Завтра — "Невиданное кино". 19.30, как обычно. Анонс на сайте "Порядка слов" пока не опубликован; публикую пока здесь.

«Песчаная роза» — третий и последний фильм, снятый великим португальским режиссёрским тандемом, Антониу Реишом и Маргаридой Кордейру. Да-да, именно так: фильма всего-то три, а слово «великий» как прицепилось к авторам ещё на дебюте, так никуда с тех пор и не делось. Обрядовый и выспренный, сочетающий точность этнографии с точностью поэзии, — кинематограф Реиша и Кордейру располагается на кинокарте мира где-то между Янчо и Параджановым, преобразуя камни португальской Трамонтаны в строфы, а стихотворные строки — в вереницы мизансцен. Работая в прежних фильмах то с фольклорными текстами, то, наоборот, с Рильке, — в «Песчаной розе» авторы соорудили и вовсе немыслимую конструкцию, высмотрев среди скалистых пейзажей ту точку, где Монтень встречается с Кафкой. Это мир, в котором мифы подлинны и пахучи, как цветы, а кровь неотделима от песка; мир, в котором прозрачность воздуха и голубизна изразцов позволяют проникнуть взглядом сквозь все напластования реальности — туда, где бьётся пульс мировой души. Бьётся — и танцует.

Пабло Неруда
ОДА КОШКЕ

Животные сперва несовершенны были:
то слишком длинный хвост,
то крохотная голова.
Но постепенно утряслись они
и создали себе пейзаж,
приобрели изящество и пятна
родимые, полётом овладели.
А кошка —
только кошка! —
и целостной и гордою явилась;
законченною родилась она,
идёт она и знает, чего хочет.

Хотел бы человек стать рыбой или птицей,
змея иметь хотела б крылья,
собака — только сбитый с толку лев,
поэтом стать хотел бы инженер,
а мушка учится на ласточку,
поэт стремится мушке подражать,
а кошка хочет кошкой быть, и только;
любая кошка — это кошка,
да, кошка, от усов и до хвоста
и от предчувствия до быстрой крысы,
от ночи и до золота в глазах.

Ещё такого нет единства,
такого нет строенья
ни у луны, ни у цветка;
тут целостность во всём,
как в солнце, как в топазе,
а эластическая линия
уверенных и тонких контуров
похожа на рисунок носа корабля;
а жёлтые глаза
одну лишь щёлку оставляют,
чтоб ночь могла кидать туда свои монеты.

О маленькая
императрица без земного шара,
без родины завоеватель,
игрушечно-салонная тигрица,
султанша в небе крыш,
ты в непогоду призываешь
любовный ветер;
ты по земле проходишь,
ступая четырьмя изящными ногами,
обнюхивая всё, не доверяя
земному ничему, —
всё отвратительно-нечистоплотно
для ног кошачьих непорочных.

О независимый домашний хищник,
высокомерный пережиток ночи,
ленивая, упругая, чужая,
вся — кошка до корней волос
и до конца когтей,
секретная полиция жилищ,
исчезнувшего бархата остаток, —
загадки нет, конечно,
в твоей повадке;
быть может, ты совсем не тайна,
тебя все знают, ты —
из наименее таинственных существ;
быть может, этому все верят,
а себя считают
хозяевами и владельцами,
товарищами и друзьями кошек
и родственниками, учениками…

Я — нет.
Не подпишусь под этим.
Не знаю кошки я.

Всё знаю — жизнь, архипелаги,
и море, и неисчислимый город,
ботанику, и путь мутовки к солнцу,
и математику — поскольку и постольку,
и страстные обманы мира,
и ирреальную одежду крокодила,
неведомую доброту пожарных,
священников лазурный атавизм, —
но не могу расшифровать я кошку.
Мой ум скользит по безразличию её,
и числа золотые у неё в глазах.

(перевод Овадия Савича)

Ненароком (нет, правда) обнаружил на Озоне возможность заказать осиновый кол. За каких-то, смешно сказать, 437 рублей. И грешно, конечно, смеяться над убогими (ну или нет), и нет проку потешаться над мутной самотёчной хтонью, плещущейся у свай нашей отчизны, — но меня тут, как обычно, развлёк стиль. Где ажитация суеверия поверена новоязом проворной деловизны. Судите сами (орфография, натурально, сохранена):

* * *
МОЩНАЯ
ОПОРА И ЗАЩИТА С ОТКАТОМ К ВАШИМ НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЯМ
ПОДДЕРЖКА ОТ ВАШЕГО РОДА
ПОМОЩЬ В БЕЗЫСХОДНЫХ СИТУАЦИЯХ
СНЯТИЕ БЛОКОВ ФИНАНСОВОГО КАНАЛА
ЗАЩИТНЫЙ КУПОЛ ОТ ВСЕХ НЕПРИЯТНОЙСТЕЙ

ВЫЧИЩАЕТ ВСЕ НЕНУЖНОЕ ИЗ ВАШЕЙ ЖИЗНИ

НА ОБЕРЕГ НАНЕСЕНЫ БУКОВЫ - живая БиоЭнергоСтруктура
ДЕЙСТВОВАТЬ НАЧИНАЕТ СРАЗУ ПОСЛЕ АКТИВАЦИ.
Остановят любую негативную программу, которая направлена на Вас

ПОСЛЕ ВЫПОЛНЕНИЯ СВОЕЙ РАБОТЫ, БУКОВЫ ОСТАНОВЯТСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО!
* * *
Не стал бы я, конечно, на такое чудо разменивать свой канал, свой пепел и алмаз.
Но последняя фраза, согласитесь, прекрасна сама по себе.
Хоть бери цеховым девизом для всей нашей пишущей братии.

Чайки родились из платков, которыми машут вслед пароходам.
(Рамон Гомес де ла Серна)

Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою.
(Иов, XLI, 23–24)

Жан Кокто
АКТЁР

Актёр стучит ногой. Вот и последний час!
Актёр разорван весь. Он одинок и нервен.
Из горла хриплого, подобная Минерве,
Печаль рождается, стальной бронёй лучась.

Он по небу скользит. Он еле виден в люке.
Он кровью собственной замаран, заклеймён,
Актёр весь вечер ждёт и жаждет смертной муки,
И в золотой крови навзрыд рыдает он!

Кровь белая течёт и блещет буффонадой.
Он крепко сжал её в руке.
Кровь красная горит за ним невдалеке.
Но впереди ждёт смерть — любовница что надо!

Он шепчет и кричит. Тысячеглазый зал
Встаёт на якоре, он бурей огорошен.
Рогами слов актёр, кинжалами взъерошен, —
Богов безумцами назвал…

Как он хотел сбежать! Не смеет. Так окрепли
Кулисы действия. Его спасти нельзя.
Самопожертвованьем сам себя грозя,
В трагедию он врос посредством кратких реплик.

И кланяется всем, кому и не знаком…
А дальше — сумрачным огнём ещё отравлен,
Затылок наклонив под красным резаком,
Он занавесом обезглавлен.

Его Величество директор ищет сам
Голов и мёртвых тел. Он хочет разобраться
В кровавых действиях и бродит по лесам,
Но тащат плотники обломки декораций…

Ни слова не сказав актёру о любви,
Сбежали зрители от гибельного краха…
Вставай, актёр, пора! Идем, актёр, живи!
Валяй, — достраивай жильё своё из праха!

(Перевод Павла Антокольского)

Морис Роллина
РЕЧЬ

Под лживою своею маской
Речь своенравна и вольна,
То горяча, то холодна,
Сегодня в лёжку, завтра в пляску.

Она разит, как меч дамасский,
И тает наподобье сна.
Под лживою своею маской
Речь своенравна и вольна.

Сердца из тюля иль рядна
Равно пьяны её закваской;
В глубины наших душ, до дна
Войдёт насильем или лаской
Под лживою своею маской.

(Перевод Д. Манина)

Героиня рассказа Мелвилла Дэвиссона Поста "Виноградник Навуфея" описана так: "Она обладала своеобразной красотой — темноволосая и темноглазая, словно цыганка, и сочетающая в себе бурю и солнце, словно апрель".

Законы Российской империи устанавливали предельный возраст для заключения брака в 80 лет, поскольку, как было сказано в Законе от 1744 года, "брак от Бога установлен для продолжения человеческого рода, чего от имеющих за восемьдесят надеяться весьма отчаянно".

Великий петербургский градоначальник Ф. Ф. Трепов был славен, среди прочего, грамматикой (чудовищной) и стилем (неподражаемым) своих директив. Одна из его служебных телеграмм выглядела так:

"Убрать и сколоть снег и лёд в три дня. Повторять не стану. Взыскать сумею. Трепов".