Теперь ты сам по себе.

#мужественность #мояжизньидругиеживотные

Бойся оленя с пылающим носом.
Fear the deer — триллер и revenge movie менее, чем в двух минутах.
На стиле:

https://m.youtube.com/watch?v=J6FPBV_ql6I

Спасибо каналу Chacun son cinema.

#vishot #зрижри #madnessandfear

У меня традиция — раз в пять лет я выпускаю сборник фантастических рассказов. Первый был в 2001 "Герой не нашего времени", следующий, "Сержанту никто не звонит" в 2006, третий "Танго железного сердца" — в 2011. И да, замысловатые названия — это тоже часть традиции 😊

"Записки ночью из холодного отеля".
Сборник фантастики-4. Он должен был выйти в 2016 году, но не сложилось — так что будем считать это сдвоенным отчетом за 10 лет.

В эту книгу включены рассказы и повести, написанные с 2011 года по 2021. Плюс одна фант.пьеса и один сценарий фантастического короткометражного фильма. И все это нуар. Мрачная, жестокая, с черным юмором и, надеюсь, стильная фантастика.

Обложку нарисовала прекрасная К.А.Терина (она же автор обложек для "Кетополиса", "Золотой пули" и "Войны-56")

А книга находится здесь: https://author.today/work/23095
Открыта подписка на электронную версию.
Сборник будет выложен полностью к 30 января 2023. Буду очень рад вашим лайкам, подписке и рецензиям и отзывам! Спасибо, друзья!

Большинство читателей моего канала знает, что огромную часть моей жизни определили живые ролевые игры, например, моя профессия — прикладной геймдизайн — выросла из них.

https://www.youtube.com/watch?v=SHUDIQQB8Y4

Классный мастер и крутой интервьюер Ольга (Хэлка) Прудковская (кстати, вот ее канал, где она регулярно пишет про ролевые игры, и это интересно) взяла у нас с Лешей (Лансом) Кулаковым интервью про сценические ролевые игры, велкам, кому интересно, полтора часа увлеченно трем.

#мояжизньидругиеживотные #моири #приниматьад

Нашел в сундуках неоконченного:

Ничего не понимаю в машинах.
Ты же пилот?
Шофер я, водитель.
Гонишь, ты «Париж-Даккар» брал!
Чего там брать?
Это испанское золушение такое?
А?
У испанцев есть все оттенки, ну эти, скромность, стыд.
М?
Ну, испанцы все время придуриваются: «Какая красивая юбка — Ах, она с распродажи. У вас такой артистичный голос — Ну, что вы! Я ужасно пою».
Нет.
Нет? А чего тогда?
Я, правда, ничего не понимаю в машинах. Ноль.
Но как?
Отец отвел меня в мастерскую и велел смотреть, но ничего не трогать. Я днями мог следить за мужиками, как они курят, как обсуждают новости, как сидят на складных стульях у ворот гаража и провожают взглядами девиц с длинными смуглыми ногами. Мне никогда в голову не приходило смотреть, как они загоняют машину на осмотр, лезут в яму, какими ключами снимают мотор, как и куда заливают масло. Отец не сказал, куда смотреть, я смотрел за людьми.
Но ты же стал величайшим пилотом...
Водителем. Шофером.
Слушай, это глупо.
Глупо придумывать другого себя. Я учился водить на овощном рынке.
Ты работал шофером?
Я помогал мадам Шираз накручивать цены.
Какое это имеет...
Прямое. Мадам Шираз совсем с ума съехала.
Полный привод, хи-хи.
Вот-вот, видел ее?
Нет, мне рассказывали, как она голая на балконе цветы поливала.
Это после. В четырнадцать я приехал в Париж. Никого не знал, толокся по рынкам и церквям. Приметил мадам Шираз, ее каждый день обчищал алжирцы. Один подходил, спрашивал, вертел апельсин в руке, торговался. Делал вид! Тем временем, мелкий или двое сгребали с прилавка овощи, орехи, сельдерей, все тащили.
Вот сволочи.
Не до конца! Всегда оставляли старушке - на разгон.
А ты-то как к ней прилип?
Я чуял жадность.
А?
Когда мне было пять, мать ушла от нас к коммивояжеру.
Угу, у меня дядя Сойер торговал.
Утюги? Чайники? Пылесосы?
«Амвей».
Зубная паста? 
Она самая. 
Мать ушла с ним в самую стужу, зима лютовала, думал, у меня ноги замерзнут в стекло и треснут как сосульки, так было холодно. Коммивояжера звали Тим. Рыжий Тим. Ушастый Тим. Он был младше матери на одиннадцать лет. Они прожили три месяца. Потом Тим ушел от нее к Оливии, та только-только окончила школу. Ну, так рассказывала мама, а я теперь ни одному ее слову не верю.
Да? Почему?
Осторожно, здесь порог.
Бррр, темно. Зачем мы туда идем?
Я должен кое-что тебе показать. Нужно выждать время. Не ссы, вон так выключатель. Ты слушаешь? Мама свалила к Тиму, а Тим свалил к Оливии.
Она вернулась?
Как бы ни так. Переехала к ветерану на другую сторону улицы. Прикинь? Вся улица смотрела, как я перехожу дорогу, чтобы обнять мать. Отец курил на крыльце, ни слова мне не сказал, а мамин мужик как-то ляпнул: «Если бы он был мужик, взял бы пожарный топор или лом, и разнес бы мне всю хибару и хлебало заодно».
Дерьмовая история
Я запомнил эти слова, вызубрил намертво. Он был неплохой мужик - Джимми Тичер. Воевал в Афгане, поймал ребрами снитч от гранаты, еле выцарапали из него. Наверное, болело у него, по ночам стонал и скрипел зубами, мать поила его сиропом от кашля, кругом на подоконниках стояли флаконы. Джимми подарил мне четыре редкие бейсбольные карточки Нью-Йорк Янкиз. А я не собирал бейсбол! Я вообще по баскету перся. Короче, сплошной облом.
Тебе вообще норм об этом говорить?
Да-да, ценю твою деликатность. Я тебя еще не задолбал?
Не, кайф, только давай местами поменяемся, курево прямо в лицо несет.
И я, несу, несу...
Всяко покруче радио, все равно ждем. Хотя место — ну, полный треш.
Ждешь, как это свернет к мадам Шираз?
Ты как-то сюда приехал.
Чертовы бейсбольные карточки. Я ходил к матери через день. Отец погано готовил, плюс мама просила заносить ей почту, если что приходило на ее имя по-старинке на наш адрес. Джимми не пил. Никогда не видел его пьяным. Только заторможенным. Наверное, он был неплохой мужик, но картина с пожарным топором впечаталась мне в душу. Я спать не мог, представлял себе полированную красную ручку в своих руках, брызги щепок, трусливый вопль Джимми.
Так начинается всякий стрем.
Точно-точно! Всякий стрем.

Но какой?
Ну ты приходишь к Джимми домой, застаешь их, Джимми шпилит раком твою мамашу, ты прикрываешь дверь, топора нет, но есть массивное пресс-папье из черного мрамора, ты взвешиваешь его...
Стоп-стоп! Ты серьезно? Откуда такой текст? Где ты это подсмотрел?
Ну, хорошая история.
Таких миллион! Что ты думаешь продать своему зрителю? Что он будет пересказывать друзьям? Почему из тонны шлака он достанет твою историю?
... Где мы?
Это подвал. Тшшшш, тише, тише, не дергайся.
Ну же шли в какой-то чулан. Что за подвал, почему так темно?! Куда ты меня притащил?! Почему? Руки! Мои руки!
Разговор пошел немного не так, как я рассчитывал, мне пришлось... ускорить.
Что ускорить? Что ускорить?
Некоторые события. Я тебя оглушил и перенес в подвал.
Слушай, друг. Я не хочу этого дерьма. Серьезно, мы хорошо ладили. Незачем портить нашу дружбу...
Ооооо, не переживай, наша дружба станет только крепче. Только подумай: мы, подвал, классная история.
Мне кажется, мы перевернулись.
В смысле?
Ну я... я что-то понес. Не бери в голову. Я как-то по-другому себе это представлял. Я нагрубил тебе? Бро, извини. От всего сердца! Вообще не понимаю, как мы это... отмотаем.
Очень просто: ты не вибрируешь, мы разговариваем, слова — раз-два, беседа, ты включен, тебе интересно — потом я тебя развязываю, а ты помалкиваешь. Ну, идет?
Но зачем?..
Ай-яй-яй. Плохой вопрос. Очень плохой. Я продолжаю?

#какэтосвязано #писатьбольшенекому #приниматьад

Если вы любите средневековую музыку или каверы на известные хиты, сделанные с использованием народных и исторических инструментов, вам сюда (на канале натурально несколько часов подобного):

https://m.youtube.com/watch?v=7Kq00R4JbR4

#justsound

Встреча в песках

Измучившись бездельем, высосав досуха флягу, изучив местные бары и алчущие щели шлюх, разодрав шею ногтями и истоптав сапоги в гармошку, капрал Дженкинс присел на очередной безликий пригорок, вроде тех, под которыми в братских могилах истлели в пыль повстанцы. Дженкинс смотрел на сапоги, шагреневая кожа его жизни, заскорузлые, выбеленные морской солью, конопатые пороховыми ожогами, битые-стреляные, да еще и чужие. Дженкинс снял сапоги с трупа советского генерала, мертвым того усадили на трон чертовы ниггеры, оторвали голову, прикрутили заместо нее тыкву, напялили поверх фуражку, в прорези вставили фонарики на пальмовом масле — все, как на Хэллоуин, ниггеры очень его уважали и тыквы готовили со всем старанием. Глаза русского пылали от гнева.
Ребятишки притащили кукурузу, вложили мертвому в руки, ноги стянули веревкой, в сапоги натолкали скорпионов, чтоб не убег. Чертовы ниггеры. Дженкинс не любил черных, желтых, красных, голубых. Порядочному человеку нечего звать себя через цвет. Вот Дженкинс был Штыком и любил приговаривать: «Насадись, насадись поглубже», хлопая по смуглым задам, отдавая предпочтение совсем юным, но жопастым. Дженкинс скинул советские сапоги, похлопал по карманам, выудил дюймовый окурок ливанской сигары, долго раскуривал, пряча в чаше ладоней, ветер снизу обжигал холодом и норовил затушить спичку, но Дженкинс справился, сидел вминая пригорок в прах, шевелил босыми пальцами, хмыкал, обнаружив, что пальцы левой посинели, а на правой отчётливо видна татуировка, которую по глубокой пьяни сделала ему художница из Ларнаки.
Чем дольше Дженкинс сидел, тем глубже погружался в страдания, точно выхлебал полную кружку, вроде той, из которых они с ребятами хлестали черный эль, а после разбивали великанские эти кружки себе об лоб. Дженкинс чуял, что сидит на исполинском черепе, до глазниц врытом в землю. Он немертв, дышит потусторонней, омерзительной и запретной жизнью.
«Чем отплатишь за простоту и спокойствие?» — спросил череп капрала Дженкинса.
«Может, и ничем», — тот глубоко затянулся и на самом дне легких увидел всякое, что ничуть ему не понравилось.
«Тогда останешься здесь навечно. Со мной», — череп дрогнул, Дженкинс понял, что так он смеется.
«Не самое дурное место», — окурок обжег Дженкинсу пальцы, но он сделал еще две затяжки, одну глубже другой, набрал полную грудь дыма и с шумом отпустил на волю. Табачное облако родом из Ливана, побывавшее в теле американского солдата, поднялось зонтиком, в его дымке мерцали ранние звезды. Капрал Дженкинс поерзал, удобней определяя зад на макушке черепа.
«Ты-то чего хочешь?» — задал Дженкинс самый истребительный свой вопрос. Этот вопрос скукоживал самых крутых мужиков, длил морщины у самых мудрых старух, водил за нос детей, и только шлюхи могли померить его кэшем. Но и шлюхам нужно было время, чтобы ответить. Сходу никто не брал быка за рога. Никто — по меркам капрала Дженкинса. Вот и череп не справился.
Минуту молчали. Дженкинс слушал нытье простаты, череп скрипел песком на зубах.
«От инженерного батальона зависит, — неожиданно здраво сказал череп, — вот вы, разведчики, разнюхаете, как положено, надеретесь в хлам, искупаетесь между ног, расцарапаете пластинки, может, заделаете детишек или сработаете натурщиками, напишите письма, сядете на перо. Но уйдете. Не останетесь здесь, живые».
«Больно ты лиричен».
«Мне все одно — гнить. Так хоть красоты хлебну напоследок».
«А если предложат?»
«Такие, как ты, что ли? — череп расхохотался, Дженкинс задом чуял, как звенит, отдаваясь в простате, эхо внутри пустоты, и это было приятное чувство, — Такие, как ты, приносят обещания, а уносят надежду, оставляют детей в подоле и девиц в облаках, битую посуду, стреляные гильзы, запах напалма по утрам. От тебя ничего хорошего я не жду».
«Ты же вроде тут гнить собрался? Или это стон про последнее желание?»

«Что ж, — помедлил череп, — я бы хотел умереть так: я — старик, я давно забыл, что такое ходить, внуки выносят мое тело на веранду, я лежу в тени, снаружи бушует зной, но меня овевает прохлада, я чувствую цвет, я слышу, как падают песчинки с ее босых ног, от неё пахнет лунной свежестью, она смуглая и тонкая, в длинном красном платье, это смерть, она улыбается, мы занимаемся любовью, это лучший секс в моей жизни, она нежно целует и уносит меня прочь, заходит в море и отдаёт волне мою душу. Вечером приходит шторм, бьется об окна, и внуки разжигаются камин, читают мои книги и смеются, когда в них кто-то побеждает или оступается, но встаёт».
«Это я могу», — как ни хотел, а пришлось подняться, Дженкинс встал и, не глядя, упер Desert Eagle в пригорок позади себя.
«Эй-эй, — забеспокоился череп, — мы же не поговорили про тебя».
«Пустое, — харкнул Дженкинс шоколадной слюной, — черви посудачат».
Грохот отозвался в зубах Дженкинса мелкой вибрацией, точно он ехал в метро. Вспомнился вечерний Бруклин, вагон шатает, Дженкинсу восемь, мать сжимает его липкую ладонь, не отвлекаясь от газеты. Маленький Дженкинс смотрит на старика с одним ухом, половина головы обварена, смотреть жутко, не смотреть невозможно. Старик поворачивается и рассматривает малыша Дженкинса. Правый глаз старика — лунный камень изучает маленького Дженкинса бесстрастно, но левый глаз, карий, летний, смотрит на него с теплом и любовью. Старик подмигивает Дженкинсу. Это жест приязни. Но правая сторона лица не слушается старика. Бельмо остаётся открытым, и долгие секунды, пока старик думает, что улыбается малышу, на него смотрит ад.
«Чего там?» — к Дженкинсу, глубоко загребая песок Кроксами, подошел Изи Гай Лупито, он утирался разноцветной арафаткой и пыхтел, как дюгонь.
«Мышь».
«Ты стрелял по мыши?» — с агатового лица Изи Гая текло ручьями.
«Огромная мышь! — Дженкинс запустил персты в пригорок и перебирал в горсти камешки, — сапоги мои хотела спереть».
«Делааааа», — протянул Изи Гай, и оба они с Дженкинсом стали смотреть, как тощая аборигенка в красной тряпке на голое тело мается в прибое, силясь отцепить от коряги сети.
Помогать ей они, конечно, не стали.

#писатьбольшенекому #приниматьад #какэтосвязано

Обычно я такой. Рабочее лицо. Былое и годы. Думы и опущенные уголки губ

Но хочу-то я быть таким!

Решил повесить список закреплённый авторских каналов, которые читаю и советую для расширения кругозора и избавления от иллюзий, что вокруг только мгла. Буду постепенно дополнять.

https://news.1rj.ru/str/dadakinder Анатолий Ульянов, который пишет либо о любви, либо бред. Терплю второе ради первого. Даже не помню, когда начал его читать, точно до телеграма.

https://news.1rj.ru/str/yashernet Жанна Пояркова (Мор). Читал ещё с легендарной "Экранки". В телеге обзоры фантастических книг, игр и всякого такого, с вкраплениями комментариев об окружающей нас реальности.

https://news.1rj.ru/str/waitmanfear Юрий Некрасов. Писатель ужасов, на канале выкладывает наброски и зарисовки. Мне нравится, потому что я всегда предпочитал этюды готовым картинам.

https://news.1rj.ru/str/obychnie_dni Гера Сеченов. Из этих, иловцев. Выкладывает рассказы и всякое, от чего порой сам начинаешь ностальгировать, стучать кулаком по столу и вопить: "Как же хорошо-то было!"

https://news.1rj.ru/str/maximtesli Максим Тесли. "Он Юн" и всё такое. Единственный русский реп, который переслушиваю периодически (кроме Мистера Малого). Нашёл его канал недавно, как раз когда захотелось переслушать "Он Юн", а подписался после того, как увидел, что они выпустили песню, посвященную Борису Белокурову.

Золотая пуля • Юрий Некрасов, Шимун Врочек
#чтопочитать

Ну что? Перед нами настоящая мужская проза, суровая и беспощадная. После большой войны постапокалиптическое общество превращается в нечто мистическое и зловещее. События разворачиваются в дарк-фэнтези версии Дикого Запада.

Кровь, ругательства, ведьмы, бомбы и простые человеческие ценности, которые едва-едва пробиваются сквозь всеобщий мрак – вот что вас ждёт в «Золотой пуле».

Рекомендовать всем не могу, так как книга в жанре weird-хоррора и очень на любителя. Но если любите суровые и странные книги, бьющие наотмашь – попробуйте.

Ах да, это ещё и вестерн… 🖤🌑

Дьявольский напиток

Дьявольский напиток — все, что с ума сводит, шабаш наводит
Дьявольский напиток, что дьявол гнал-гнал
Дьявольский напиток, что монашкам голову кружит
Дьявольский напиток суженого в могилу свел
Дьявольский напиток крылья на час дарует да и те драные
Дьявольский напиток в жилах у мальчишек на передовой
Дьявольский напиток — крутой кипяток
Дьявольский напиток не сводит с ума, но мысли туманит и силу забирает
Дьявольский напиток волю точит
Дьявольский напиток путает стороны света
Дьявольский напиток заставляет распускать руки
Дьявольский напиток — идеальный собутыльник, но дурной советчик
Дьявольский напиток велит старших не слушать
Дьявольский напиток — блуду брат и крови рад
Так говорил батюшка, а сам румяный такой, девицу зажал у исповедальни, одну лапу под юбку запустил, а другой за пазуху лезет, и несёт от раба Божьего сивухой смертной, но не знает поп, что самого дьявола он зажал, что церковь его от греха чернотой снизу вверх проросла, купола стыдом пылают, а кресты обмякли и удами непотребными висят, но главный подарок припас нечистый меж своих кривых и волосатых ног, бухнет подарок, восстаёт диким вепрем, не мужской черенок — адово годмище, драть батюшку будут, пороть и насаживать.

#инктобер #какэтосвязано #приниматьад #писатьбольшенекому

Год назад я начал писать отзывы на книги друзей и знакомых, выкладывал их на Facebook, FantLab и LiveLib.

Убеждён, что отзывы — главная награда автору (книги тоже стоит покупать, но если бы каждый второй, кто спиратил мою книгу, написал бы отзыв, я был бы счастлив).

Чувствую необходимость рассказать вам про роман Димы Колодана «Дом Ночи» (выше анонс второго тома этой истории):

Это очень древняя история — подкидыш, дитя Рока, девочка с совершенно особенной Судьбой вырастет в удивительном месте.
Здесь Дом и его хозяйка — Матушка Ночи. Ее шесть рук не знают пощады и усталости.
С одной стороны Дома — Большой Лес. Его обитатели — страшные и волшебные.
С другой стороны Дома — скала. За ней иные миры.
Невдалеке, но и дня не хватит, чтобы дойти — озеро с черной водой, там ждет рыба с женским лицом.

Дима Колодан написал универсальную современную сказку.

Полный отзыв: https://telegra.ph/Dom-Nochi-12-17

#моидрузьяписателиидругиеживотные #отзывы

Хочу о чем нибудь написать без рамок и знаком знакоу знахаркоу запятоу заплятоу препинания
И ничего нейдет пух ты треспи
Хочется нового языка не новояза не притворства но чегото совсем истинного
Языка ангелов
Чтобы каждое слово — навылет
Каждая строка — оживляла
Но вместо этого ноч ноч наушники музон
Отправляю легионы
На покой
Душной
Степной
Карнавале лепной
Ничего не могу поделать с штош
Так тому и быть
Штош заполнит собой сыр
Дыр
Мир
Отпусти в колодец лир
Турецких
Звонких
Недетских
Румянцем обсидит детские щеки
Обсидиан дуриан
Спрячется в уголках глаз и под кроватями моих братьев эмигрантьев
И не дай бог им придется вернуться
Не дай бог им придётся остаться
Не дай бог им перевернуться
Не дай бог им с собою порваться
Они привезут свои страхи из-под кроватей
Целый легион маленьких тощих измученных страхов
Когото пугают живые а меня воображаемые

#шепталочка #япишуэтовосне #нетинебудет

Триста

В нашем лесу у каждого свое триста
Триста стягов
Триста космических варягов
Триста комических порядков
Триста конченых упырей
Триста заколоченных дверей
Триста тысяч пацанов под присягой
Триста тысяч новостей, приправленных позицией, туфтой и шнягой
Триста пропагандистов из бронзы
Триста тостов, как кто мог бы
Триста с восьмеркой на боку (точное число неизвестно) лежащих под дерном
Триста — (вставьте свое) — полное дерьмо
Триста сороков несчастных
Триста счастливцев опасных
Давно зимовал без горячих батарей?
Триста — держи хвост бодрей
Эта сакральная водяная ориентация
Триста — кто сосал у тракториста
А кто только думал
А кто в кино смотрел
А кто всех этих трактористов в книгах на шампуре вертел
Возвращение святой надежности
Всех этих под шконку
Всех тех — на ладанки и иконки
Триста законов для трехсот норм и правильно
В нашем лесу что не запрет, то правило
Или правИло?
Объяснишь на ЕГЭ
Заветы и заповеди — святая народная истина и тэдэ
Скоро всё везде введут, как священное кредо
Триста — от ново-старых земель до правды освободителя-деда
Что ты ел восемь лет
Верный ответ: триста
Боль земли от зимнего баталиста
Триста — виза для программиста
Триста — тараканья реконкиста
Триста — вскрикиваешь скорей по привычке
Упряжь не давит, сам впрягся — твой дом
В трехсотый раз думаю, а вдруг дурной сон
Трехсотый — считай, повезло, семитский Гад в своем городе Ваал-Гад кивнул: этот не хочет, этого отпустить
Кости судьбы брошены
Вроде уже триста раз отомстили
Нет, будем еще триста по триста раз бить
Триста раундов, у обоих глубокий грогги
Нет
Без нокаута мы не омоем успокоением ноги
Чем там их положено мыть
Слёзы, кровь, нефть — в этом океане ни да какой земли не доплыть
Не вижу ни берега, ни края
Над гнилью могил
Упаковка святая
Трехсотый, сумеешь к своим хотя бы выползти
Похрен веники, родим новых, из Ада своих не выскрести
Еще 65 дней и целый год, да что год, я каждый день говорю себе: нуивот
Овертон меня триста раз об колено сломал
В окно туда-сюда высовывал и таскал
Триста — с нами наш, а с ними — их народ
Разделение не в границе или цифре
Разделение исторгает больной рот
Триста — нам здесь жить
Триста — петь, думать и выть
Триста — ликовать, восхищаться, цвести
Боже, дай нам сил все это вынести
И простить
Прощение еще нужно заслужить

#нетинебудет #madnessandfear #приниматьад #писатьбольшенекому #caratimes #doomdays