Сегодня благодаря даме сердца я впервые познакомился с матрицей судьбы и узнал про себя любопытную вещь: у меня кармический хвост под названием «надсмотрщик». По легенде в прошлой жизни я злоупотреблял своей властью над беззащитными ограниченными в свободе людьми, плоды чего пожинаю в этом воплощении. Этот факт натолкнул меня на следующие размышления касательно своей нелегкой доли, которая теперь выглядит куда логичней.

Любви во мне нет.
Ч.1

Я всегда видел себя как средство для получения того или иного удовольствия. Не как цель и конечный объект любви. В силу особенностей воспитания я с раннего детства понимал, что любовь - это такое отношение людей к тебе, при котором тебе дозволено больше. Любовь можно только заслужить, а точнее, ее можно поддерживать, чутко улавливая и подстраиваясь под прихоти конкретной Значимой Фигуры (источника любви). Правила были, но они работали только в одну сторону, и целиком подчинялись прихотям Значимой Фигуры. То есть той, в руках которой власть (а именно контроль над тем, чего я хочу).

Мне не нравилось жить, мне нравилось делать штуки, которые приносят кайф (по воле судьбы они все контролировались Значимой Фигурой): играть в компик, есть сладкое, играть с друзьями, получать одобрение, взаимно нравиться интересующей девочке. Их приоритетность в течение жизни менялась, но суть оставалась. Я жил ради конкретных вещей, конкретного кайфа.

Ради них я работал, менял себя, подстраивался, терпел, унижался, и так по кругу. У меня никогда не было четкого понимания, что хорошо, а что плохо. Не было четкого понимания некоторой высшей незыблемой Истины, сияние которой обличало в мирских ужимках их нелепость и, откровенно говоря, гниль. Я жил этими ужимками ради таких же нелепых гнилых плюшек. (Я так о них отзываюсь, потому что ничего кроме примитивного самоудовлетворения любой ценой они в себе не несли)

Мне были чужды понятия «Любви» и «Красоты». Как-то раз мой учитель литературы сказал: «Вы, Александр, этик, а не эстет», - что являлось абсолютной правдой. Для меня существовала только изменчивая матрица власти и силы, внутри которой мне было необходимо грамотно вертеться (понимая, что здесь и сейчас правильно, а что нет), оттачивая свои отмычки для все новых замков, которыми обрастал простой житейский кайф. За красоту и честность, как мне казалось, не платят, скорее высмеивают за претензию.

Вся Мотивация и Любовь, проявленные с моей стороны, были перформативными актами, направленными на получение нужного мне в данный момент кусочка пазла (будь то нужное впечатление, произведенное на человека, или просто поддержание выгодных мне отношений). В них не было глубинной искренности. Разумеется, я умел отличать, кто мне приятен, а кто нет, но на эти реакции я смотрел лишь как на еще одно обстоятельство, которое нужно принять к сведению. Фронт внутренних работ.

Воспринимая себя как средство с самого детства, я и не мнил о другом подходе. Мне даже в определенный момент казалось, что я в куда более выгодном положении, чем большинство, ведь могу эффективнее достигать своих целей. Главная загвоздка была в том, что этих целей у меня и не было.