар из света, и листьев дивный мир шумел над головой.
Я чистое стекло, которому не больно, за мною синева, весенние цветы, возьми мое тепло, во мне его довольно, во мне горят слова, чтобы согрелся ты.
27 декабря 2020 года
Я знаю, ты не спишь, в таком кромешном мраке нельзя спокойно спать, и ничего нельзя. Летит сыра-земля к праматери собаке, к чертям собачьим в пасть сквозь звездные поля.
Кто даст тебе приют, подвинувшись во гробе? Кто скажет: "Лезь сюда!", пока твой не готов? Возьми любовь мою, и в девственной утробе укройся навсегда от ледяных ветров.
Давай я расскажу о том, как плыло лето над утренней Москвой. Ты покупал пломбир, и он сиял в руке, как будто шар из света, и листьев дивный мир шумел над головой.
Я чистое стекло, которому не больно, за мною синева, весенние цветы, возьми мое тепло, во мне его довольно, во мне горят слова, чтобы согрелся ты.
27 декабря 2020 года
«Я ужасно боялся, что при моей жизни не будет никакой большой и тяжелой войны. И на мое счастье, пришлось увидать разом и то и другое совместно – и Крым и войну. Так как я не был казенным студентом и поэтому пользовался в глазах начальства некоторым правом выбирать себе место службы, то еще прежде высадки союзников в Крым, летом 54 года, я, в прошениях моих и личных разговорах с медицинскими властями, прямо указывал на Севастополь и Керчь как на места, в которых я служить желаю, именно потому, что там можно ожидать военных действий».
И здесь же: «Мне было тогда 23 года; я жил личной жизнью воображения и сердца, искал во всем поэзии, и не только искал, но и находил ее! Я желал и приключений, и труда, и наслаждений, и опасностей, и энергической борьбы, и поэтической лени».
И здесь же: «Мне было тогда 23 года; я жил личной жизнью воображения и сердца, искал во всем поэзии, и не только искал, но и находил ее! Я желал и приключений, и труда, и наслаждений, и опасностей, и энергической борьбы, и поэтической лени».