С фразой "не всё так однозначно" не всё так однозначно.

Любовь — как ветер чёрной ночью, колышущий траву под деревьями. Не добивайтесь от любви ясности. Она — божественная случайность жизни. Захотите от неё ясности и определённости, жить захотите под деревьями, где веет ночной ветер, — тогда сразу наступает долгий душный день разочарования, и на губах, горячих и разнеженных от поцелуев, оседает скрипучая пыль из-под колёс.

(Шервуд Андерсон)

В современном мире зрелище уже не доставляет истинного наслаждения, если не смотреть на него снизу вверх.
(Ёкомицу Риити)

Каким образом те, кто не пишет, не рисует и не сочиняет, умудряются избежать сумасшествия, меланхолии и страха, присущих человеческой натуре?
(Грэм Грин)

"Он сердит на мир, что свидетельствует о его здравом смысле, но, боюсь, у него не хватает моей жизнерадостности, чтобы подняться над здравомыслием".
(Эллери Квин)*

*На сей раз это цитата из "Призрачного дома" — отличного, в отличие от "Тайны исчезнувшей шляпы", рассказа.

В конце XIX века зародилась легенда о том, что Эдгар По в начале 1830-х якобы был в Петербурге. И даже попадал в полицию.
Судя по всему, это чистый вымысел, и даже не вполне понятно, откуда возникший — не то вдохновенная конспирология кого-то из биографов, не то оформившиеся однажды в публикацию слухи, порождённые фантазиями самого По (а он на мифотворчество о собственной биографии был, говорят, горазд). В общем — нет, не было его в Петербурге.
Но красота-то какая.
Какой фильм из этакой легенды можно сотворить.
Можно хороший. Можно плохой. Можно даже небольшой сериал было бы сделать. В любом случае — при минимальной грамотности подхода эффектность (что сюжета, что изображения) там можно было бы ложками черпать.
Чем и питаться кинематографу, как не легендами. Что хорошему, что плохому. Не говоря уж о сериалах.

Завтра — "Невиданное кино". 19.30, как обычно. Анонс на сайте "Порядка слов" пока не опубликован; публикую пока здесь.

«Песчаная роза» — третий и последний фильм, снятый великим португальским режиссёрским тандемом, Антониу Реишом и Маргаридой Кордейру. Да-да, именно так: фильма всего-то три, а слово «великий» как прицепилось к авторам ещё на дебюте, так никуда с тех пор и не делось. Обрядовый и выспренный, сочетающий точность этнографии с точностью поэзии, — кинематограф Реиша и Кордейру располагается на кинокарте мира где-то между Янчо и Параджановым, преобразуя камни португальской Трамонтаны в строфы, а стихотворные строки — в вереницы мизансцен. Работая в прежних фильмах то с фольклорными текстами, то, наоборот, с Рильке, — в «Песчаной розе» авторы соорудили и вовсе немыслимую конструкцию, высмотрев среди скалистых пейзажей ту точку, где Монтень встречается с Кафкой. Это мир, в котором мифы подлинны и пахучи, как цветы, а кровь неотделима от песка; мир, в котором прозрачность воздуха и голубизна изразцов позволяют проникнуть взглядом сквозь все напластования реальности — туда, где бьётся пульс мировой души. Бьётся — и танцует.

Пабло Неруда
ОДА КОШКЕ

Животные сперва несовершенны были:
то слишком длинный хвост,
то крохотная голова.
Но постепенно утряслись они
и создали себе пейзаж,
приобрели изящество и пятна
родимые, полётом овладели.
А кошка —
только кошка! —
и целостной и гордою явилась;
законченною родилась она,
идёт она и знает, чего хочет.

Хотел бы человек стать рыбой или птицей,
змея иметь хотела б крылья,
собака — только сбитый с толку лев,
поэтом стать хотел бы инженер,
а мушка учится на ласточку,
поэт стремится мушке подражать,
а кошка хочет кошкой быть, и только;
любая кошка — это кошка,
да, кошка, от усов и до хвоста
и от предчувствия до быстрой крысы,
от ночи и до золота в глазах.

Ещё такого нет единства,
такого нет строенья
ни у луны, ни у цветка;
тут целостность во всём,
как в солнце, как в топазе,
а эластическая линия
уверенных и тонких контуров
похожа на рисунок носа корабля;
а жёлтые глаза
одну лишь щёлку оставляют,
чтоб ночь могла кидать туда свои монеты.

О маленькая
императрица без земного шара,
без родины завоеватель,
игрушечно-салонная тигрица,
султанша в небе крыш,
ты в непогоду призываешь
любовный ветер;
ты по земле проходишь,
ступая четырьмя изящными ногами,
обнюхивая всё, не доверяя
земному ничему, —
всё отвратительно-нечистоплотно
для ног кошачьих непорочных.

О независимый домашний хищник,
высокомерный пережиток ночи,
ленивая, упругая, чужая,
вся — кошка до корней волос
и до конца когтей,
секретная полиция жилищ,
исчезнувшего бархата остаток, —
загадки нет, конечно,
в твоей повадке;
быть может, ты совсем не тайна,
тебя все знают, ты —
из наименее таинственных существ;
быть может, этому все верят,
а себя считают
хозяевами и владельцами,
товарищами и друзьями кошек
и родственниками, учениками…

Я — нет.
Не подпишусь под этим.
Не знаю кошки я.

Всё знаю — жизнь, архипелаги,
и море, и неисчислимый город,
ботанику, и путь мутовки к солнцу,
и математику — поскольку и постольку,
и страстные обманы мира,
и ирреальную одежду крокодила,
неведомую доброту пожарных,
священников лазурный атавизм, —
но не могу расшифровать я кошку.
Мой ум скользит по безразличию её,
и числа золотые у неё в глазах.

(перевод Овадия Савича)

Ненароком (нет, правда) обнаружил на Озоне возможность заказать осиновый кол. За каких-то, смешно сказать, 437 рублей. И грешно, конечно, смеяться над убогими (ну или нет), и нет проку потешаться над мутной самотёчной хтонью, плещущейся у свай нашей отчизны, — но меня тут, как обычно, развлёк стиль. Где ажитация суеверия поверена новоязом проворной деловизны. Судите сами (орфография, натурально, сохранена):

* * *
МОЩНАЯ
ОПОРА И ЗАЩИТА С ОТКАТОМ К ВАШИМ НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЯМ
ПОДДЕРЖКА ОТ ВАШЕГО РОДА
ПОМОЩЬ В БЕЗЫСХОДНЫХ СИТУАЦИЯХ
СНЯТИЕ БЛОКОВ ФИНАНСОВОГО КАНАЛА
ЗАЩИТНЫЙ КУПОЛ ОТ ВСЕХ НЕПРИЯТНОЙСТЕЙ

ВЫЧИЩАЕТ ВСЕ НЕНУЖНОЕ ИЗ ВАШЕЙ ЖИЗНИ

НА ОБЕРЕГ НАНЕСЕНЫ БУКОВЫ - живая БиоЭнергоСтруктура
ДЕЙСТВОВАТЬ НАЧИНАЕТ СРАЗУ ПОСЛЕ АКТИВАЦИ.
Остановят любую негативную программу, которая направлена на Вас

ПОСЛЕ ВЫПОЛНЕНИЯ СВОЕЙ РАБОТЫ, БУКОВЫ ОСТАНОВЯТСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО!
* * *
Не стал бы я, конечно, на такое чудо разменивать свой канал, свой пепел и алмаз.
Но последняя фраза, согласитесь, прекрасна сама по себе.
Хоть бери цеховым девизом для всей нашей пишущей братии.

Чайки родились из платков, которыми машут вслед пароходам.
(Рамон Гомес де ла Серна)

Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою.
(Иов, XLI, 23–24)