"Мужественность":
(Фрагмент)
"Помню первое столкновение со смертью. Мы лезли через забор больницы или детского сада. Прутья, из которых он был сварен, венчались заостренными наконечниками, как копья. Какому идиоту это пришло в голову? Я перелез удачно, а мой товарищ - толстый Максим - лег на штырь брюхом и легонько пропорол кожу. Выступила кровь, совсем немного, пара капель. Максим кое-как слез на землю, и мы принялись разглядывать его рану. "Теперь ты умрешь", - убежденно сказал я. Как иначе?! Ведь Максим пропорол брюхо! Он посмотрел на меня огромными глазами и заревел.
Но он, конечно, выжил, хоть и наябедничал моей маме. Та отругала меня, как скатерть вытряхнула, а потом рассмеялась: "Ты ведь настаивал, злодей, что он умрет, не унимался".
(Фрагмент)
"Помню первое столкновение со смертью. Мы лезли через забор больницы или детского сада. Прутья, из которых он был сварен, венчались заостренными наконечниками, как копья. Какому идиоту это пришло в голову? Я перелез удачно, а мой товарищ - толстый Максим - лег на штырь брюхом и легонько пропорол кожу. Выступила кровь, совсем немного, пара капель. Максим кое-как слез на землю, и мы принялись разглядывать его рану. "Теперь ты умрешь", - убежденно сказал я. Как иначе?! Ведь Максим пропорол брюхо! Он посмотрел на меня огромными глазами и заревел.
Но он, конечно, выжил, хоть и наябедничал моей маме. Та отругала меня, как скатерть вытряхнула, а потом рассмеялась: "Ты ведь настаивал, злодей, что он умрет, не унимался".
Неожиданно осознал, что все "Сказки Пацана" (первая "Сказка про Бумер") были про смерть.
Продолжаем тему неуклюжими стихами:
http://telegra.ph/Voronu-08-04
Продолжаем тему неуклюжими стихами:
http://telegra.ph/Voronu-08-04
Telegraph
Ворону
Над полем мертвых тел полным До смерти довольным Ворон Черными крыльям По горлю хлещет Трепещет Силу ищет Криком До пищи Мертвой, сырой, кровавой Жаден Ворон. Маркитанок обоз что солдатам вслед бредут телом тело поят любовью как харчами кислыми забродившими…
"Мужественность":
(Фрагмент)
"Моего самого страшного врага звали Гога.
Мой внешний демон, судья и вертухай моего дворового ада.
Сейчас я понимаю, что желал бы вытоптать его, сломать руку и смотреть при этом в плачущие голубые глаза, вырвать из себя чертополох памяти об этом юном садисте.
Безусловно, он был мне палачом.
Сначала он жил в другом районе и мы изредка, но встречались. Отчего-то - ха, тоже мне бином Ньютона, ты же икона всего, от чего его должно было тошнить, добрый умненький щенок, мамина радость - он невзлюбил меня с первого взгляда. Мы дрались. Много раз. И почти всегда я уступал.
Просто включал заднюю. Пятился. Сдавался.
Когда мне исполнилось 14, они переехали в соседний дом, и для меня началась совсем другая житуха.
Мы то ладили, то он включал крутого.
Бесконечный патронаж, контроль, доминирование и тлеющее насилие.
Безусловно, Гога балдел от власти надо мною.
Он был копией, мелким отражением более крупной и хищной твари - тот тоже учился с нами в одной школе, назову его Нож. Ходили слухи, что однажды на Ножа напали толпой, он вырвал доску из скамейки и отлупил ею всех обидчиков в брызги.
Он был садист, этот Нож. Однажды на стройке, где еще прикажете гулять, стройки и подвалы - самые классные места для тусовок и игрищ, Нож накалил добела гвоздь и заставил парнишку, вроде меня, взять его в руку.
Гога был Ножу тенью.
С его появлением в нашем дворе стал ниже потолок, гуще тени.
Мы не понимали, но чуяли, что это Гога принес с собой мрак. Слишком чистые, чересчур правильные, мы знали, что такое сигареты и пиво, но с Гогой к нам приползла трава и простоватые девчонки, которые давали ему и его дружкам в подвале.
Намного позже, я уехал поступать и сменил один мир другим, набело перелистнув страницу, Гога сел за наркотики. Это было предрешено. Маленький рецидивист обязан взрослеть. Иначе братва его не поймёт".
(Фрагмент)
"Моего самого страшного врага звали Гога.
Мой внешний демон, судья и вертухай моего дворового ада.
Сейчас я понимаю, что желал бы вытоптать его, сломать руку и смотреть при этом в плачущие голубые глаза, вырвать из себя чертополох памяти об этом юном садисте.
Безусловно, он был мне палачом.
Сначала он жил в другом районе и мы изредка, но встречались. Отчего-то - ха, тоже мне бином Ньютона, ты же икона всего, от чего его должно было тошнить, добрый умненький щенок, мамина радость - он невзлюбил меня с первого взгляда. Мы дрались. Много раз. И почти всегда я уступал.
Просто включал заднюю. Пятился. Сдавался.
Когда мне исполнилось 14, они переехали в соседний дом, и для меня началась совсем другая житуха.
Мы то ладили, то он включал крутого.
Бесконечный патронаж, контроль, доминирование и тлеющее насилие.
Безусловно, Гога балдел от власти надо мною.
Он был копией, мелким отражением более крупной и хищной твари - тот тоже учился с нами в одной школе, назову его Нож. Ходили слухи, что однажды на Ножа напали толпой, он вырвал доску из скамейки и отлупил ею всех обидчиков в брызги.
Он был садист, этот Нож. Однажды на стройке, где еще прикажете гулять, стройки и подвалы - самые классные места для тусовок и игрищ, Нож накалил добела гвоздь и заставил парнишку, вроде меня, взять его в руку.
Гога был Ножу тенью.
С его появлением в нашем дворе стал ниже потолок, гуще тени.
Мы не понимали, но чуяли, что это Гога принес с собой мрак. Слишком чистые, чересчур правильные, мы знали, что такое сигареты и пиво, но с Гогой к нам приползла трава и простоватые девчонки, которые давали ему и его дружкам в подвале.
Намного позже, я уехал поступать и сменил один мир другим, набело перелистнув страницу, Гога сел за наркотики. Это было предрешено. Маленький рецидивист обязан взрослеть. Иначе братва его не поймёт".
"Мужественность":
(Фрагмент)
"В 1996 году я приехал в Екатеринбург, 11 лет до этого прожив в Латвии.
Мне повезло, я поступил на бюджет, факультет журналистики, весь этот джаз!
Город был мне знаком и близок, дни стояли теплые, 5 балльная система оценки смешила своей простотой по сравнению с 10 баллами латышской школы.
Тень пришла, откуда не ждали.
Дворовой и уличный мир Ебурга был скован воровскими понятиями. Иногда ты не мог пройти от Восточной до Спорттоваров, чтобы тебя не остановила группка пацанов (упаси Боже назвать их парнями, ребятами или мужиками!), которые затевали бесконечный разговор, целью которого были твои скудные деньги. Или самоуважение.
Драк я тогда почти не боялся. Меня еще не били толпой, а раз на раз не представлялся чем-то ужасным. Пугало иное: я не знал, как отвечать.
Что говорить в ответ на: "Ты, кто по жизни?" А кто я?
Как реагировать на обзывательство "лох"? У нас в Латвии так звали недотеп и неумех, ничего грубого, никаких печатей и штампов.
Как понять, зачем тебя изнуряют лабиринтом уличных софизмов, уже второй час? Тебя унижают? Самоутверждаются? Разводят на лавэ?
Я отвечал прямо и дерзко. На меня гнали - обещал выбить зубы. Со мной рулились - пытался выйти из разговора. Меня не били, но деньги я пару раз отдавал.
Я не понимал сути происходящего, вокруг сгущалась зоновская романтика, улицы зацвели малолетками, мечтающими из "воришек" вырасти в "воров", и я отказывался быть частью этого.
Сначала меня просветили на тему "лох":
"Это человек, который не может постоять за себя ни словом, ни делом. Назвали так - в ответ лучше сразу бей". Как-то мы шли с Кабаном по МЖК, на лавке у дома сидела стая шакалов лет по 16, трое голов, один проводил меня взглядом и чисто произнес: "Длинноногий - лох". Сказано это было мне, раздельно, прицельно. Мы остановились. Меня изучали. Я подошел к мальчишке и молча вделал коленом в щеку. Развернулся и пошел. Шакаленок взвился, раскричался: "Ты че, с деньгами давно не расставался? А?! Тебе говорю" - но мы уходили. Он проиграл. Слова больше не весили ничего.
Но глобально ситуация не разрешалась.
Пока два человека последовательно не объяснили мне, как говорить с гопотой.
Первым был Леня Герасимов, который ввел меня в мир уличного словоте.
"Есть несколько простых правил:
1. Отвечай вопросом на вопрос
2. Внимательно слушай, что тебе говорят и докапывайся до сути и формулировок противника
3. Никогда не показывай своего страха"
Это были ультра полезные заповеди, они не раз меня выручали".
Вторым Вергилием стал Жека".
(Фрагмент)
"В 1996 году я приехал в Екатеринбург, 11 лет до этого прожив в Латвии.
Мне повезло, я поступил на бюджет, факультет журналистики, весь этот джаз!
Город был мне знаком и близок, дни стояли теплые, 5 балльная система оценки смешила своей простотой по сравнению с 10 баллами латышской школы.
Тень пришла, откуда не ждали.
Дворовой и уличный мир Ебурга был скован воровскими понятиями. Иногда ты не мог пройти от Восточной до Спорттоваров, чтобы тебя не остановила группка пацанов (упаси Боже назвать их парнями, ребятами или мужиками!), которые затевали бесконечный разговор, целью которого были твои скудные деньги. Или самоуважение.
Драк я тогда почти не боялся. Меня еще не били толпой, а раз на раз не представлялся чем-то ужасным. Пугало иное: я не знал, как отвечать.
Что говорить в ответ на: "Ты, кто по жизни?" А кто я?
Как реагировать на обзывательство "лох"? У нас в Латвии так звали недотеп и неумех, ничего грубого, никаких печатей и штампов.
Как понять, зачем тебя изнуряют лабиринтом уличных софизмов, уже второй час? Тебя унижают? Самоутверждаются? Разводят на лавэ?
Я отвечал прямо и дерзко. На меня гнали - обещал выбить зубы. Со мной рулились - пытался выйти из разговора. Меня не били, но деньги я пару раз отдавал.
Я не понимал сути происходящего, вокруг сгущалась зоновская романтика, улицы зацвели малолетками, мечтающими из "воришек" вырасти в "воров", и я отказывался быть частью этого.
Сначала меня просветили на тему "лох":
"Это человек, который не может постоять за себя ни словом, ни делом. Назвали так - в ответ лучше сразу бей". Как-то мы шли с Кабаном по МЖК, на лавке у дома сидела стая шакалов лет по 16, трое голов, один проводил меня взглядом и чисто произнес: "Длинноногий - лох". Сказано это было мне, раздельно, прицельно. Мы остановились. Меня изучали. Я подошел к мальчишке и молча вделал коленом в щеку. Развернулся и пошел. Шакаленок взвился, раскричался: "Ты че, с деньгами давно не расставался? А?! Тебе говорю" - но мы уходили. Он проиграл. Слова больше не весили ничего.
Но глобально ситуация не разрешалась.
Пока два человека последовательно не объяснили мне, как говорить с гопотой.
Первым был Леня Герасимов, который ввел меня в мир уличного словоте.
"Есть несколько простых правил:
1. Отвечай вопросом на вопрос
2. Внимательно слушай, что тебе говорят и докапывайся до сути и формулировок противника
3. Никогда не показывай своего страха"
Это были ультра полезные заповеди, они не раз меня выручали".
Вторым Вергилием стал Жека".
Дьяволова копыта зарисовка:
“В ло-ло!” - приказал Яблонский, и кучер, неопрятный, дурно пахнущий старик тронул. Яблонский нервничал и порывисто крутил в руках часы, исполненные в виде черепа государя-императора. Черно-белые очки корнета одевали город в монохромные одежды. Кучер пакостливо сплевывал через чертово плечо. Яблонский не видел, но отчего-то проникся уверенностью, что кучер черен, как цыган, и столь же безобразно золотозуб. В мозгу Яблонского копошились адские, вскормленные паранойей и Уставом, мысли. В нынешнем году придет на землю благодать. Только ему, блестящему корнету и верному слуге царя и Отечества, не удастся намочить в ней даже руки. Всю выпьет этот мерзавец, скользкое, бесхребетное существо, ладное лишь для того, чтобы хлестать лошадей и править в ло-ло. Будто предчувствуя расправу, кучер лишь шире оскалился и сильнее вцепился в поводья из змеиной кожи. Они миновали Сенатский квартал и выехали на Оглобинскую площадь. Корнет не мог более держать себя в руках и завыл. Кучер же, обнаглев от роковой вседозволенности, даже оглянулся на пассажира и позволил себе немыслимое – облизал растрескавшиеся губы и шмыгнул носом. Слеза пробила навылет щеку Яблонского, и тут же, верный себе, корнет с размаху ударил цыгана серебряным черепом своего государя. Часы показывали полночь. Яблонский прибыл в ло-ло. Он бил возницу до тех пор, пока лошади, обезумев, не опрокинули коляску в снег и не потащили ее за собой. Бил, превращая кость в песок, пока стучало время. Бил, становясь Богом каждый раз, когда видел окровавленное лицо своего возницы. Бил, бил, бил, доказывая себе и прочему миру, что никто не способен свести с ума корнета Яблонского. Кучер немо смотрел в небо. Его зубы искали отблеск заката, но над землей плавала густая ночь. Когда гвардейцы, ловящие ноябрьских смутьянов, наткнулись посреди зимы на Яблонского, тот сиял. Тело человека, лежащего перед корнетом, было разорвано пополам, и Яблонский успел выпить из него едва ли не всю благодать, которую кучер хотел оставить только себе.
“В ло-ло!” - приказал Яблонский, и кучер, неопрятный, дурно пахнущий старик тронул. Яблонский нервничал и порывисто крутил в руках часы, исполненные в виде черепа государя-императора. Черно-белые очки корнета одевали город в монохромные одежды. Кучер пакостливо сплевывал через чертово плечо. Яблонский не видел, но отчего-то проникся уверенностью, что кучер черен, как цыган, и столь же безобразно золотозуб. В мозгу Яблонского копошились адские, вскормленные паранойей и Уставом, мысли. В нынешнем году придет на землю благодать. Только ему, блестящему корнету и верному слуге царя и Отечества, не удастся намочить в ней даже руки. Всю выпьет этот мерзавец, скользкое, бесхребетное существо, ладное лишь для того, чтобы хлестать лошадей и править в ло-ло. Будто предчувствуя расправу, кучер лишь шире оскалился и сильнее вцепился в поводья из змеиной кожи. Они миновали Сенатский квартал и выехали на Оглобинскую площадь. Корнет не мог более держать себя в руках и завыл. Кучер же, обнаглев от роковой вседозволенности, даже оглянулся на пассажира и позволил себе немыслимое – облизал растрескавшиеся губы и шмыгнул носом. Слеза пробила навылет щеку Яблонского, и тут же, верный себе, корнет с размаху ударил цыгана серебряным черепом своего государя. Часы показывали полночь. Яблонский прибыл в ло-ло. Он бил возницу до тех пор, пока лошади, обезумев, не опрокинули коляску в снег и не потащили ее за собой. Бил, превращая кость в песок, пока стучало время. Бил, становясь Богом каждый раз, когда видел окровавленное лицо своего возницы. Бил, бил, бил, доказывая себе и прочему миру, что никто не способен свести с ума корнета Яблонского. Кучер немо смотрел в небо. Его зубы искали отблеск заката, но над землей плавала густая ночь. Когда гвардейцы, ловящие ноябрьских смутьянов, наткнулись посреди зимы на Яблонского, тот сиял. Тело человека, лежащего перед корнетом, было разорвано пополам, и Яблонский успел выпить из него едва ли не всю благодать, которую кучер хотел оставить только себе.
"Мужественность":
(Фрагмент)
"Среди ребят, с которыми я почти не общался во дворе, походкой выделялся Владик. [Черти что с этим именами, приходится мухлевать на ходу] Он жил в одном подъезде с Гогой, в квартире на пятом этаже. Походка у него была жуткая, он скакал и прыгал, шлепал, втянув голову в плечи, и далеко вперед выбрасывал ноги.
Владик однажды пропал и не вернулся.
Он разбил машину своего отца и повесился на даче.
Уступил страху.
Такое до сих пор мне дико.
Разбил машину, и повесился. Тачка. Смерть.
Уже тогда, щенком, сквозь дырку в скорлупе, не нюхавши не то, что пороху, Дихлофосу, я понимал, убить себя можно в одном лишь случае: тебя никто не любит, и ты в реальной беде.
А Гога всегда смеялся над его походкой, мразь".
(Фрагмент)
"Среди ребят, с которыми я почти не общался во дворе, походкой выделялся Владик. [Черти что с этим именами, приходится мухлевать на ходу] Он жил в одном подъезде с Гогой, в квартире на пятом этаже. Походка у него была жуткая, он скакал и прыгал, шлепал, втянув голову в плечи, и далеко вперед выбрасывал ноги.
Владик однажды пропал и не вернулся.
Он разбил машину своего отца и повесился на даче.
Уступил страху.
Такое до сих пор мне дико.
Разбил машину, и повесился. Тачка. Смерть.
Уже тогда, щенком, сквозь дырку в скорлупе, не нюхавши не то, что пороху, Дихлофосу, я понимал, убить себя можно в одном лишь случае: тебя никто не любит, и ты в реальной беде.
А Гога всегда смеялся над его походкой, мразь".
Этот микро рассказ я написал 18 или 19 лет назад. Мама его весьма высокого оценила.
Я так давно его не перечитывал. Помню, как писал его, от руки, лежа на старом диване, который Леха Нихер называл "лодкой".
Это один из первых моих читательских (одобренных не только друзьями) текстов:
http://telegra.ph/Gotika-ego-chuvstv-08-07
Я так давно его не перечитывал. Помню, как писал его, от руки, лежа на старом диване, который Леха Нихер называл "лодкой".
Это один из первых моих читательских (одобренных не только друзьями) текстов:
http://telegra.ph/Gotika-ego-chuvstv-08-07
Telegraph
Готика его чувств
Скромная дань Кафке Надлом пришел темным вечером посреди треска поленьев в камине, сытного ужина и полного благополучия. Читая вечернюю газету и морщась от человеческой тупости, он неожиданно ощутил странную перемену в себе: где-то был заложен фундамент.…
🔥1
Кое-кто расшифровывает магический реализм через словосочетание "бытовая фантастика". Придираясь к сути, это неверно. Но оттенок смысла содержит любопытный.