Мы идем в тишине по убитой весне,
По разбитым домам, по седым головам,
По зеленой земле, почерневшей траве,
По упавшим телам, по великим делам.https://youtu.be/gPNJAEv7Hb4
YouTube
Спектакль «Площадь революции. 17», реж. Влад Маленко
Почта для связи theatreofpoets@gmail.com ; +7 (916) 666-93-75 Александр
А вот и следующая история про Кефира! Она была написана в те блаженные времена, когда для прохода в метро не был нужен QR-код 😉
Приключение второе
Кефир в метро
Кефир никогда не бывал в метро.
У него изнывало от любопытства нутро:
Как там устроено все движение?
Есть ли камеры для слежения?
Водятся ли в тоннелях гигантские крысы?
Встречаются ли в подземке актрисы?
Мчится ли поезд быстрей ракеты?
Как работают турникеты?
Из-за чего там движется лестница?
Проездной у Леры до какого месяца?
А главное думал, что делу – табак,
Если в метро не пускают собак!
Однажды Кефир забежал на кухню
И перед Лерою навзничь рухнул
Заскулил во все горло: «Внимание!
У меня начинается метромания!
И на хозяйку взглянул так хитро,
Что наутро друзья поспешили в метро.
Приключения начались возле самого входа
У дверей скопилось столько народа,
Что Лера,
Не смогла доесть кусочек эклера!
Она лишь успела крикнуть Кефиру:
«Если что, то на станции «Проспект Мира»
В центре зала.!!!..»
Это было последнее, что Лера тогда сказала.
И ее от Кефира толпа отнесла
Словно лодочку от весла.
А Кефир полетел по ступенечкам
Их подметая хвостом своим – веничком!
Прошмыгнул сквозь автомат турникета,
Крутясь, как артист балета.
По эскалатору толпа фанатов бежала,
Дежурная тетка на кнопку нажала,
Ступенька дернулась и чуть не зажала
Кефиру лапу.
Он, как матрос по трапу
Промчался.
Весь обрычался.
И вот, наконец...
Станция... красивая, как дворец!
И название у нее какое-то собачье:
«Кузнецкий хвост», не иначе...
Полюбовался Кефир на люстры,
Свисающие как устрицы,
А сам все ждал, что Лера
На станцию спустится...
Люди бежали,
Поезда дребезжали,
Песню пела цыганка в шали,
Двое нищих
Считали тыщи...
В какой-то момент из головного вагона
Машинист усатый вышел в погонах,
Чтобы в кабину впустить товарища,
А у Кефира реакция та еще!
Он впрыгнул в кабину пустую
Какую-то кнопку нажал шестую,
У машинистов глаза стали квадратными,
Оба они рванули обратно,
Да было уже поздно!
Поезд качнулся грозно,
Выдал звонкую трель,
И в тоннель!
Если бы люди – беспечные птички,
Которые ехали в той электричке
Узнали бы, кто их везет на Таганку
Они бы с ума все сошли спозаранку!
Позже, ведущая «Новостей»,
Смущаясь спрашивала у гостей:
«Могли бы вы только помыслить, однако,
Что этим поездом правит собака?»
Но мы отвлеклись! Возвратимся в метро.
На «Курской» две тетки судачат в Бистро:
Машинистам грозит высшая мера!
Хозяйку пса, кажется, зовут Лера!
Но он всех особенно поразил,
Когда на Таганке вовремя затормозил!
Всех подозрительных задержали,
А пес и хозяйка его убежали!
От себя добавлю: история была громкая!
Это я, волнуясь, рассказ свой чуть комкаю:
Что там Москва! Информационные агентсва мира
Показывали постоянно портрет Кефира!
И сообщали: «Московский пес
От станции к станиции поезд привез!
У них, мол, не только на улицах медведи,
Но и собака на электричке едет!
Кстати, Прохоров Михаил
За Кефира Лере миллион предложил,
А Председатель партии зеленых
Вообще вел речь о пяти миллионах!»
Но девочка Лера отказалась от денег!
Она вечером дома схватила веник
И хвостатого
Вагоновожатого
С которым беззаветно дружила
Для порядка как следует приложила...
Кефира это совсем не задело.
Он понимал, что попало за дело.
Приключение второе
Кефир в метро
Кефир никогда не бывал в метро.
У него изнывало от любопытства нутро:
Как там устроено все движение?
Есть ли камеры для слежения?
Водятся ли в тоннелях гигантские крысы?
Встречаются ли в подземке актрисы?
Мчится ли поезд быстрей ракеты?
Как работают турникеты?
Из-за чего там движется лестница?
Проездной у Леры до какого месяца?
А главное думал, что делу – табак,
Если в метро не пускают собак!
Однажды Кефир забежал на кухню
И перед Лерою навзничь рухнул
Заскулил во все горло: «Внимание!
У меня начинается метромания!
И на хозяйку взглянул так хитро,
Что наутро друзья поспешили в метро.
Приключения начались возле самого входа
У дверей скопилось столько народа,
Что Лера,
Не смогла доесть кусочек эклера!
Она лишь успела крикнуть Кефиру:
«Если что, то на станции «Проспект Мира»
В центре зала.!!!..»
Это было последнее, что Лера тогда сказала.
И ее от Кефира толпа отнесла
Словно лодочку от весла.
А Кефир полетел по ступенечкам
Их подметая хвостом своим – веничком!
Прошмыгнул сквозь автомат турникета,
Крутясь, как артист балета.
По эскалатору толпа фанатов бежала,
Дежурная тетка на кнопку нажала,
Ступенька дернулась и чуть не зажала
Кефиру лапу.
Он, как матрос по трапу
Промчался.
Весь обрычался.
И вот, наконец...
Станция... красивая, как дворец!
И название у нее какое-то собачье:
«Кузнецкий хвост», не иначе...
Полюбовался Кефир на люстры,
Свисающие как устрицы,
А сам все ждал, что Лера
На станцию спустится...
Люди бежали,
Поезда дребезжали,
Песню пела цыганка в шали,
Двое нищих
Считали тыщи...
В какой-то момент из головного вагона
Машинист усатый вышел в погонах,
Чтобы в кабину впустить товарища,
А у Кефира реакция та еще!
Он впрыгнул в кабину пустую
Какую-то кнопку нажал шестую,
У машинистов глаза стали квадратными,
Оба они рванули обратно,
Да было уже поздно!
Поезд качнулся грозно,
Выдал звонкую трель,
И в тоннель!
Если бы люди – беспечные птички,
Которые ехали в той электричке
Узнали бы, кто их везет на Таганку
Они бы с ума все сошли спозаранку!
Позже, ведущая «Новостей»,
Смущаясь спрашивала у гостей:
«Могли бы вы только помыслить, однако,
Что этим поездом правит собака?»
Но мы отвлеклись! Возвратимся в метро.
На «Курской» две тетки судачат в Бистро:
Машинистам грозит высшая мера!
Хозяйку пса, кажется, зовут Лера!
Но он всех особенно поразил,
Когда на Таганке вовремя затормозил!
Всех подозрительных задержали,
А пес и хозяйка его убежали!
От себя добавлю: история была громкая!
Это я, волнуясь, рассказ свой чуть комкаю:
Что там Москва! Информационные агентсва мира
Показывали постоянно портрет Кефира!
И сообщали: «Московский пес
От станции к станиции поезд привез!
У них, мол, не только на улицах медведи,
Но и собака на электричке едет!
Кстати, Прохоров Михаил
За Кефира Лере миллион предложил,
А Председатель партии зеленых
Вообще вел речь о пяти миллионах!»
Но девочка Лера отказалась от денег!
Она вечером дома схватила веник
И хвостатого
Вагоновожатого
С которым беззаветно дружила
Для порядка как следует приложила...
Кефира это совсем не задело.
Он понимал, что попало за дело.
БАСЕНКА ПРО НАШЕ ВРЕМЯ
Капитан Добро - инвалид без правой руки,
Кто-то его принимает за алкаша.
Рядом с ним другие
отставники:
Полковник Совесть,
Майор Порядочность,
Гвардии рядовой Душа.
На детской фабрике шьют они плюшевых мишек,
Вечерами играют в шахматы,
не торчат в фейсбуке...
А новые люди смотрят на них, будто вохры на зеков с вышек:
Неудобные, мол, и в целом, опасные суки.
Напоминают о чем-то давно и удобно забытом,
Ходят по свалке, будто на ножках комод...
Думать о них, как о пролитом и разбитом...
Они, как могилы бабушек, куда ездят один раз в год,
Они, будто в мае последние ветераны.
Оставить бы их наедине с оружием табельным...
Их не очень любят голубые экраны,
Неинтересно рекламодателю. Нерентабельно.
Вчера Добро позвонил Совести, попросил собрать всех ребят.
Приехал Порядочность, Душа подоспел на старенькой «Волге».
Они встретились, выпили, а дальше, как говорят,
Приказали всем нам жить сыто и долго.
31.5.20ВМ
Капитан Добро - инвалид без правой руки,
Кто-то его принимает за алкаша.
Рядом с ним другие
отставники:
Полковник Совесть,
Майор Порядочность,
Гвардии рядовой Душа.
На детской фабрике шьют они плюшевых мишек,
Вечерами играют в шахматы,
не торчат в фейсбуке...
А новые люди смотрят на них, будто вохры на зеков с вышек:
Неудобные, мол, и в целом, опасные суки.
Напоминают о чем-то давно и удобно забытом,
Ходят по свалке, будто на ножках комод...
Думать о них, как о пролитом и разбитом...
Они, как могилы бабушек, куда ездят один раз в год,
Они, будто в мае последние ветераны.
Оставить бы их наедине с оружием табельным...
Их не очень любят голубые экраны,
Неинтересно рекламодателю. Нерентабельно.
Вчера Добро позвонил Совести, попросил собрать всех ребят.
Приехал Порядочность, Душа подоспел на старенькой «Волге».
Они встретились, выпили, а дальше, как говорят,
Приказали всем нам жить сыто и долго.
31.5.20ВМ
Когда эту басню для чтения на пластинке «Сыр выпал» выбрал легендарный Иван Сергеевич Бортник, я понял, что попал в цель. Я то читаю басенку хорошо, даже отличненько, а вот Бортник прочитал гениально! Можно найти, если хорошо поискать)
https://youtu.be/vTV0r6HNxMs
https://youtu.be/vTV0r6HNxMs
YouTube
Басня: Крот в запое. Автор: Влад Маленко.
Арт-кабаре Влада Маленко и Бориса Березовского в Джаз-кафе Эссе. Промоутер: Арина Чеканова.
6 шедевров французской литературы, которые запрещал Ватикан
9 апреля 1966 года Ватикан отменил запрет на прочтение четырех тысяч книг, который существовал несколько сотен лет. Index librorum prohibitorum (то есть «Индекс запрещенных книг») ежегодно пополнялся произведениями, которые сегодня входят в золотой список классической литературы.
«Отверженные», Виктор Гюго
Несмотря на то что королевской милостью Гюго в 40 лет получил титул пэра, события, которые происходили затем во Франции, самого писателя превратили едва ли не в отщепенца.
Роман, создававшийся почти 20 лет, — это история каторжника и его духовного пути от порока к добродетели, от тьмы к свету. Казалось бы, что в этой идее могло возмутить Ватикан? Запрет на прочтение «Отверженных» кроется не в содержании книги. Гюго вступил в конфликт с Римско-католической церковью, когда начал защищать либеральные взгляды и идеалы Республики.
Он выступал за свободу личности и отказ от общепринятой концепции греховности (и покаяния, как результата этой греховности). Его призыв к установлению нового политического режима, в котором абсолютная власть — как государства, так и церкви — невозможна, возмущал правительство. Посягательство на непоколебимые права церкви и радикальный взгляд на отношение к греху сделали Гюго врагом Ватикана до 1959 года, когда «Отверженных» наконец исключили из списка запрещенных книг.
https://blog-russia.storytel.com/vspomnit-klassiku/6-shedevrov-frantsuzskoy-literatury-kotorye-zapreshchal-vatikan/?utm_source=facebook&utm_medium=network&utm_campaign=all-device_all-os_site_ru_fb_network_blog-vandals-vs-art
9 апреля 1966 года Ватикан отменил запрет на прочтение четырех тысяч книг, который существовал несколько сотен лет. Index librorum prohibitorum (то есть «Индекс запрещенных книг») ежегодно пополнялся произведениями, которые сегодня входят в золотой список классической литературы.
«Отверженные», Виктор Гюго
Несмотря на то что королевской милостью Гюго в 40 лет получил титул пэра, события, которые происходили затем во Франции, самого писателя превратили едва ли не в отщепенца.
Роман, создававшийся почти 20 лет, — это история каторжника и его духовного пути от порока к добродетели, от тьмы к свету. Казалось бы, что в этой идее могло возмутить Ватикан? Запрет на прочтение «Отверженных» кроется не в содержании книги. Гюго вступил в конфликт с Римско-католической церковью, когда начал защищать либеральные взгляды и идеалы Республики.
Он выступал за свободу личности и отказ от общепринятой концепции греховности (и покаяния, как результата этой греховности). Его призыв к установлению нового политического режима, в котором абсолютная власть — как государства, так и церкви — невозможна, возмущал правительство. Посягательство на непоколебимые права церкви и радикальный взгляд на отношение к греху сделали Гюго врагом Ватикана до 1959 года, когда «Отверженных» наконец исключили из списка запрещенных книг.
https://blog-russia.storytel.com/vspomnit-klassiku/6-shedevrov-frantsuzskoy-literatury-kotorye-zapreshchal-vatikan/?utm_source=facebook&utm_medium=network&utm_campaign=all-device_all-os_site_ru_fb_network_blog-vandals-vs-art
Storytel
По воле божьей: 6 шедевров французской литературы, которые запрещал Ватикан — блог Storytel
Storytel вспоминает знаменитых авторов, которые были в черном списке католической церкви.
Бабочка и гусеница (басня)
Присела бабочка на лист
И видит – гусеница рядом.
Моя капустница с досадой
Вздыхает: «Что за жирный глист?!
Я отдохнуть на пять минут
Сюда спланировала с неба,
Но не планировала тут
Столкнуться с чем-то непотребным!
Ползи-ка прочь, смешной урод!
Какой мохнатый ты и липкий!
Природа, видно, создает
Таких чудовищ по ошибке!»
Не прекращая лист жевать,
В ответ ей гусеница шепчет:
«Не обижай природу-мать,
Смотри на жизнь светлей и легче!
Чиста природа и смела!
В ней каждый миг творится чудо!
Ты мной вчера еще была,
А я тобою завтра буду!
Ты как душа, а я как тело!
Постой, успеешь на простор!»
Но бабочка уже летела,
Забыв про этот разговор…
В.М.
Присела бабочка на лист
И видит – гусеница рядом.
Моя капустница с досадой
Вздыхает: «Что за жирный глист?!
Я отдохнуть на пять минут
Сюда спланировала с неба,
Но не планировала тут
Столкнуться с чем-то непотребным!
Ползи-ка прочь, смешной урод!
Какой мохнатый ты и липкий!
Природа, видно, создает
Таких чудовищ по ошибке!»
Не прекращая лист жевать,
В ответ ей гусеница шепчет:
«Не обижай природу-мать,
Смотри на жизнь светлей и легче!
Чиста природа и смела!
В ней каждый миг творится чудо!
Ты мной вчера еще была,
А я тобою завтра буду!
Ты как душа, а я как тело!
Постой, успеешь на простор!»
Но бабочка уже летела,
Забыв про этот разговор…
В.М.
❤3
Летают в небе сто зонтов,
Танцуя, как Морис Бежар.
В Москве объявлен бунт ветров.
Дождь из психушки убежал...
Ну, кто его вчера взбесил,
Запутал ветер в бороде?
А мы в серебряном такси
Сидим по горлышко в воде.
https://news.1rj.ru/str/vmalenko/198
Танцуя, как Морис Бежар.
В Москве объявлен бунт ветров.
Дождь из психушки убежал...
Ну, кто его вчера взбесил,
Запутал ветер в бороде?
А мы в серебряном такси
Сидим по горлышко в воде.
https://news.1rj.ru/str/vmalenko/198
Telegram
Нетленки от Маленки
Летают в небе сто зонтов,
Танцуя, как Морис Бежар.
В Москве объявлен бунт ветров.
Дождь из психушки убежал...
Ну, кто его вчера взбесил,
Запутал ветер в бороде?
А мы в серебряном такси
Сидим по горлышко в воде.
Ты отказалась наотрез
Сбежать и встать под…
Танцуя, как Морис Бежар.
В Москве объявлен бунт ветров.
Дождь из психушки убежал...
Ну, кто его вчера взбесил,
Запутал ветер в бороде?
А мы в серебряном такси
Сидим по горлышко в воде.
Ты отказалась наотрез
Сбежать и встать под…
❤1
⚡️⚡️⚡️⚡️ЛАЙКИ⚡️⚡️⚡️⚡️
Как будто бы клопы из старой майки,
Которые насыпались в кровать,
В сети паразитировали лайки,
Чтоб наше самолюбие унять.
- О! У меня под котиком сто двадцать!
-А у меня пятьсот за стол в обед!
И ведь не могут даже те уняться,
Которым, извините, много лет...
Кто задницу сует, кто дядю в гробе,
Кто фоткает жратвы своей отчёт;
А лайки набегают, как микробы,
И это, типа, слава и почёт!
Так куклы потешают в театре кукол,
Так , др... в дУше, Господи прости...
Один товарищ даже селфи-пукнул,
Чтоб запах до народа донести...
Фейсбук похож на некий сети-клирос,
С него поёт для паствы хор богов.
По сути, лайки - это новый вирус,
Инфекция обмана простаков.
Пусть новый век закручивает гайки,
Пускай душа не ладит с головой.
Мы смотрим будто в зеркало на лайки,
Рабами став свободы сетевой.
Рабы немы. Попали рыбки в сети.
Снегурочка приблизилась к костру...
По сути, что такое лайки эти?
Замена поцелуев на игру.
Ужасен бедный пафос Москва-сити...
Мне Муза возвопила как жена:
«Они и ты, вы не туда дудите!
У вас не будет славы Шукшина...»
Мы все купили счастье, будто сливы...
Мы кружимся в онлайне новостей.
Но если захотим вдруг стать счастливей,
Стол соберём и позовём гостей.
4.6.20 В.М.
Как будто бы клопы из старой майки,
Которые насыпались в кровать,
В сети паразитировали лайки,
Чтоб наше самолюбие унять.
- О! У меня под котиком сто двадцать!
-А у меня пятьсот за стол в обед!
И ведь не могут даже те уняться,
Которым, извините, много лет...
Кто задницу сует, кто дядю в гробе,
Кто фоткает жратвы своей отчёт;
А лайки набегают, как микробы,
И это, типа, слава и почёт!
Так куклы потешают в театре кукол,
Так , др... в дУше, Господи прости...
Один товарищ даже селфи-пукнул,
Чтоб запах до народа донести...
Фейсбук похож на некий сети-клирос,
С него поёт для паствы хор богов.
По сути, лайки - это новый вирус,
Инфекция обмана простаков.
Пусть новый век закручивает гайки,
Пускай душа не ладит с головой.
Мы смотрим будто в зеркало на лайки,
Рабами став свободы сетевой.
Рабы немы. Попали рыбки в сети.
Снегурочка приблизилась к костру...
По сути, что такое лайки эти?
Замена поцелуев на игру.
Ужасен бедный пафос Москва-сити...
Мне Муза возвопила как жена:
«Они и ты, вы не туда дудите!
У вас не будет славы Шукшина...»
Мы все купили счастье, будто сливы...
Мы кружимся в онлайне новостей.
Но если захотим вдруг стать счастливей,
Стол соберём и позовём гостей.
4.6.20 В.М.
Леонид Филатов
Сомкните плотнее веки
И не открывайте век,
Прислушайтесь и ответьте:
Который сегодня век?
В сошедшей с ума Вселенной,
Как в кухне среди корыт,
Нам душно от дикселендов,
Парламентов и коррид.
Мы все не желаем верить,
Что в мире истреблена
Угодная сердцу ересь
По имени «тишина».
Нас тянет в глухие скверы —
Подальше от площадей,
Очищенных от скверны,
Машин и очередей.
Быть может, вот этот гравий,
Скамеечка и жасмин –
Последняя из гарантий
Хоть как-то улучшить мир.
Неужто же наши боги
Не властны и вольны
Потребовать от эпохи
Мгновения тишины,
Коротенького, как выстрел,
Пронзительного, как крик…
И сколько б забытых истин
Открылось бы в этот миг,
И сколько бы дам прекрасных
Не переродилось в дур,
И сколько бы пуль напрасных
Не вылетело из дул,
И сколько б «наполеонов»
Замешкалось крикнуть «Пли!»,
И сколько бы опаленных
Не рухнуло в ковыли,
И сколько бы наглых пешек
Не выбилось из хвоста,
И сколько бы наших певчих
Сумело дожить до ста!
Консилиумы напрасны…
Дискуссии не нужны…
Всего и делов-то, братцы, —
Мгновение тишины…
Сомкните плотнее веки
И не открывайте век,
Прислушайтесь и ответьте:
Который сегодня век?
В сошедшей с ума Вселенной,
Как в кухне среди корыт,
Нам душно от дикселендов,
Парламентов и коррид.
Мы все не желаем верить,
Что в мире истреблена
Угодная сердцу ересь
По имени «тишина».
Нас тянет в глухие скверы —
Подальше от площадей,
Очищенных от скверны,
Машин и очередей.
Быть может, вот этот гравий,
Скамеечка и жасмин –
Последняя из гарантий
Хоть как-то улучшить мир.
Неужто же наши боги
Не властны и вольны
Потребовать от эпохи
Мгновения тишины,
Коротенького, как выстрел,
Пронзительного, как крик…
И сколько б забытых истин
Открылось бы в этот миг,
И сколько бы дам прекрасных
Не переродилось в дур,
И сколько бы пуль напрасных
Не вылетело из дул,
И сколько б «наполеонов»
Замешкалось крикнуть «Пли!»,
И сколько бы опаленных
Не рухнуло в ковыли,
И сколько бы наглых пешек
Не выбилось из хвоста,
И сколько бы наших певчих
Сумело дожить до ста!
Консилиумы напрасны…
Дискуссии не нужны…
Всего и делов-то, братцы, —
Мгновение тишины…
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
С Днём Рождения, Александр Сергеевич!
Царь и Пушкин
Однажды возле Царь-пушки
Встретились царь и Пушкин.
У царя была свита,
А у поэта свиток.
Лица из царской свиты -
Это сливки элиты,
А в свитке поэта Пушкина
Строки про няню и кружку.
Царь говорил с поэтом,
А свиту трясло при этом:
«Надо же, какой юркий
Рифмоплет камер-юнкер!
Будто не понимает,
Что время у нас отнимает!»
О чем говорил с поэтом
Царь осталось секретом.
С тех пор века пролетели.
Время сродни метели.
Память как будто сито –
Где теперь эта свита?...
Да и царя едва ли
Мы бы здесь вспоминали,
Если бы им у пушки
Не повстречался Пушкин.
Царь и Пушкин
Однажды возле Царь-пушки
Встретились царь и Пушкин.
У царя была свита,
А у поэта свиток.
Лица из царской свиты -
Это сливки элиты,
А в свитке поэта Пушкина
Строки про няню и кружку.
Царь говорил с поэтом,
А свиту трясло при этом:
«Надо же, какой юркий
Рифмоплет камер-юнкер!
Будто не понимает,
Что время у нас отнимает!»
О чем говорил с поэтом
Царь осталось секретом.
С тех пор века пролетели.
Время сродни метели.
Память как будто сито –
Где теперь эта свита?...
Да и царя едва ли
Мы бы здесь вспоминали,
Если бы им у пушки
Не повстречался Пушкин.
Forwarded from Между The Rolling Stones и Достоевским
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Привычнее, конечно, видеть, как Курехин управляется с музыкантами “Аквариума”, “Кино”, “Странных игр” и “Аукцыона”, но бывало и такое — репетиция с Echo & The Bunnymen и The Christians. На сцене к ним подключился Королевский Ливерпульский филармонический оркестр, который через год исполнил “Ливерпульскую ораторию” Маккартни.
Можно смотреть без перевода и даже без звука, тут чистая магия. То, как Капитан втягивал и увлекал за собой — это какой-то отдельный дар; жутко интересно наблюдать, на что он делает акценты, что считает нужным перевести, а где полагается на интуицию музыкантов. “Гардиан” анонсировал концерт выездной “Поп-механики” с аутсорсом как “мультикультурный перформанс-феерию”. Жалко, конечно, что подобные определения давали только шоу, для репетиции тоже было бы интересно подобрать рамку.
Можно смотреть без перевода и даже без звука, тут чистая магия. То, как Капитан втягивал и увлекал за собой — это какой-то отдельный дар; жутко интересно наблюдать, на что он делает акценты, что считает нужным перевести, а где полагается на интуицию музыкантов. “Гардиан” анонсировал концерт выездной “Поп-механики” с аутсорсом как “мультикультурный перформанс-феерию”. Жалко, конечно, что подобные определения давали только шоу, для репетиции тоже было бы интересно подобрать рамку.
Летние фотографии
С онемевшею азбукой
Несогласные буквы,
Мы у неба за пазухой,
Семенами набухли.
Фотографии в сепии.
В рыжем озере ялик.
И теперь мы нелепее
Опадающих яблок.
Все губами, как маками
Прислонялись к живым.
Нас карнизы оплакали
Молоком дождевым.
Ещё зелень дубрав густа,
И обнявшись в ночи,
Мы на празднике августа
Листопадом горчим.
Высекаем пророчества,
Раздаем бересту,
Присягнув одиночеству
На Успенском посту.
В нас поэзия врезалась,
Как в стекло белый зверь.
Отрицательным резусом
Кровоточит теперь.
Нам бы петь колыбельные
И любить напоказ,
Фонари корабельные
Голосуют за нас!
И луна здесь растущая,
И озера под ней...
Но есть что-то зовущее
Все сильней и сильней.
22.7.16 - 1.7.17
ВМ
С онемевшею азбукой
Несогласные буквы,
Мы у неба за пазухой,
Семенами набухли.
Фотографии в сепии.
В рыжем озере ялик.
И теперь мы нелепее
Опадающих яблок.
Все губами, как маками
Прислонялись к живым.
Нас карнизы оплакали
Молоком дождевым.
Ещё зелень дубрав густа,
И обнявшись в ночи,
Мы на празднике августа
Листопадом горчим.
Высекаем пророчества,
Раздаем бересту,
Присягнув одиночеству
На Успенском посту.
В нас поэзия врезалась,
Как в стекло белый зверь.
Отрицательным резусом
Кровоточит теперь.
Нам бы петь колыбельные
И любить напоказ,
Фонари корабельные
Голосуют за нас!
И луна здесь растущая,
И озера под ней...
Но есть что-то зовущее
Все сильней и сильней.
22.7.16 - 1.7.17
ВМ
Александр Кабанов
В саду вишневом, как на дне костра,
где угольки цветут над головою,
лишь фениксы, воскресшие с утра,
еще поют и поминают Гойю.
Меж пальцев – пепел, так живут в раю,
как мне признался кореш по сараю:
«Вначале – Богу душу отдаю,
затем, опохмелившись, забираю…»
Причудлив мой садовый инвентарь,
как много в нем орудий незнакомых:
взмахнешь веслом - расплавится янтарь,
высвобождая древних насекомых.
…гудит и замирает время Ц,
клубится время саранчи и гнуса,
распахнута калитка, а в конце
стихотворенья - точка от укуса.
Подуешь на нее – апрель, апрель,
гори, не тлей, не призывай к распаду,
и точка превращается в туннель -
к другому, абрикосовому саду.
2010
В саду вишневом, как на дне костра,
где угольки цветут над головою,
лишь фениксы, воскресшие с утра,
еще поют и поминают Гойю.
Меж пальцев – пепел, так живут в раю,
как мне признался кореш по сараю:
«Вначале – Богу душу отдаю,
затем, опохмелившись, забираю…»
Причудлив мой садовый инвентарь,
как много в нем орудий незнакомых:
взмахнешь веслом - расплавится янтарь,
высвобождая древних насекомых.
…гудит и замирает время Ц,
клубится время саранчи и гнуса,
распахнута калитка, а в конце
стихотворенья - точка от укуса.
Подуешь на нее – апрель, апрель,
гори, не тлей, не призывай к распаду,
и точка превращается в туннель -
к другому, абрикосовому саду.
2010
Корней Чуковский писал: «Начиная с двух лет всякий ребенок становится на короткое время гениальным лингвистом..."
— Двухлетнюю Сашу спросили:
— Куда ты идешь?
— За песочком.
— Но ты уже принесла.
— Я иду за ещём.
— Папа, сделай телевизор помолчее, мне сказку не слышно.
— Я сперва боялся трамвая, а потом вык, вык и привык.
Маша (3 года) увидела морщинки на лбу у отца, погладила их и сказала:
— Я не хочу, чтобы у тебя были сердитки!
— Ах ты, стрекоза! — сказала мать своей трехлетней Ирине.
Я не стрекоза, а я людь!
Двухлетний Юра, желая взобраться на диван, всегда обращается к своей матери с просьбой:
— Мамочка, мамоги!
И к отцу:
— Папочка, папоги!
— Ну, Оля, хватит, не плачь!
— Я плачу не тебе, а тёте Вале.
— А из замужа обратно выйти можно?
Cepежа двух с половиною лет впервые увидел кoстер, прыщущий яркими искрами, захлопал в ладоши и крикнул:
— Огонь и огонята! Огонь и огонята!
Увидел картину с изображением мадонны:
— Мадонна с мадонёнком.
Было приятно узнавать от детей, что у лысого голова босиком, что от мятных лепешек во рту сквознячок, что женщина-дворник — дворняжка.
К. Чуковский «От двух до пяти»
— Двухлетнюю Сашу спросили:
— Куда ты идешь?
— За песочком.
— Но ты уже принесла.
— Я иду за ещём.
— Папа, сделай телевизор помолчее, мне сказку не слышно.
— Я сперва боялся трамвая, а потом вык, вык и привык.
Маша (3 года) увидела морщинки на лбу у отца, погладила их и сказала:
— Я не хочу, чтобы у тебя были сердитки!
— Ах ты, стрекоза! — сказала мать своей трехлетней Ирине.
Я не стрекоза, а я людь!
Двухлетний Юра, желая взобраться на диван, всегда обращается к своей матери с просьбой:
— Мамочка, мамоги!
И к отцу:
— Папочка, папоги!
— Ну, Оля, хватит, не плачь!
— Я плачу не тебе, а тёте Вале.
— А из замужа обратно выйти можно?
Cepежа двух с половиною лет впервые увидел кoстер, прыщущий яркими искрами, захлопал в ладоши и крикнул:
— Огонь и огонята! Огонь и огонята!
Увидел картину с изображением мадонны:
— Мадонна с мадонёнком.
Было приятно узнавать от детей, что у лысого голова босиком, что от мятных лепешек во рту сквознячок, что женщина-дворник — дворняжка.
К. Чуковский «От двух до пяти»
👍1
Птицы улепётывают кролем,
Насмерть заклевав речной гранит.
Где-то там, за вересковым полем
Моя память с удочкой стоит.
А над ней кружится нежный олух,
И покинув ледяной поток,
Золотые рыбки дней весёлых
Попадают в крашенный садок.
Вот и дом у самой речки прямо,
Синий ветер в комнате большой,
И склонилась молодая мама
Над моей смеющейся душой.
За окном у самого причала
Павел лето празднует с Петром...
Мы собрали клевер с одеяла
И уснули в облаке вдвоём.
Вот на небе раны ножевые,
Осень, горы, солнце в стороне...
И мои товарищи
живые
В пыльных нимбах мчатся на броне.
Вот весна ревнивая как слава,
Женщина что сделана из глаз.
Рыба плещет, день приходит справа,
И творится жизнь в последний раз.
29.7.19ВМ
Насмерть заклевав речной гранит.
Где-то там, за вересковым полем
Моя память с удочкой стоит.
А над ней кружится нежный олух,
И покинув ледяной поток,
Золотые рыбки дней весёлых
Попадают в крашенный садок.
Вот и дом у самой речки прямо,
Синий ветер в комнате большой,
И склонилась молодая мама
Над моей смеющейся душой.
За окном у самого причала
Павел лето празднует с Петром...
Мы собрали клевер с одеяла
И уснули в облаке вдвоём.
Вот на небе раны ножевые,
Осень, горы, солнце в стороне...
И мои товарищи
живые
В пыльных нимбах мчатся на броне.
Вот весна ревнивая как слава,
Женщина что сделана из глаз.
Рыба плещет, день приходит справа,
И творится жизнь в последний раз.
29.7.19ВМ
- Отчего у тебя на плече ожог?
- Я с январскими осами нёс мешок.
- Где ты взял этот списанный инвентарь?
- Там, где свет обронил на углу фонарь.
- Так куда ты несёшь свой заветный скарб?
- Куда боги укажут. Я ихний раб.
- Насмешил ты людей из окрестных сёл.
- Цель достигнута значит.
- И всё?
- И все.
12.6.20ВМ
- Я с январскими осами нёс мешок.
- Где ты взял этот списанный инвентарь?
- Там, где свет обронил на углу фонарь.
- Так куда ты несёшь свой заветный скарб?
- Куда боги укажут. Я ихний раб.
- Насмешил ты людей из окрестных сёл.
- Цель достигнута значит.
- И всё?
- И все.
12.6.20ВМ
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Хорошего настроения! Рекламный кролик 🐰