Каналу ровно 5 лет.
Я завёл его летом 2017 года в Риме.
Стояло обычное итальянское лето.
Днём город раскалялся, тухлятиной пах круглосуточно.
Я гулял со студентами языковой игровой школы, с Варей и другими преподавателями или один.
Канал показался мне самой прямой дорогой к истинно моему читателю, и за 5 лет я вложил в него больше, чем в любой другой источник.

Дорогие мои.
Во тьме и безлунии
В ясности и уверенности
В страхе и безумии
В удачных и проходных строках
В смехе и придури
В исканиях и находках
Когда у меня получается и не очень
Когда я пропадаю на недели
Когда я выпрашиваю обратную связь
Когда я гоню
Когда я зазнаюсь и понтоюсь
Когда в тысячный раз опять пишу про свои книги — дада, я все время так делаю
Когда выкладываю интересные только мне клипы
Когда месяцами не выкладываю «Мужественность»

Эти 5 лет я писал для вас
Спасибо , что со мной.

#писатьбольшенекому

У Глена Кука есть культовая для любителей dark fantasy книга «Десять поверженных» (в более позднем и более массовом переводе «Чёрный отряд»), в 2019 мы ездили на большую игру по ее мотивам, играли повстанцев — простых людей, восставших против ига оживших магов-мертвецов.

Для этой игры я написал текст. Интересно, скоро такие начнут подвергать цензуре?

«Стало слишком много слов
Они кричат в моей голове

Я расскажу вам про восстание простых людей
Солдат
Прачек
Служек
Пацанов
Всех, кто потерял
Всех, кто не сдался

Мы - спички
Нас можно сломать
Но вместе мы подпалим мир, лес, море, степь, кладбище
Чтоб на пепелище посадить пшеницу
Чтобы на ровной пустой земле построить новый мир
Свой
Чистый
Без вас
Без компромиссов

Мы братья
Мы можем не любить друг друга
Но брат брата не бросит
Мы сестры
Мы можем не знать друг друга
Но сердце пустого не носит
Мы отцы
Мы защищаем мир людей
Мы матери
Мы не прощаем

Мы дети
Мы помним, кто убивал наших родителей
Лишил нас дома
Подпалил нашего пса
Увёл нашу скотину
Рвал книги, что могли сделать нас умнее

Мы матери и отцы
У нас есть дети
Больше нет детей
Будут дети
И им нужен будет новый дом
Без мразей, тараканов, вони и страха
Новый дом

Мы не живем ради драки, мы сражаемся ради жизни

Мы не лучшие, но мы - единственные, кто встал
Против тебя, ожившая тварь
Против тебя, предатель
Против тебя, правитель, сдавший свои земли, печати и правила
Против святош, оставивших веру из страха
Против

Мы не боимся смерти
Рабство хуже могилы
Вечная жизнь хуже могилы
Улыбаться, держа за спиной нож, хуже могилы
Носить корону, сохранив ее, отрезав яйца, выкорчевав честь, продав свой род, хуже могилы
Мы идём к могиле
К твоей могиле
И мы ляжем вокруг неё курганом до небес
Но ты вернёшься в могилу

Мы умеем убивать
Научились
Мы умеем кричать
Распороли рты
Мы умеем жалеть
В нас море любви
Мы умеем строить
Шли по вашим следам

Мы разучились прощать
Ненависть наша мачеха
Мы разучились печь хлеб
Мы едим свою боль
Мы поем
Это крик
Мы куём
Это путь
Мы добиваем
Это закон»

#штопаныйкруг #кругнезнаетполумер #чо #какэтосвязано #caratimes

Сегодня все выкладывают этот ролик. Побегу тоже.
Потому что книги — основание моей жизни.

#япишуэтовосне #писатьбольшенекому

Позавчера в ответ на это фото мне написали в Инстаграм: «Это плюсы писательской работы - тусоваться там где красиво и спокойно?)»

А я впервые приехал на легендарный Тургояк и, разумеется, работать. Вчера провёл там стратсессию и уехал на другое озеро — Аргази, не менее культовое, но уже в ролевой среде, здесь прошло несколько крайне удачных игр про пиратов.

И вот я задумался, что же в моей жизни есть такого, что даёт именно писательская работа?
Читателей? Отзывы? Презентации? Привычку записывать любые, самые дурацкие идеи? Экстрим — как способ тестировать себя и испытывать ощущения, переживать опыт, который потом можно отразить в книге?

Чего из этого не было бы без книг? К чему бы я стремился, не будь писателем?

Сижу с видом на прибой. Слушаю. Волна рокочет на древнем языке.

#justme #мояжизньидругиеживотные

Сегодня ночью погиб Егор Кретов.
С ним, об него, внутри него (я был его воображаемым другом-маньяком, который толкал его совершать ужасные вещи) я сыграл одну из самых значимых парных ролей — в ноябре прошлого года на ролевой игре «Бедлам».

Был живой человек.
Время горевать и плакать.
Я видел его всего два раза и ужасно жалею, что у нас не будет больше ничего общего, кроме одного на двоих шкафа и душераздирающего финала.
Я заставил его убить себя.
Я лоботомировал его.
Мы играли в жизнь и смерть.
А теперь его нет, и я остро понимаю:
Это необратимо. Неостановимо. Безвозвратно.

Сегодня я особенно остро люблю вас, родных и далеких, своих и незнакомых. Я не хочу оставлять эту остроту на каждый день.
Сегодня я вспоминаю Егора Кретова.
На «Бедламе» я был с ним до конца.

Улетел на Сахалин.

В этом году в третий раз делаем большой всероссийский форум ОстроVа, со жгучим нетерпением жду, чтожечтожечтоже (в нашей работе редко все идёт по плану, а здесь такой год, что даже в содержимом своего носа нельзя быть уверенным), тщательно пытался отдохнуть, но получился глубокий выдох, классные острова и озёра, чудесная Тюмень, но внутренний нервный тик неостановим. Друг Яша заметил, когда на улице я громко (а я всегда ору) говорю: «война», люди вздрагивают.

Придумал рассказ про девушку и ее умную секс игрушку, которая натурально начинает умирать и разлагаться в условиях санкций. Писать даже не то, что некогда — одрябла писательская железа.
А ещё срочно надо редактировать третий том «Призраков», писать отчёт о полюсе. И работать-rrrabotat-рарарарара, гага уляля!

Летел под роскошный совершенно трек и думал, почему так мало слушаю своей музыки, она ведь откровенно меня поддерживает и возвращает к самому себе:
https://youtu.be/PhzMcYRdxZ0

Apple Music:
https://music.apple.com/ru/album/petrichor/821613570?i=821613593

Яндекс Музыка:
https://music.yandex.ru/album/1786471/track/16336539?utm_medium=copy_link

#justme #мояработаидругиеживотные #caratimes

Читаю третий том «Призраков» (он написан в 2015), совершенно чужой текст, править и править:

Суповая гуща

Чиз забыла имя, данное ей при крещении. Много ли упомнишь, будучи восьмилетней куклой?

Ночь шипела, вырывалась и рыдала.
Их загнали в реку. Отчего-то полковнику нужны были только отмеченные милостью Божией. Мать держала девочку на руках, чтобы та не нахлебалась красной, густо замешанной на глине, воды. Десятки ног разбивали дно реки в кровь. Отец беспрестанно кивал, точно со всем соглашался. Полковой капеллан заикался, но крестил яростно, отрывал слова от души. Бог смотрел сквозь тучи. Брезговал. Ему были неприятны эти лоснящиеся черные тела. Капеллан стоял по колено в воде. Его голос сводило отвращением, но полковник стоял неумолим. Жизнь толчками уходила из его простреленной груди, и дышать оставалось каких-нибудь пару часов, а до тех пор он всерьез нацелился откопать в этой глуши послушного пушечного мяса. «Бог тебя не любит!» - ревновал капеллан, шлепая мокрой ладонью по щеке новообретенного христианина, и частил: «Иезикиль… Магда… Иов… Афраний». Мертвые сильные имена. Капеллан раздавал их горстями и справлял свой обряд, мешая слова крещения и отпевания. Этого никто не замечал. Полковник пытался курить, захлебывался дымом и кровью, страшно кашлял. Белых, не отмеченных войной, практически не осталось. Бабы – плохая рать. Черная кость – предатели и трусы. Но и таких можно пустить цепью на врага.

Всех взрослых мужчин сковали общим железом и погнали на звуки просыпающейся канонады.

Некоторые хозяйки отказались делиться рабами. Женщин вздернули в яблоневой роще. Ветки гнулись от раннего, кислого до ломоты, урожая, прогибались к самой земле, поэтому ноги несчастных скребли по траве. Хозяйки отчаянно вставали на цыпочки, разевали рты в беззвучных криках. Толстый солдат с огромными рыжими усами вжимал ладони в их плечи и давил, пока душа не успокаивалась. Даже с его помощью некоторые не сумели отойти миром. Таких наживили на штыки солдаты с оловянными от усталости лицами.

Отец ушел, звеня скованными у лодыжек ногами, и даже не обернулся. Мать проводила его прощальным взглядом. Их хозяйка Дороти О'Брайен проявила чуткость и покорность законам военного времени. Она дрожала, отпиваясь чаем, в который вылила не обычную маленькую ложку горького, а едва ли половину пузырька. Зазвенело, задребезжало стекло. Хозяйка опрокинула сервиз и приникла к бутылке виски, отбивая по горлышку чечетку зубами.

«Половинка, - шептала мать, до боли сжимая руку девочки, и это имя застревало в памяти, обживало ее лачугу. – Тому уже тринадцать! Нельзя, чтобы его нашли!»

#призракиосени #корниосени