Forwarded from Дмитрий Бурлаков
Владимир Даль
Photo
Выглядит масштабно! Жаль, что новые издания Юнгера так отвратительно издают
Forwarded from Денис
Владимир Даль
💥💥💥💥💥 Писатель и кинодраматург Михаил Дымов предложил учащимся, в возрасте от 6 до 10 лет, написать Всевышнему - задать ему самые насущные вопросы и попросить о самом главном: «Книга «Дети пишут Богу» адресована всем - взрослым и детям. Она вне возраста.…
Как красиво,лаконично,точно. Прелесть
Forwarded from Волков Виталий
Владимир Даль
💥💥💥💥💥 Писатель и кинодраматург Михаил Дымов предложил учащимся, в возрасте от 6 до 10 лет, написать Всевышнему - задать ему самые насущные вопросы и попросить о самом главном: «Книга «Дети пишут Богу» адресована всем - взрослым и детям. Она вне возраста.…
!!!
Forwarded from Владимир Даль (Кamnev Vladimir)
Подмастерье
Посвящается Ю. Ф. Львовой
Мне было сказано:
Не светлым лирником, что нижет
Широкие и щедрые слова
На вихри струнные, качающие душу, —
Ты будешь подмастерьем
Словесного, святого ремесла,
Ты будешь кузнецом
Упорных слов,
Вкус, запах, цвет и меру выплавляя
Их скрытой сущности, —
Ты будешь
Ковалом и горнилом,
Чеканщиком монет, гранильщиком камней.
Стих создают – безвыходность, необходимость, сжатость,
Сосредоточенность...
Нет грани меж прозой и стихом:
Речение,
В котором все слова притерты,
Пригнаны и сплавлены,
Умом и терпугом, паялом и терпеньем,
Становится лирической строфой, —
Будь то страница
Тацита
Иль медный текст закона.
Для ремесла и духа – единый путь:
Ограничение себя.
Чтоб научиться чувствовать,
Ты должен отказаться
От радости переживаний жизни,
От чувства отрешиться ради
Сосредоточья воли,
И от воли – для отрешенности сознанья.
Когда же и сознанье внутри себя ты сможешь погасить —
Тогда
Из глубины молчания родится
Слово,
В себе несущее
Всю полноту сознанья, воли, чувства,
Все трепеты и все сиянья жизни.
Но знай, что каждым новым
Осуществлением
Ты умерщвляешь часть своей возможной жизни:
Искусство живо —
Живою кровью принесенных жертв.
Ты будешь Странником
По вещим перепутьям Срединной Азии
И западных морей,
Чтоб разум свой ожечь в плавильных горнах знанья,
Чтоб испытать сыновность и сиротство
И немоту отверженной земли.
Душа твоя пройдет сквозь пытку и крещенье
Страстною влагою,
Сквозь зыбкие обманы
Небесных обликов в зерцалах земных вод.
Твое сознанье будет
Потеряно в лесу противочувств,
Средь черных пламеней, среди пожарищ мира.
Твой дух дерзающий познает притяженья
Созвездий правящих и водящих планет...
Так, высвобождаясь
От власти малого, беспамятного «я»,
Увидишь ты, что все явленья —
Знаки,
По которым ты вспоминаешь самого себя,
И волокно за волокном сбираешь
Ткань духа своего, разодранного миром.
Когда же ты поймешь,
Что ты не сын земле,
Но путник по вселенным,
Что солнца и созвездья возникали
И гибли внутри тебя,
Что всюду – и в тварях, и в вещах —
Божественное Слово,
Их к бытию призвавшее,
Что ты освободитель божественных имен,
Пришедший изназвать
Всех духов – узников, увязших в веществе,
Когда поймешь, что человек рожден,
Чтоб выплавить из мира
Необходимости и Разума —
Вселенную Свободы и Любви, —
Тогда лишь
Ты станешь Мастером.
24 июня 1917
Коктебель
Посвящается Ю. Ф. Львовой
Мне было сказано:
Не светлым лирником, что нижет
Широкие и щедрые слова
На вихри струнные, качающие душу, —
Ты будешь подмастерьем
Словесного, святого ремесла,
Ты будешь кузнецом
Упорных слов,
Вкус, запах, цвет и меру выплавляя
Их скрытой сущности, —
Ты будешь
Ковалом и горнилом,
Чеканщиком монет, гранильщиком камней.
Стих создают – безвыходность, необходимость, сжатость,
Сосредоточенность...
Нет грани меж прозой и стихом:
Речение,
В котором все слова притерты,
Пригнаны и сплавлены,
Умом и терпугом, паялом и терпеньем,
Становится лирической строфой, —
Будь то страница
Тацита
Иль медный текст закона.
Для ремесла и духа – единый путь:
Ограничение себя.
Чтоб научиться чувствовать,
Ты должен отказаться
От радости переживаний жизни,
От чувства отрешиться ради
Сосредоточья воли,
И от воли – для отрешенности сознанья.
Когда же и сознанье внутри себя ты сможешь погасить —
Тогда
Из глубины молчания родится
Слово,
В себе несущее
Всю полноту сознанья, воли, чувства,
Все трепеты и все сиянья жизни.
Но знай, что каждым новым
Осуществлением
Ты умерщвляешь часть своей возможной жизни:
Искусство живо —
Живою кровью принесенных жертв.
Ты будешь Странником
По вещим перепутьям Срединной Азии
И западных морей,
Чтоб разум свой ожечь в плавильных горнах знанья,
Чтоб испытать сыновность и сиротство
И немоту отверженной земли.
Душа твоя пройдет сквозь пытку и крещенье
Страстною влагою,
Сквозь зыбкие обманы
Небесных обликов в зерцалах земных вод.
Твое сознанье будет
Потеряно в лесу противочувств,
Средь черных пламеней, среди пожарищ мира.
Твой дух дерзающий познает притяженья
Созвездий правящих и водящих планет...
Так, высвобождаясь
От власти малого, беспамятного «я»,
Увидишь ты, что все явленья —
Знаки,
По которым ты вспоминаешь самого себя,
И волокно за волокном сбираешь
Ткань духа своего, разодранного миром.
Когда же ты поймешь,
Что ты не сын земле,
Но путник по вселенным,
Что солнца и созвездья возникали
И гибли внутри тебя,
Что всюду – и в тварях, и в вещах —
Божественное Слово,
Их к бытию призвавшее,
Что ты освободитель божественных имен,
Пришедший изназвать
Всех духов – узников, увязших в веществе,
Когда поймешь, что человек рожден,
Чтоб выплавить из мира
Необходимости и Разума —
Вселенную Свободы и Любви, —
Тогда лишь
Ты станешь Мастером.
24 июня 1917
Коктебель
Forwarded from Владимир Даль (Кamnev Vladimir)
Ад уже здесь
Английский историк Александер Ли в книге «Безобразный Ренессанс» рассказывает, что многие флорентийские дельцы, меценаты и ростовщики, ознакомившись с рукописным текстом дантова «Ада», очень взволновались и подолгу общались с римскими священниками, проясняя вопрос о своей посмертной судьбе. Неужели все то, о чем пророчествует поэт, правда? Капелланы их, как могли успокаивали, мол, не надо отчаиваться, все не так страшно, стоит только покаяться перед смертью, запастись индульгенциями и уповать на милость божию. Ли пишет, что были случаи покаяния, когда не только сами флорентийские бонзы отмаливали свои грехи и творили милостыню, но и их дети молились о грехах отцов.
Спустя шестьсот лет к теме Ада в своем гениальном «Кантос» обращается поэт американского происхождения Эзра Паунд. Реакция со стороны сильных мира сего на поэтический текст Паунда была иной. Его несколько лет гноили в тюрьме, после чего поместили в психушку. Свидетельств о том, что кто-то из банкиров, прочитав труд Паунда, раскаялся, не зафиксировано.
Данте и Паунд жили в разные эпохи. В разных мирах. То, что в эпоху Данте только зарождалось, во времена Паунда достигло апогея.
Первые манускрипты дантовой поэмы появились в первой половине 14 века, а это, хоть и позднее, но все же Средневековье – эпоха, когда ростовщичество приравнивалось к смертному греху. В традиционном обществе ростовщик совершенно справедливо рассматривался как существо примитивное, недоразвитое и пещерное. Схоласты вслед за Аристотелем делили душу на четыре качественных уровня – душа растительная, душа животная, душа рациональная и душа небесная. Место ростовщика в этой иерархии соответствует душе животной. Это не значит, что ростовщик не способен к рациональным действиям или даже к редким духовным движениям. Но центр его существа – это именно живот и все, что ниже. Там его истинное лицо, его ум, его душевное средоточие. Современное понимание человека, как animal rationale, как рационального животного, скопировано именно с антропологического типа буржуа-процентщика, с шекспировского Шейлока. Иными словами, существо со смещенной душевной иерархией в Новое время стало образцовым. Современный человек это Шейлок, а современная цивилизация основана на спекулятивной финансовой экономике, управляемой банкирами-ростовщиками. Вплоть до последнего времени мировая экономическая система базировалась на совершенно примитивных и элементарных принципах: есть народы-ростовщики, так называемый «золотой миллиард», и есть народы, которые платят проценты по кредитам. Первые, будучи коллективным Шейлоком, задают цивилизационный эталон, а последние – страны второго и третьего миров – всеми силами пытаются дотянуться до уровня первых, что, разумеется, невозможно, поскольку разрыв между бедными и богатыми в существующей системе может только возрастать, но никак не сокращаться.
Чем это грозит? Тем, что весь мир может оказаться в аду. Сама по себе экономика как социальная проекция вегетативно-животной души, слепа. Животная душа живет не собственной жизнью, но жизнью небесной души. В христианском богословии дух – податель живота. Когда животная душа отворачивается от своего небесного истока, она оказывается заложницей тьмы и смерти. Ставка на технический прогресс ничего не решает. Ни телескоп, ни микроскоп не делают душу более зрячей. Она вырождается, деградирует, глупеет, но не способна осознать этого. Она не различает, где свет, а где тьма, где жизнь, а где смерть. Интеллект, свет, истина, способность прозревать и пророчествовать – все это качества, присущи небесной душе. И богатство тоже. Платонизм и христианство понимают Небо, как источник благ, а материю, как начало привации, нищеты, жадности.
Английский историк Александер Ли в книге «Безобразный Ренессанс» рассказывает, что многие флорентийские дельцы, меценаты и ростовщики, ознакомившись с рукописным текстом дантова «Ада», очень взволновались и подолгу общались с римскими священниками, проясняя вопрос о своей посмертной судьбе. Неужели все то, о чем пророчествует поэт, правда? Капелланы их, как могли успокаивали, мол, не надо отчаиваться, все не так страшно, стоит только покаяться перед смертью, запастись индульгенциями и уповать на милость божию. Ли пишет, что были случаи покаяния, когда не только сами флорентийские бонзы отмаливали свои грехи и творили милостыню, но и их дети молились о грехах отцов.
Спустя шестьсот лет к теме Ада в своем гениальном «Кантос» обращается поэт американского происхождения Эзра Паунд. Реакция со стороны сильных мира сего на поэтический текст Паунда была иной. Его несколько лет гноили в тюрьме, после чего поместили в психушку. Свидетельств о том, что кто-то из банкиров, прочитав труд Паунда, раскаялся, не зафиксировано.
Данте и Паунд жили в разные эпохи. В разных мирах. То, что в эпоху Данте только зарождалось, во времена Паунда достигло апогея.
Первые манускрипты дантовой поэмы появились в первой половине 14 века, а это, хоть и позднее, но все же Средневековье – эпоха, когда ростовщичество приравнивалось к смертному греху. В традиционном обществе ростовщик совершенно справедливо рассматривался как существо примитивное, недоразвитое и пещерное. Схоласты вслед за Аристотелем делили душу на четыре качественных уровня – душа растительная, душа животная, душа рациональная и душа небесная. Место ростовщика в этой иерархии соответствует душе животной. Это не значит, что ростовщик не способен к рациональным действиям или даже к редким духовным движениям. Но центр его существа – это именно живот и все, что ниже. Там его истинное лицо, его ум, его душевное средоточие. Современное понимание человека, как animal rationale, как рационального животного, скопировано именно с антропологического типа буржуа-процентщика, с шекспировского Шейлока. Иными словами, существо со смещенной душевной иерархией в Новое время стало образцовым. Современный человек это Шейлок, а современная цивилизация основана на спекулятивной финансовой экономике, управляемой банкирами-ростовщиками. Вплоть до последнего времени мировая экономическая система базировалась на совершенно примитивных и элементарных принципах: есть народы-ростовщики, так называемый «золотой миллиард», и есть народы, которые платят проценты по кредитам. Первые, будучи коллективным Шейлоком, задают цивилизационный эталон, а последние – страны второго и третьего миров – всеми силами пытаются дотянуться до уровня первых, что, разумеется, невозможно, поскольку разрыв между бедными и богатыми в существующей системе может только возрастать, но никак не сокращаться.
Чем это грозит? Тем, что весь мир может оказаться в аду. Сама по себе экономика как социальная проекция вегетативно-животной души, слепа. Животная душа живет не собственной жизнью, но жизнью небесной души. В христианском богословии дух – податель живота. Когда животная душа отворачивается от своего небесного истока, она оказывается заложницей тьмы и смерти. Ставка на технический прогресс ничего не решает. Ни телескоп, ни микроскоп не делают душу более зрячей. Она вырождается, деградирует, глупеет, но не способна осознать этого. Она не различает, где свет, а где тьма, где жизнь, а где смерть. Интеллект, свет, истина, способность прозревать и пророчествовать – все это качества, присущи небесной душе. И богатство тоже. Платонизм и христианство понимают Небо, как источник благ, а материю, как начало привации, нищеты, жадности.