Продолжая тему лёгких патологий:
Глаз инженера
Ооооооооооооооооо!!!
Дмитрий Паланник, так ваша фамилия, я ведь все верно прочел на карточке, ну той, что вы сунули мне в метро, не глядя, будто вам кто-то приказал; но я сказал себя: Дмитрий, наверное, не в себе, нужно за ним проследить; и зачем-то пошел за вами, хотя у меня дела; я ведь - занятой человек, у меня курсы, я учусь вязать крючком, мой психиатр сказал, что мне нужна мелкая занудная моторика, но я сам - мелкий и занудный, у меня совсем нет интересов; проснулся как-то - и ни единого интереса; так вот, я пошел за вами, сел в вагон, наискосок от вас, так, чтобы видеть только отражение вашего глаза в стеклянной панели, по котором бесконечным потоком хлестали рекламные объявления; и я так увлекся ими, что упустил ваш глаз; вы все еще сидели, прислонившись к стеклу, к другому стеклу, вы, наверное, уснули, но ваш глаз - его не было, нигде, ни на улице, ни на лице, ни в отражении; и я понял, что он сбежал от вас, мне стало очень важно догнать его, образумить, но у меня ведь курсы и еще я очень хочу в туалет, понимаете, весь низ живота свело, будто проволокой замотало; а потом я бегу, уже бегу, бегу, бегу, а вместо асфальта под ногами почему-то газетные трупы, такие плоские, все в мятых шрифтах, на каждом вместо лица – портрет президента Обамы, я очень уважаю президента Обаму, поэтому прыгаю через газеты, так, чтобы не наступать на лицо президента, а тот щурится и улыбается, приглашая, ну, верный мой избиратель, смело наступай, а глаза нигде не видно, где же ваш глаз, Дмитрий? Неужели вся эта кровь на моих руках - ваша? И скальпель, я ведь очень неуклюж, как у меня получилось так ловко достать ваш глаз, без единой царапины, так ловко, будто я гимнастка на Олимпиаде, свободное упражнение с лентой, и вот я возвращаю вам глаз. Пользуйтесь. Я аккуратно заталкиваю вам его в рот и отхожу. Полюбоваться.
Глаз инженера
Ооооооооооооооооо!!!
Дмитрий Паланник, так ваша фамилия, я ведь все верно прочел на карточке, ну той, что вы сунули мне в метро, не глядя, будто вам кто-то приказал; но я сказал себя: Дмитрий, наверное, не в себе, нужно за ним проследить; и зачем-то пошел за вами, хотя у меня дела; я ведь - занятой человек, у меня курсы, я учусь вязать крючком, мой психиатр сказал, что мне нужна мелкая занудная моторика, но я сам - мелкий и занудный, у меня совсем нет интересов; проснулся как-то - и ни единого интереса; так вот, я пошел за вами, сел в вагон, наискосок от вас, так, чтобы видеть только отражение вашего глаза в стеклянной панели, по котором бесконечным потоком хлестали рекламные объявления; и я так увлекся ими, что упустил ваш глаз; вы все еще сидели, прислонившись к стеклу, к другому стеклу, вы, наверное, уснули, но ваш глаз - его не было, нигде, ни на улице, ни на лице, ни в отражении; и я понял, что он сбежал от вас, мне стало очень важно догнать его, образумить, но у меня ведь курсы и еще я очень хочу в туалет, понимаете, весь низ живота свело, будто проволокой замотало; а потом я бегу, уже бегу, бегу, бегу, а вместо асфальта под ногами почему-то газетные трупы, такие плоские, все в мятых шрифтах, на каждом вместо лица – портрет президента Обамы, я очень уважаю президента Обаму, поэтому прыгаю через газеты, так, чтобы не наступать на лицо президента, а тот щурится и улыбается, приглашая, ну, верный мой избиратель, смело наступай, а глаза нигде не видно, где же ваш глаз, Дмитрий? Неужели вся эта кровь на моих руках - ваша? И скальпель, я ведь очень неуклюж, как у меня получилось так ловко достать ваш глаз, без единой царапины, так ловко, будто я гимнастка на Олимпиаде, свободное упражнение с лентой, и вот я возвращаю вам глаз. Пользуйтесь. Я аккуратно заталкиваю вам его в рот и отхожу. Полюбоваться.
Большой и судьбоносный эпизод из моей биографии. Как и что сделало мой авторский стиль:
http://telegra.ph/Muzhestvennost-Pisat-08-03
http://telegra.ph/Muzhestvennost-Pisat-08-03
Telegraph
Мужественность. Писать
Многие знают, а остальные догадываются, что я сложно пишу. Тексты даются мне немалым трудом, но главное - я болею вычурным стилем. Когда я поступил на журфак, многие там уже умели писать. Не так, как даже сейчас пишу я. Чисто. Естественно. Благородно. Так…
"Мужественность":
(Фрагмент)
"Помню первое столкновение со смертью. Мы лезли через забор больницы или детского сада. Прутья, из которых он был сварен, венчались заостренными наконечниками, как копья. Какому идиоту это пришло в голову? Я перелез удачно, а мой товарищ - толстый Максим - лег на штырь брюхом и легонько пропорол кожу. Выступила кровь, совсем немного, пара капель. Максим кое-как слез на землю, и мы принялись разглядывать его рану. "Теперь ты умрешь", - убежденно сказал я. Как иначе?! Ведь Максим пропорол брюхо! Он посмотрел на меня огромными глазами и заревел.
Но он, конечно, выжил, хоть и наябедничал моей маме. Та отругала меня, как скатерть вытряхнула, а потом рассмеялась: "Ты ведь настаивал, злодей, что он умрет, не унимался".
(Фрагмент)
"Помню первое столкновение со смертью. Мы лезли через забор больницы или детского сада. Прутья, из которых он был сварен, венчались заостренными наконечниками, как копья. Какому идиоту это пришло в голову? Я перелез удачно, а мой товарищ - толстый Максим - лег на штырь брюхом и легонько пропорол кожу. Выступила кровь, совсем немного, пара капель. Максим кое-как слез на землю, и мы принялись разглядывать его рану. "Теперь ты умрешь", - убежденно сказал я. Как иначе?! Ведь Максим пропорол брюхо! Он посмотрел на меня огромными глазами и заревел.
Но он, конечно, выжил, хоть и наябедничал моей маме. Та отругала меня, как скатерть вытряхнула, а потом рассмеялась: "Ты ведь настаивал, злодей, что он умрет, не унимался".
Неожиданно осознал, что все "Сказки Пацана" (первая "Сказка про Бумер") были про смерть.
Продолжаем тему неуклюжими стихами:
http://telegra.ph/Voronu-08-04
Продолжаем тему неуклюжими стихами:
http://telegra.ph/Voronu-08-04
Telegraph
Ворону
Над полем мертвых тел полным До смерти довольным Ворон Черными крыльям По горлю хлещет Трепещет Силу ищет Криком До пищи Мертвой, сырой, кровавой Жаден Ворон. Маркитанок обоз что солдатам вслед бредут телом тело поят любовью как харчами кислыми забродившими…
"Мужественность":
(Фрагмент)
"Моего самого страшного врага звали Гога.
Мой внешний демон, судья и вертухай моего дворового ада.
Сейчас я понимаю, что желал бы вытоптать его, сломать руку и смотреть при этом в плачущие голубые глаза, вырвать из себя чертополох памяти об этом юном садисте.
Безусловно, он был мне палачом.
Сначала он жил в другом районе и мы изредка, но встречались. Отчего-то - ха, тоже мне бином Ньютона, ты же икона всего, от чего его должно было тошнить, добрый умненький щенок, мамина радость - он невзлюбил меня с первого взгляда. Мы дрались. Много раз. И почти всегда я уступал.
Просто включал заднюю. Пятился. Сдавался.
Когда мне исполнилось 14, они переехали в соседний дом, и для меня началась совсем другая житуха.
Мы то ладили, то он включал крутого.
Бесконечный патронаж, контроль, доминирование и тлеющее насилие.
Безусловно, Гога балдел от власти надо мною.
Он был копией, мелким отражением более крупной и хищной твари - тот тоже учился с нами в одной школе, назову его Нож. Ходили слухи, что однажды на Ножа напали толпой, он вырвал доску из скамейки и отлупил ею всех обидчиков в брызги.
Он был садист, этот Нож. Однажды на стройке, где еще прикажете гулять, стройки и подвалы - самые классные места для тусовок и игрищ, Нож накалил добела гвоздь и заставил парнишку, вроде меня, взять его в руку.
Гога был Ножу тенью.
С его появлением в нашем дворе стал ниже потолок, гуще тени.
Мы не понимали, но чуяли, что это Гога принес с собой мрак. Слишком чистые, чересчур правильные, мы знали, что такое сигареты и пиво, но с Гогой к нам приползла трава и простоватые девчонки, которые давали ему и его дружкам в подвале.
Намного позже, я уехал поступать и сменил один мир другим, набело перелистнув страницу, Гога сел за наркотики. Это было предрешено. Маленький рецидивист обязан взрослеть. Иначе братва его не поймёт".
(Фрагмент)
"Моего самого страшного врага звали Гога.
Мой внешний демон, судья и вертухай моего дворового ада.
Сейчас я понимаю, что желал бы вытоптать его, сломать руку и смотреть при этом в плачущие голубые глаза, вырвать из себя чертополох памяти об этом юном садисте.
Безусловно, он был мне палачом.
Сначала он жил в другом районе и мы изредка, но встречались. Отчего-то - ха, тоже мне бином Ньютона, ты же икона всего, от чего его должно было тошнить, добрый умненький щенок, мамина радость - он невзлюбил меня с первого взгляда. Мы дрались. Много раз. И почти всегда я уступал.
Просто включал заднюю. Пятился. Сдавался.
Когда мне исполнилось 14, они переехали в соседний дом, и для меня началась совсем другая житуха.
Мы то ладили, то он включал крутого.
Бесконечный патронаж, контроль, доминирование и тлеющее насилие.
Безусловно, Гога балдел от власти надо мною.
Он был копией, мелким отражением более крупной и хищной твари - тот тоже учился с нами в одной школе, назову его Нож. Ходили слухи, что однажды на Ножа напали толпой, он вырвал доску из скамейки и отлупил ею всех обидчиков в брызги.
Он был садист, этот Нож. Однажды на стройке, где еще прикажете гулять, стройки и подвалы - самые классные места для тусовок и игрищ, Нож накалил добела гвоздь и заставил парнишку, вроде меня, взять его в руку.
Гога был Ножу тенью.
С его появлением в нашем дворе стал ниже потолок, гуще тени.
Мы не понимали, но чуяли, что это Гога принес с собой мрак. Слишком чистые, чересчур правильные, мы знали, что такое сигареты и пиво, но с Гогой к нам приползла трава и простоватые девчонки, которые давали ему и его дружкам в подвале.
Намного позже, я уехал поступать и сменил один мир другим, набело перелистнув страницу, Гога сел за наркотики. Это было предрешено. Маленький рецидивист обязан взрослеть. Иначе братва его не поймёт".
"Мужественность":
(Фрагмент)
"В 1996 году я приехал в Екатеринбург, 11 лет до этого прожив в Латвии.
Мне повезло, я поступил на бюджет, факультет журналистики, весь этот джаз!
Город был мне знаком и близок, дни стояли теплые, 5 балльная система оценки смешила своей простотой по сравнению с 10 баллами латышской школы.
Тень пришла, откуда не ждали.
Дворовой и уличный мир Ебурга был скован воровскими понятиями. Иногда ты не мог пройти от Восточной до Спорттоваров, чтобы тебя не остановила группка пацанов (упаси Боже назвать их парнями, ребятами или мужиками!), которые затевали бесконечный разговор, целью которого были твои скудные деньги. Или самоуважение.
Драк я тогда почти не боялся. Меня еще не били толпой, а раз на раз не представлялся чем-то ужасным. Пугало иное: я не знал, как отвечать.
Что говорить в ответ на: "Ты, кто по жизни?" А кто я?
Как реагировать на обзывательство "лох"? У нас в Латвии так звали недотеп и неумех, ничего грубого, никаких печатей и штампов.
Как понять, зачем тебя изнуряют лабиринтом уличных софизмов, уже второй час? Тебя унижают? Самоутверждаются? Разводят на лавэ?
Я отвечал прямо и дерзко. На меня гнали - обещал выбить зубы. Со мной рулились - пытался выйти из разговора. Меня не били, но деньги я пару раз отдавал.
Я не понимал сути происходящего, вокруг сгущалась зоновская романтика, улицы зацвели малолетками, мечтающими из "воришек" вырасти в "воров", и я отказывался быть частью этого.
Сначала меня просветили на тему "лох":
"Это человек, который не может постоять за себя ни словом, ни делом. Назвали так - в ответ лучше сразу бей". Как-то мы шли с Кабаном по МЖК, на лавке у дома сидела стая шакалов лет по 16, трое голов, один проводил меня взглядом и чисто произнес: "Длинноногий - лох". Сказано это было мне, раздельно, прицельно. Мы остановились. Меня изучали. Я подошел к мальчишке и молча вделал коленом в щеку. Развернулся и пошел. Шакаленок взвился, раскричался: "Ты че, с деньгами давно не расставался? А?! Тебе говорю" - но мы уходили. Он проиграл. Слова больше не весили ничего.
Но глобально ситуация не разрешалась.
Пока два человека последовательно не объяснили мне, как говорить с гопотой.
Первым был Леня Герасимов, который ввел меня в мир уличного словоте.
"Есть несколько простых правил:
1. Отвечай вопросом на вопрос
2. Внимательно слушай, что тебе говорят и докапывайся до сути и формулировок противника
3. Никогда не показывай своего страха"
Это были ультра полезные заповеди, они не раз меня выручали".
Вторым Вергилием стал Жека".
(Фрагмент)
"В 1996 году я приехал в Екатеринбург, 11 лет до этого прожив в Латвии.
Мне повезло, я поступил на бюджет, факультет журналистики, весь этот джаз!
Город был мне знаком и близок, дни стояли теплые, 5 балльная система оценки смешила своей простотой по сравнению с 10 баллами латышской школы.
Тень пришла, откуда не ждали.
Дворовой и уличный мир Ебурга был скован воровскими понятиями. Иногда ты не мог пройти от Восточной до Спорттоваров, чтобы тебя не остановила группка пацанов (упаси Боже назвать их парнями, ребятами или мужиками!), которые затевали бесконечный разговор, целью которого были твои скудные деньги. Или самоуважение.
Драк я тогда почти не боялся. Меня еще не били толпой, а раз на раз не представлялся чем-то ужасным. Пугало иное: я не знал, как отвечать.
Что говорить в ответ на: "Ты, кто по жизни?" А кто я?
Как реагировать на обзывательство "лох"? У нас в Латвии так звали недотеп и неумех, ничего грубого, никаких печатей и штампов.
Как понять, зачем тебя изнуряют лабиринтом уличных софизмов, уже второй час? Тебя унижают? Самоутверждаются? Разводят на лавэ?
Я отвечал прямо и дерзко. На меня гнали - обещал выбить зубы. Со мной рулились - пытался выйти из разговора. Меня не били, но деньги я пару раз отдавал.
Я не понимал сути происходящего, вокруг сгущалась зоновская романтика, улицы зацвели малолетками, мечтающими из "воришек" вырасти в "воров", и я отказывался быть частью этого.
Сначала меня просветили на тему "лох":
"Это человек, который не может постоять за себя ни словом, ни делом. Назвали так - в ответ лучше сразу бей". Как-то мы шли с Кабаном по МЖК, на лавке у дома сидела стая шакалов лет по 16, трое голов, один проводил меня взглядом и чисто произнес: "Длинноногий - лох". Сказано это было мне, раздельно, прицельно. Мы остановились. Меня изучали. Я подошел к мальчишке и молча вделал коленом в щеку. Развернулся и пошел. Шакаленок взвился, раскричался: "Ты че, с деньгами давно не расставался? А?! Тебе говорю" - но мы уходили. Он проиграл. Слова больше не весили ничего.
Но глобально ситуация не разрешалась.
Пока два человека последовательно не объяснили мне, как говорить с гопотой.
Первым был Леня Герасимов, который ввел меня в мир уличного словоте.
"Есть несколько простых правил:
1. Отвечай вопросом на вопрос
2. Внимательно слушай, что тебе говорят и докапывайся до сути и формулировок противника
3. Никогда не показывай своего страха"
Это были ультра полезные заповеди, они не раз меня выручали".
Вторым Вергилием стал Жека".