Я снова начала чувствовать внутри хоть какой-то цвет. Сегодня — ягодный. Слово «следую» красивое. И воздух рядом с тобой звучит по-другому, даже в наушниках.

Какие у меня талантливые подружки

🩹 Patrick Demarchelier

​​Сходили на постановку «Я/Фабр» в Электротеатр Станиславского. Кроме этой фотографии ничего не случилось.

Выводы:

1. Разговоры о крови/смерти в наше время — то, что требует нового языка и новой условности в искусстве. Нельзя говорить слово «кровь» с выпученными глазами и красным мигающим светом и ожидать, что это подействует на зрителя.

Днем я смотрю репортажи с Бучи, а вечером вижу, как на сцене мужик надрывно орет и «режет» себя, в то время, как сцену наполняет проекция крови как в Кубриковском Сиянии. кринж.

2. Если в ложе сидят люди, то почему с ними не происходит никакого взаимодействия? В чем отличие сцены от экрана кинотеатра? Неужели до сих пор включение зрителя в постановку не стало чем-то естественным? Я не понимаю этого игнорирования.

3. Если в постановке телесность усиливается обтягивающим бежевым бюстгальтером с пушапом, то мне автоматически становится противно. Ну и в целом, это звоночек, что можно вставать и уходить. Сколько можно юзать клише не только театральные, но и социальные…

4. Если действие происходит на сцене, то на ней не может быть «случайных» объектов. В спектакле было очень много того, что не играло ровным счетом никакой роли в постановке: не функциональной, ни эстетической. Валялись объекты, которые позднее со сцены унесли два перехихикивающихся парня из персонала. ????

Ну, короче, а где экспериментальный театр в Москве? Куда ходить и что смотреть?

«Amour», 2012
Michael Haneke

сегодня случился первый (за военное время) созвон с Лилит — моей кураторкой и просто потрясающей художницей. Показала ей новые коллажи, которые делаю для проекта про Дашу. Это долгий, очень сложный и очень важный для меня проект и я вооооот на стоооолько щааастлива, что снова взяла себя в руки и делаю его.