В начале 2000-х израильские силовики разработали очень успешную оперативную тактику под кодовым названием "Соломенная вдова". По улицам арабских городов и кварталов разъезжала БМП или БТР с громкоговорителями, из которых на арабском языке звучало, например, такое: "Члены ХАМАС — это сыновья шлюх. Ваши матери работают на улицах и дают бесплатно" (это из наиболее пристойных). Взбешённые вооружённые палестинцы покидали свои укрытия, открывали огонь по бронетехнике — и становились лёгкими мишенями для снайперов.
В рамках операции "Соломенная вдова" было убито несколько десятков вооружённых боевиков.

Нравственность лучше всего воспитывается на примерах того, как мало она заботила лучших из людей.
(Гораций Уолпол)

Написал два года назад на Фейсбуке.
Даже я, по крайней мрачности своих взглядов вечно надеющийся ошибиться, — редко когда ещё настолько хотел бы оказаться неправым.
Но вот и эти два минувших года лишь укрепили меня в этой мысли.
Господи, пожалуйста, нет.
Ну или пусть хотя бы вся слава достанется нейрошестипалым.

* * *
Надо признать, что название хрестоматийной статьи "Грядущий хам", при всей своей броскости и даже пошлости, довольно точно провозвестило XX век. Причём в том числе в тех его изводах, о которых бедный автор и догадываться не мог.
Я, как водится, безоценочно. "Грянувший хам" — это не только Демьян Бедный, но и Есенин, не только Пырьев и Симонов, но и Инс и Трюффо, не только Михалков-ст., но и Тарковский-мл., не только Андрей Бабичев, Стэнли Ковальский и Зиночка Бегункова, но и Джимми Портер и Глеб Жеглов.
Было бы занятно, однако, — пусть и на правах всё той же броской пошлости, — подобрать такой же маркер к иным столетиям.
Тогда XIX век, вероятно, должен был начинаться чьей-нибудь статьёй "Грядущий гулёна". А XVIII — "Грядущий нарцисс".
Но вот смотрю я на осень нынешнего года, и вспоминаю весну прошлого, и — в режиме всё той же безоценочности — перевожу рассеянный взгляд на бессчётные двуколенные ноги и шестипалые руки, плодимые нейросетями.
И понимаю, что давно уж приспела — а то уж и минула — пора провозвестить век теперешний точно такого же рода статьёй.
И имя ей будет — "Грядущий изувер".
Вот, уверен, про что сложится главный сюжет этого столетия.

Весёлый, но тщательный сайт об экранных котах, кошках, котиках и котятах.
Деллюк был бы счастлив.
Вот он, подлинный конкурент IMDb.
https://cinemacats.com/

Георгий Шенгели

* * *
Это всё ещё — «только так»,
Это всё ещё — бивуак…
Не налажен письменный стол,
Не такую ручку добыл,
И не все трактаты прочёл,
И не все словари купил.
А потом — на дворе зима
Или дьявольская жара;
И — от женщины без ума —
Не дотянешься до пера.
Вот закончится ледоход,
Вот поэма в печать пойдёт,
Вот разок покажусь врачу,
Вот бессонницу полечу,
Вот в Туркмению полечу, —
Улыбнуться опять лучу,
Вот пальто сошью по плечу,
Вот редактора проучу,
Вот директор авось помрёт,
Или так его чёрт возьмёт…
Разве можно тут жить, в Москве,
С вечным дребезгом в голове?
Тут портянкой закрыт зенит,
Тут, как зуд, телефон звонит,
Тут, в чертогах библиотек,
Нужных книг не найдёшь вовек,
А работать надо, как вол,
А читатель прёт на футбол.
Но не хнычь, не ной, подожди:
Вот промоют окно дожди,
Вот объявят войне войну,
Вот откроют стране страну,
И куплю я голландский шкап,
И достану шотландский драп,
И добуду пищи уму,
И весну проведу в Крыму,
Только это бы — а потом
Настоящую жизнь начнём!
Всё, что нынче, всё «только так»,
Мимолётное, бивуак!
И не будем считать обид:
Это «так», на ходу, транзит,
Настоящая жизнь — потом:
Вольный труд и свободный дом;
Послезавтра — жизнь!..
А пока
Дайте адрес гробовщика.

"Люди ходили восхищаться прекрасной г-жой Веро-Дода в её колбасную лавку рядом с пассажем на углу улицы Монтескьё и блондинкой г-жой Вери к её прилавку в Пале-Рояль. А на улице Вивьен г-н Жибю, в конце концов рассердившись, решил занавесить свои окна зелёными шторами, чтобы толпа желающих посмотреть на красавицу г-жу Жибю больше не перегораживала тротуар".

(Из воспоминаний Надара про Париж 1830-го года.)

"А вот эти все, что юлят во все стороны и лезут ко двору и говорят, что они патриоты и то и сё: аренды, аренды хотят эти патриоты!"

Бертольт Брехт

* * *
Подойди. Говорят,
Ты хороший человек.
Ты неподкупен. Впрочем,
Молния, ударившая в дом, —
Тоже.
Ты не отступаешься
От того, что когда-то сказал.
Но что ты сказал?
Ты честен: что думаешь, то и говоришь.
Но что ты думаешь?
Ты храбр.
Но в борьбе против кого?
Ты умён.
Но кому служит твой ум?
Ты не заботишься о своей выгоде.
А о чьей?
Ты хороший друг.
Но хороших ли людей?
Слушай же, мы знаем:
Ты нам враг. Поэтому
Мы тебя поставим к стенке.
Но, учитывая твои заслуги и твои достоинства,
Мы поставим тебя к хорошей стенке
И расстреляем тебя из хороших винтовок хорошими пулями,
И потом закопаем
Хорошей лопатой в хорошей земле.

"Это не аутентичная колючая проволока, — сказал мне когда-то экскурсовод в Освенциме. — Она столько лет не выдерживает, приходится менять. Наши техники говорят, чтобы она сохранялась, надо пускать по ней ток".

Титульный лист книги Малевича "Бог не скинут" (Витебск, 1922) с дарственной надписью Хармсу: "Д.И. Хармсу. К. Малевич. 1927 г. Идите и останавливайте прогресс".

Однажды кто-то должен будет написать лирико-концептуальную статью о современных технологиях под названием "Золотое, как небо, AI".

У каждой, полагаю, профессии есть естественное ограничение, укоренённое в самой её сути — и потому прекрасное в своей недостижимости.
Например — перевести на английский словарь Даля.

Позанудствовал (возможно, даже несколько перезанудствовал, каюсь).
Но сколько ж можно, право.
https://masters-journal.ru/frankestein

Вспомнил кстати, как 19 лет назад писал рецензию — коротенькую, для газеты — про "Лабиринт Фавна". Тщетно пытавшуюся удержаться на границе между недоумением и брезгливостью — и оттого довольно небрежную. Сколько-нибудь занимательным там было только название. "Гарри Поттер и список Шиндлера".

Среди огромного количества мыслей и наблюдений, которыми полнится наследие Сэмюэла Джонсона (одного из умнейших мужей за всю историю Англии), многие стали общим местом и потому уже звучат привычно (вроде знаменитого "патриотизм — последнее прибежище негодяев" или знакомого нам благодаря Уайльду "нет человека, который кривил бы душой, когда речь идёт о его удовольствиях"), а иные если так и не звучат, то лишь по крайнему простодушию и малодушию нашего века (вроде "больному следует приложить немало усилий, чтобы не стать мерзавцем", или "обездоленные лишены сострадания", или "немного в мире найдётся людей, у которых тирания не вызывала бы восторга"). Но, по крайней мере, один его пассаж для меня оказался по-настоящему неожиданен — из писем, которые он писал в августе 1775-го миссис Трейл, своей задушевной и верной многолетней подруге. Ей исполняется 45, и он пишет: "...Вы обнаружите, вслед за миллионами до Вас, что сорок пять прожитых лет мало чем отличаются от тридцати трёх".
А три дня спустя возвращается к этой теме и даёт ей более развёрнутую разработку:
"Говорят, и говорят справедливо, что опыт — лучший учитель, и считается, что чем длиннее жизнь, тем богаче опыт. Однако при более пристальном взгляде на человеческую жизнь обнаруживается, что время часто проходит без тех событий, которые бы расширяли наши познания или углубляли суждения. Пока мы молоды, мы многому учимся, потому что по преимуществу невежественны, мы всё замечаем, ибо для нас всё ново. Однако спустя годы впечатления каждодневной жизни притупляются, один день ничем не отличается от другого — те же люди, те же события; нам приходится делать всё то, что мы часто делали и раньше, и делаем мы это безо всякого старания, ибо не стремимся делать это лучше. Нам говорят то, что мы и без того знаем и что лучше и глубже не узнаем всё равно".
И это, допустим, звучит весомо, но ещё слишком смоделированно; в этом рассуждении много наблюдательности, но немного логики (той, что, согласно тому же Джонсону, есть "искусство приходить к непредсказуемому выводу"). Но следующий абзац того же письма даёт уже чуть другой разворот:
"Маловероятно, чтобы тот, кто сызмальства многому научился, в дальнейшем существенно расширил свои познания о жизни и обычаях — и не только потому, что чем больше знаешь, тем меньше узнаёшь, но ещё и по той причине, что человек, накопивший много впечатлений и идей, предпочитает миру внешнему внутренний; занят он в основном тем, что приводит в порядок одни мысли и пытается оживить в памяти другие, отчего умственные способности можно сохранить, но не развить".
...Очень бы я не хотел, конечно, чтобы он был прав.
Но Сэмюэл Джонсон бывал неправ очень редко.
И, боюсь, это как раз не тот случай.