Иногда мне кажется, что Учителя у нас​ остались только в советском кино...
«Доверие нельзя зарабатывать за​ счет других» —​ говорит персонаж​ Алексея Петренко молодой учительнице. Доверие​ в принципе, нельзя зарабатывать и нарабатывать, только заслуживать​ и испытывать, но сейчас время монетизации и масштабирования. Грустно, а фильм на века.
​
«Ключ без права передачи», реж. Динара Асанова, 1976

Нет времени даже на прокрастинацию. Приблизительно где-то так....

"Долгие проводы", реж. Кира Муратова, 1971

Работаем. Поздравлять не надо…
​
«Королева бензоколонки», реж. Алексей Мишурин, Николай Литус, 1962

Завтра проводим научно-практическую конференцию "Мастера. Мастерские. Традиции". Можно придти послушать вживую, а можно подключиться онлайн по ссылке: https://vcs.vgik.info/c/5819883434.

Для ВГИКа понятие мастерских корневое, у нас многое закладывается именно мастером, а не методичкой или какой-то утверждённой программой. Это не хорошо, и не плохо, это так, ВГИК - это семья со всеми вытекающими. Мы не одни такие, в ряде творческих вузов подобная форма взаимодействия. Вот и поговорим с коллегами 😉

Фильм поставлен по одноименной пьесе Юрия Олеши, которую автор посвятил актрисе Зинаиде Райх. Картина выходит на волне критики​ новой морали и «полового вопроса». Конкретно в этой сцене высмеивается популярная в 1920-е годы «теория стакана воды», лежащая в основе большевистской сексуальной революции.​ Кстати сказать, в советском​ кино этого периода стакан воды в целом,​ превратился в узнаваемый мем. А вспомнила я про этот эпизод потому, что считаю, если очень хочется поработать —​ то надо поработать сполна...

«Строгий юноша», реж. Абрам Роом, 1936

Суббота - время танцев. Даже фрагмент лень вырезать, и так красиво 🙃😅

"Смелые люди", реж. Константин Юдин, 1950

В зажигательным ритме танца врываемся в новую рабочую неделю...

Метрополис, реж. Фриц Ланг,​ 1927

Точнее, чем Ирина Павлова о современной кинокритике я не скажу, увы ⬇️⬇️⬇️

О КРИТИКЕ

Когда я в конце 70-х пришла в критический цех (а я тогда писала и о кино, и о театре; о кино, правда, чаще) - я была чуть ли не единственным "неслуживым" человеком.
Надомницей.
Все остальные были при редакциях, при институтах, ну, или еще где-то служили.
Разумеется, редакции брали на работу людей, так или иначе отвечающих критериям именно этого издания.
Издания были "разнонраправленными", и потому все критики тоже были разными. Писали по-разному, любили разное. В общем, "расцветали сто цветов".
Про одно и то же могли возникать диаметрально различные, и при этом, вполне аргументированные суждения.
Ну, было, ясное дело, некоторое количество "прикормленных" ангажированных критиков. Не без того. Зубков и Ко., например.
Но их вообще в расчет не принимали.
Они были как булгаковская "вдова Барабанчикова, существующая лишь в собственном воображении", и в воображении начальства.
Главное, это и в самом деле был труд сугубо индивидуальный: критики были народом не столько корпоративным, сколько весьма меж собой конкурирующим, и, уже в силу этой конкуренции, в стаи не сбивавшимся, довольно строптивым и "малодоговороспособным".
При всех внутрицеховых человеческих связях, дружбах и привязанностях, тем не менее, "за своей поляной" ревниво следили и нервничали даже по таким пустякам, как случайное текстуальное совпадение системы аргументов.
И если хороший человек плохо писал (такое бывало), его жалели, но за хорошие душевные качества профессиональных авансов не давали; а если писал хорошо кто-то не очень хороший, никому не приходило в голову говорить и думать "раз он гад и я его терпеть не могу, то и мнение его правильным быть не может!".
Так было всегда: человек - отдельно, его текст - отдельно.
И вот я как-то даже не заметила, когда, собственно, в критическом цехе произошли радикальные перемены, и критики вдруг стали (не бросая занятия критикой) служить в театрах, заниматься обслуживанием конкретных театральных и кинематографических персон или выступать единым фронтом "в поддержку" и наоборот.
Если я работала в сценарно-редакционной коллегии Второго Творческого объединения "Ленфильма", то писать и печатать рецензии на картины "своего" объединения считалось моветонищем громадного размера, почти публичным позором: просто потому, что мне там платят зарплату.
Я вначале даже не понимала: как это вообще возможно - служить в театре и писать рецензии на его спектакли, или работать редактором на картине и потом ее же рецензировать.
Ныне оказалось - нормальный ход, "ачотакова, все так делают"...
И не стыдно ни капельки.
Прежде единственным критерием оценки были глаза критика, его способность и умение профессионально владеть этим инструментом - видеть не то, что хочется, а то что есть.
Я, к примеру, знала, что Товстоногов - гений.
Это не мешало мне видеть, что есть у него посредственные спектакли, и писать про это.
И у Феллини были неудачи, и крупные, и то, что он гений и я его обожаю, да просто боготворю, - не мешало мне про его неудачи понимать и говорить.
Любовь - не обязательно непрерывный поросячий визг, а я теперь этот визг теперь слышу отовсюду. Назначили гением - и вперед.
А еще, как выяснилось, можно разжаловать из гениев, за "искажение линии партии". Я своими глазами прочла фразу "Когда-то он был талантливым художником, а потом продался власти"!
То есть, не потому перестал быть талантливым, что стал писать или снимать хуже - а потому, что - не так и не про то.
Да вас не спросил - про что хочет - про то и делает, и так, как сам считает нужным, а не как вы хотите.
Критик может быть каким угодно, но никогда не хвалить говно за то, что оно "чье надо говно".
А сейчас хвалят.
Я никогда не забуду опус (не скажу чей): "Да, возможно кому-то это покажется скучным и монотонным, но если вдуматься...".
Да зачем мне вдумываться, если это скучно и монотонно?
Да хоть пятьсот фиг держите в карманах - но сделайте не УГ, а фильм или спектакль!
Всё остальное я прочту в новостях, и мне для этого в театр идти не надо!

Вообще, хвалить и ругать по принципу принадлежности кого-то к какому-то клану или клубу - это, по моему скромному мнению, предел падения, предел мизерабельности и непрофессионализма.
Стыдобища.
Возможно, я придерживаюсь устаревших консервативных правил, но они были и остаются для меня не просто профессиональными правилами, а элементарными правилами приличия.
Как привычка пользоваться различными столовыми приборами, а не жрать всё одной ложкой.
Так тоже можно, в принципе; но не нужно и неприлично.
Сегодня критики стали одновременно и пиарщиками - самих себя, своих изданий, "своих" театров и режиссеров, и кого-то еще "социально близкого" (ну, или просто кого-то, платящего критику зарплату).
Мне кажется, это случилось, когда все влезли в фейсбук и получили неведомую прежде возможность постоянных "публичных конференций", "корпоративного мнения" и прочих форм сговора.
Подчеркиваю: форм сговора.
Создания монополии на мнение.
И внезапно оказалось, что можно легко договориться между собой о том, что "Иванов - прогрессивный, его трогать нельзя, Сидоров - ретроград, его можно, а у Петрова вообще спектакль закрывают - значит, будем объявлять его гением"...
И вот думаю я, что это плохо, когда критикам оказалось так легко меж собой договариваться.
А уж что критикам стало легко договариваться с творцами - это вообще беда.
Раньше, оно ведь как было: критик написал "плохую" рецензию на спектакль - его за это в театре не любят. Но приглашения по-прежнему шлют: авось, следующий спектакль похвалит (да и вообще - как-то не комильфо откровенно обижаться на критика за его профессиональную честность).
Да что там: я помню, как при обожающем лесть Марке Рудинштейне, из года в год за счет фестиваля терпеливо приглашали критиков (в том числе - из года в год нелицеприятно писавших о закулисной жизни "Кинотавра").
А потом "наступил прогресс", и того, кто новой власти фестиваля (или театра) не "облизал жопу до тазобедренных костей", просто переставали приглашать вообще.
Оставив при себе только холуёв от критического цеха, критиков-официантов, обслугу.
И никого это уже даже не смущало...
А я всё тоскую по временам, когда принципиальность, "негибкость" и "недоговороспособность" критика была нормой. Просто нормой.
Не требующей аплодисментов и восхищения его моральной стойкостью.
И еще - тоскую по временам, когда мнение критика в глазах общества не нуждалось в подкреплении местом службы: телеканалом ли, журналом ли, фестивалем ли.
Ни в каком вообще - кроме личного, честно заработанного авторитета в профессиональном сообществе.
Ибо эта профессия - быть всегда самим по себе, экспертом, независимым ни от кого.
И в этом - её главное достоинство и главный смысл.
Такое вот ИМХО.

Не про кинокритику. Сегодня, чтобы заниматься академической наукой нужно всё время быть в рабоче-боевой стойке, но у многих до сих пор "лапки" и много-много "культурки". Добряки...

"Добряки ", реж. Карен Шахназаров, 1979

Настраиваюсь на новую трудовую неделю. В предвкушении дружелюбия пространства и отзывчивости окружения. Ну и немного состояния Греты Гарбо, чего уж там.
А американо-немецкий (Любич немец) взгляд на русских под маской иронии не особо незаметен...

"Ниночка", реж. Эрнст Любич, США, 1939

И про состояния. Героиня Глории Свенсон таким образом пытается развеяться после разрыва с мужем, но, думаю, вполне рабочая схема, чтобы развеяться и от рабочих будней. Жаль, выходные закончились...

"Зачем менять жену?", реж. Сессиль де Миль, 1920.

"В сущности, я всё время живу во снах, а в действительность лишь наношу визиты".
Ингмар Бергман. "Картины"

Всем доброе утро!