Сегодня день рождения Шимуна Врочека — моего драгоценного соавтора и одного из самых любимых моих друзей.

Шимун — настоящий писатель не потому, что у него издана пачка книг, он рефлексирует и запечатлевает жизнь в тексте. У него подчеркнуто мужская проза, не в том смысле, что он не уважает или принижает женщин, Шимун на все смотрит сквозь призму своего опыта:

Советского школьника — чудесные рассказы из цикла «Мое советское детство», мой любимый рассказ здесь.
Ценителя военной прозы — восхитительный «Высокий прыжок», который открывает маскулинную и, одновременно, крайне постмодернистскую, странную и волнительную «Войну-56» (Ктулху просыпается во время Карибского кризиса, бегите, глупцы!).
Дружбана ироничного скинхеда Убера, выживающего в туннелях питерского метро после атомной войны — цикл «Метро 2033. Питер».
Отца двух чудесных дочек — смешные и милые зарисовки «Как выжить среди принцесс» про дочерей Злату и Василису.

Шимун Врочек (это псевдоним, но не мне вскрывать конверт с истинными именами, кто захочет, узнает) — плоть от плоти сетевых конкурсов, детской мечты стать писателем, оставаясь при этом собой, упрямым, крепким, последовательным ценителем вестернов и нуара, боевиков 90-х и глубоких романов о полярниках, подводниках, старателях.

Это честь для меня быть твоим соавтором и другом, не сдавайся никогда, пиши, дописывай, упрямься и переупрямливай мир, и он отдаст тебе то, что давно должен.

Поздравить именинника нынче совсем просто:
Подписаться на его канал в телеграме.
Купить его книгу.
Написать отзыв на любое его произвеление.

#шимунврочек #моидрузьяидругиеживотные #дружбарулит

Предлагаем семь лучших книг из прочитанного в октябре.

1. «Повести л-ских писателей» Константина Зарубина — Острые страницы @knigovest
Многоголосый динамичный роман-расследование о книгах и людях, в котором реализм идет рука об руку с научной фантастикой, а настоящее — с прошлым. Отзыв

2. «Пакс» Сары Пеннипакер — тчк @uchktchk
Мальчик и его друг лисенок Пакс переживают разлуку, а через расставание и путь друг к другу взрослеют, учатся жить с другими, понимать мир. История с глубоким смыслом.

3. «Зверь 44» Евгений Рудашевский — Страхи мужика @waitmanfear
Черная от усталости, беспомощности и отчаяния антивоенная книга про бригаду сжигателей трупов на бесконечной войне Синих и Желтых, одновременно документальная и метафорическая книга. Не советую читать слишком впечатлительным и ранимым.

4. «Замечательная жизнь Юдоры Ханисетт» Энни Лайонс — Булочки с маком @poppy_seed_muffins
Юдоре 85 лет, и она хочет умереть. У неё была сложная и безрадостная жизнь. Юдора отправляет документы в швейцарскую клинику и делает всё, чтобы ей одобрили эвтаназию. «Замечательная жизнь Юдоры Ханисетт» — это история о смерти, полной любви к жизни.

5. «Виновен» Минато Канаэ — Olga Kalegina
Повествование от имени неуверенного и неустроенного в жизни человека о причине и следствии трагедии - гибели друга, попытке разобраться в степени вины каждого, кто причастен. При этом читатель погружается в особую культуру взаимоотношений, приготовления еды и особенно, разнообразных вариантов кофе. Кофейные гурманы получат истинное удовольствие.

6. «Кайкен» Жан-Кристоф Гранже — Дива в библиотеке | Ёсими @divainthelibrary
Японские традиции, жестокие убийства, семейные тайны и абсолютно неожиданная развязка. Гранже держит интригу до последнего и мастерски строит сюжет — можно не рассчитывать, что легко поймёшь, кто убийца.

7. «The Running Grave» by Robert Galbraith — I am booked @books_etc
В новой книге о Страйке Роулинг посвящает читателя в жуткий мир религиозных культов. Несмотря на мою нелюбовь к тематике сект, мир Universal Humanitarian Church, созданный Роулинг, действительно меня захватил. Отзыв

#рекомендуем

Мертвая тишина (2006, США)

В 2006 году Джеймс Ван (Пила, Астрал, Заклятье, Злое) снимает свой второй полный метр. Зловещая кукла ломает жизнь Джэми. Потеряв жену в ужасном несчастном (ли?) случае, он отправляется в сердце мрака — родной город, чтобы разобраться, кто такая чревовещательница Мэри Шо, и почему ту похоронили вместе с ее куклами.

Куклы, дьявольские, криповые, странные — с них все начнется, и главной куклой — все закончится.
Рейтинг у фильма посредственный, история простая, а вот детали и атмосфера — отличные.
Ван показывает, что блестяще умеет снимать экшен. Главное зло обладает крутой фишкой — его притягивает крик. А сцена с десятком оживающих кукол достойна отдельных аплодисментов.

Если вы фанат густой атмосферы, классических, но хорошо проработанных хоррор-сюжетов и весьма необычных ведьм, «Мертвая тишина» — ваш выбор.
И помните, единственное, что может вас спасти — тишина.

Это гостевой пост от авторского канала Страхи мужика писателя и геймдизайнера Юрия Некрасова, в котором он делится отрывками из своих романов и рассказывает о своем опыте писательства. Подписывайтесь, там атмосферно!

Обнаружил, что рассказ "Я понимаю вампиров" больше недоступен.

Играл с ним некогда на конкурсе хоррора "Чертова Дюжина" (он идет прямо сейчас, до вечера понедельника 13 ноября вы еще можете успеть написать свой текст и ворваться на этот Самый Страшный Конкурс), где — предсказуемо! — вылетел во втором туре (а их там пять, что ли?!).

Хочу обсудить, а что для вас делает текст (именно текст, не кино/игру, а книгу) страшным? Что именно в литературной форме вас напугало? Или хотя заставило ощутить тревогу не от ситуации за окном/экзамена/предчувствия болезненного разговора, а от попытки автора вас напугать?

Ну и про сам текст тоже скажите, что думаете?
По моей задумке, это нуарный хоррор про старого боксера. Но вот страшный ли это текст? Пугает ли? И если "да", то чем?

#писатьбольшенекому #япишуэтовосне #приниматьад #японимаювампиров

Вчера был день рождения Михаила Павлова — моего доброго приятеля, человека, который прочел «Золотую пулю» и оба тома «Призраков осени» (и весьмы достойно оценил).

Миша пишет странное: от фэнтези до хорроров, мне нравится, что он чуткий и добрый. Знаю, что сейчас он пишет роман, пусть все получится.

Обнимайте своих близких и любимых. А я полетел в Москву.
На фото метка писателя Павлова, чтобы не забывал, кто он, и ради чего все это.

#моидрузьяидругиеживотные #житьчтобыжить #приниматьад

Поговорим о фигуре автора и чем она отличается от писателя, тем более, публикуемого.

Вчера Мор написала четкий (и в своем неповторимом стиле) пост о стандартизации поведения/образа/книги в направлении Young Adult, и этот пост нехило всколыхнул мои писательские чаты.

Я высказал набор очевидных мыслей:
1. Автор хочет писать, получать признание и деньги. Писатель (с неизбежностью!) — участник профессионального рынка: издательство, тренды, продвижение и тд. Столкновение авторского (хочу творить и получать за творчество должное) сталкивается с профессиональным (рынок порешал, будь вот таким — или иди на площадки самиздата).

2. Битва авторское VS популярное, на самом деле, сложнее и, одновременно, проще. Любое издательство будет счастливо заполучить нового трендсеттера (где там новые Голодные игры/Сумерки/Гарри Поттер/ВК/Кинг, давайте нам этих бестселлер гениев да побольше), но предпочитает надежных рабочих лошадей, которые сделают им предсказуемо и надежно: тираж ушел на предпродаже? — удвоим ему тираж, печатные машины не должны стоять.

Но мне хотелось бы говорить не о проблемах издательств (я в этом слабо шарю), а вот про авторов и писателей пару слов молвить готов. По мне, писательская карьера (важное слово) — это лестница:

Я хочу писать
Я начал
Я написал N страниц
Я дописал
Я показал другим людям
Обратная связь
Примерно с этого момента автор точно решает, что достоин большего

И лестница становится заметно круче:
Где издавать?
А где будут деньги? А на что мне их хватит?
А с работы я уже могу уйти?
Точно ли не надо лечь в формат? Ведь на площадках самиздата люди зарабатывают реально неплохие деньги (некоторые из авторов), а в некоторых сериях тоже (да, тоже).
Или попытать счастья в большой премиальной литературе? Кстати, что там сейчас в трендах?

Дальше автор становится писателем (Самиздат/жанровое издательство/серия/издательство молотых талантов и гениев и тд), но проблем меньше не становится, ведь карьерная лестница стала еще круче:

У кого-то есть своя серия
А у кого-то экранизации/переводы
Или мягкая обложка и издание для «Фикспрайс» и 30к тиража (это реально круто и успех)
А кого-то вечно переиздают
А еще деньги/пресс-туры/интервью/ТВ/подкасты

Но 90% моих знакомых молодых авторов (мне 45, молоды все от 20 до 60), не живут только с писательского труда. Великая и прекрасная (без скидок и ехидства) Елена (Алена!) Михалкова — исключение и гордость.

Писатели вынуждены зарабатывать где-то еще = энергия/силы/замыслы/креатив утекает в разные стороны, делая писательскую работу более сложной.

И в какой-то момент эти самые 90% вслух, в чате или про себя (точно-точно, было-было) задают набор вопросов:
1. Ну написал и даже издали — и где обратная связь?
2. Ну написал и где деньги?
3. Где признание?
4. Слава?
5. Переводы и экранизации?
6. Премии?
7. А что дальше?

Цепочка энергии/признания/денег/уверенности не замкнута и пипец. Где карьерные перспективы?
Так нет же толком такой профессии. Размылась, трансформировалась, превратилась в Кафку.

И вот тут мы видим три пути:
Жанр, травма и IT.
Все непозорные, все требовательные, все непростые:
1. Жанр — изучить рынок, спрос издательств/площадок Самиздата, предложения других авторов (от YA до ромфанта, от детективов до триллеров), набор серий — и приготовиться ПАХАТЬ (включая продвижение, позиционирование и ведение соцсетей), не получится — ПОВТОРИТЬ. Получилось — стать последовательным жанровым автором, работающим на аудиторию в проверенном формате.
2. Травма — изучить рынок боллитры, знать травму в лицо, писать автофикшен и тд, написать АКТУАЛЬНЫЙ качественный роман, пытаться пробиться в обойму к главным издательствам, не получится — ПОВТОРИТЬ. Получилось — стать рупором/певцом/фигурой/образом/культурным героем со своим голосом, языком и взглядом.
3. Писать в стол/публиковаться, как получится, верить в свой талант и удачу и работать там, где платят деньги и есть понятные карьерные перспективы. Я нахожусь здесь.

Выступление мое получилось в жанре проблематизации:
Автор хочет стать писателем, чтобы обрести положенные ему блага и карьерные перспективы.

Писатель хочет писать и быть материально защищен и признан обществом, продолжать творить. И что нам со всеми этими установками делать?

Я не знаю.
Не перегорайте, дорогие мои, пишите, издавайтесь, хотите большего, боритесь за свои книги и узнаваемы будете.
Или нет. Или да.

#писатьбольшенекому #приниматьад #книгифиги

Эти истории связаны в вашей голове:

Машка твердая кость

Машка собирает волосы в хвост.
«Все хотят секса, — Машка не пользуется косметикой, но следит за собой, — и никто — близости».
Близость переоценена, думает он, набирает ванну едва терпимого кипятка и ложится туда по горло с шипением и хрипом, с Манлихером, который забрал у тестя, слишком хороший для старика ствол.
Машка смешная, у нее красивые волосы и жопа.
«Попушок, — смеется Машка, как стеклянные шарики в граненом стакане, — лучший подарок мужику — крепкое седло».
Если представить его сторожевой собакой, сейчас самый безопасный с виду момент, пес дремлет, ствол винтовки кивает, грозясь вот-вот зачерпнуть воды. Та уже остыла.
«Гибкая, — говорит Машка, — ха, остеопату моему расскажи. Он так сказал — твердая кость».
Он вздрагивает в ванной и говорит, обращаясь к запотевшему зеркалу: «Кость — гвоздь». У него сорок сантиметров титана в бедре, а еще один шуруп вынули из колена, он смотрел, как его выкручивали: белый на экране шуруп вертелся как червяк.

Машка твердая кость идет в зал, нужно держать форму. Для себя, не для того эфемерного мужика, с которым будет приятно просыпаться, идти будить троих детей, готовить завтрак, пить чай, наслаждаясь лаской халата, открывать окна в кабинете — клиентам должно быть свежо, но уютно, а свет лучше включить настольный, кому надо попросит сделать поярче, за окном качнут спелыми гроздьями яблони, прилетит шмель — ой, что-то забылась и делаю ноги уже пятнадцать минут, мужики поглядывают, но без одобрения, куда тебе такие ляжки?
«Да нахрен мне эта проблема, — говорит он и с шумом встает в ванне, с него потоками льется вода, особенно много ее в складках плаща, все течет и течет, а он стоит и стоит, терпеливый как утес, — просто проткну ее и сама сдохнет».
Машка твердая кость возвращается с электрички через темный лес. Она не боится маньяков, хотя стоило бы, но в их Подмосковьи в это время даже дебилы уже расползлись по норам.

Машка твердая кость поднимает глаза на луну, она полная и пофигистичная.
Машка твердая кость не знает, что в детстве я сказал: «Луна как тетя», и мама моя умилилась.
Машка твердая кость говорит: «Ну можно мне? Ну хоть разочек? Я сама не знаю что?»
Это не просьба, так — многоточие.
Он вскидывает винтовку и, не целясь, на шару, стреляет в потолок. Его обсыпает штукатуркой.

Машка просыпается утром.
У нее ничего не болит.

#писатьбольшенекому #япишуэтовосне #приниматьад #злоежаловместосердца

В чем невероятно хорош Apashe, так это в переходах. Все начинается и настраивает зрителя и слушателя одним образом, а потом твист, потом еще один, переворот, буря и натиск — и объяснение, синтез! — вот, о чем все это было.

Обожаю его за образы и истории, а, ну да, музыка тоже ок:
https://m.youtube.com/watch?v=wUkYpNUaKvg

#vishot #зрижри #нетинебудет #приниматьад

Мастер современной литературной сказки, постмодернист, натуралист и странный малый — Дмитрий Колодан празднует сегодня день рождения.

Я уже писал о нем.
Он очень добрый и крайне своеобразный. Мы познакомились на мастер-классе Андрея Лазарчука на «Росконе 2005», его рассказ «Покупатель камней» мастер оценил выше моего, но Саша Резов тогда вышел победителем.

С самой первой нашей встречи я понял, что Колодан — это человек-ключ. В отличие от меня, он знает, что открывает, но как и любой автор нередко не понимает, что делать с тем, что открыл, особенно, если это не обычные сокровища, а морские гады, загадочные рукописи, люк в тайную канализацию под древним городом.

Дима невероятно хорош в своем стильном и беспощадной сказочном реализме, в отзыве на «Дом Ночи» я упоминал Геймана, Миядзаки и Астрид Линдгрен. Колодан уже сейчас уверенно встает в один ряд с мастерами.

Я люблю сборник «Время Бармаглота» (особенно, «Зверей в цвете»), про «Дом Ночи» (и второй том «Мертвый лес», он уже вышел, ау!) не устану петь осанну, но самый крутой (for now) роман из Колодазавров уже написан и ждет издания. Это «Пересмешник на рассвете».

Представьте себе европейский город начала XX века, смешавший в себе Париж, Будапешт и Барселону. Только-только отзвучала гражданская война, город полон рабочих и аристократов, молодых художников-бунтарей и псов режима, всем есть, о чем спорить до хрипа, а некоторые споры оканчиваются ударом навахой. По ночам в город проникают сны, особенные, очень реалистичные, из некоторых даже вываливаются самые что ни на есть живые (кто?!) существа. Главная героиня (совсем другая, не похожая на Иву, девушка) приезжает в город, чтобы отдаться мести. Или ее ведет пиратская радиопередача, которая рассказывает сказки в прямом эфире? И все это имеет какое-то отношения к мышам на аэроплане. И к стаду инфернальных свиней. И к заговорщикам. И к фургону с надписью «Молоко». И к дворцу президента. И к пропадающим детям. И к сложной любовной истории певицы. И, разумеется, к человеку, который должен умереть, потому что на войне он совершал ужасные вещи.

Дима Колодан пишет блестящие книги. Некоторые годами, как настоящий безумный ученый в своей тайной лаборатории. Пожелаем ему все вместе, чтобы некоторые его замыслы находили более короткие дороги к свету и к нам, читателям.

А пока дарите писателем то, что точно можете:
Свое внимание к его каналу
Его книги

#моидрузьяидругиеживотные #дмитрийколодан #домночи #мертвыйлес #пересмешникнарассвете #приниматьад #читаюэтоподоброволе

Уже некоторое время размышляю, как я отношусь к этому клипу «Shortparis» (я очень их люблю, но не всё одинаково): что меня царапает, не дает утонуть или, наоборот, всплыть, искренне восхититься? Привык? Не нахожу новизны?

И вдруг я понимаю, что мне напоминает этот клип — «Ассу», цепочка ассоциации тащит дальше, всплывает Дэвид Боуи, водяной спиралью образов затягивает в Мальстрём, я пытаюсь выгрести, прибой вышвыривает меня на скалы, я бреду вдоль них, как герои «Капитана Немо», и попадаю на остров ретро, протеста, нелепости, шума и гротеска, поз и выкриков, густо замешанных на стиле и выпендреже.

Любопытно, как эстетика и воплощение определенных идей ходят близкими кругами, перетекая из одной культуры в другую. Цитата цитата.

#vishot #зрижри #protest #приниматьад

Когда в сентябре 2020 года я писал эту зарисовку, представить себе не мог, что произойдет совсем скоро.

Как расколется мир, вырастут стены и баррикады до небес, с броневиков разного цвета и масти понесутся речи, одна другой острей и жестче, как в семьях перестанут говорить про ЭТО, одни вознесут ленты и флаги и сделают главными символами, Победа из "никогда больше" станет не просто "можем повторить", но самое горькое, что я перечитываю те строки трехлетней давности и у меня слезы наворачиваются на глаза.

Мне до боли жаль всех людей, которые погибли на войне, особенно, мирных, ни в чем не повинных, но и солдат, которые не хотели воевать, но пошли вывозить, сквозь страх и отчаяние, нежелание, боль, которые накормили собой ненасытную тварь-войну. Но не сдались, не отступили.

Я пишу про этих солдат, потому что настаиваю: надо помнить. Никогда больше. Не надо повторять. Но то, что было — важно.

По локоть в пепле

- Романтика, — сказал Михалыч, и я ему сразу поверил, только что смотрел и морщился: неулыбчивый, с вечно опущенными уголками губ, потухший какой-то, горелая картошка, а не человек, да еще и горбун, и тут он одним словом осветил землянку, даже кипяток в кружках стал как будто сладким. У меня кабуто чай, а у вас чиво? — хотел спросить остальных, но побоялся глупостью своей задеть и хрустнуть тишиной и установившимся вниманием, точно мы пацаны, а Михалыч — добрый дед, сейчас он научит нас наживлять или строгать, или патроны даст потрогать. И вот это слово «патроны», даже смолчал его, а разом все сломало. Пошла по тишине трещина, хоть и дышали мы в тон, тепло растекалось по груди и забиралось под мышки, а оттуда на спину, крепко треснуло, и Лебедь ее добил:
- А я вот свою в Большой театер сведу.
- Ты бывал там? — загомонили все разом, — Там чего тебе? А пьеса, пьеса какая? Или балет? В Большом озеро птичье, это, как его, куриное? Голубиное? А ты в пинжаке пойдешь?
- А она, твоя, какая? — это Урюк спросил, мужик незаметный, но важный, Урюк с любой взрывчаткой договориться мог, никто из нашего отряда ни разу на мине не подорвался, хотя Колбаса с Серым однажды на минном поле застряли, шаг — мина, шаг — опять. Щелкали. И не взрывались. Потому что Урюк свистел. Смотрел и свистел, как собаку подзывал. Мины переворачивались кверху брюхом и молчали.

- Какая она? — повторил Урюк и съежился от нашего внимания.
- Она в платье белом в черный горох, — с мечтою сказал Лебедь, и тишина наплыла в землянку вновь, обняла нас, заодеялила, я аж ртом засопел открытым, мамка говорила: закрой рот свой, дураком выглядишь, а я всегда с открытым стою, когда хорошо мне, ну и пусть дурак, сами-то.
- У нее руки сверху, вот тут, — на себе показал Лебедь, — мягкие и плотные такие, я взял ее с телеги спустить, за эти места прихватил, а они, как… как…
- Как перина, — сказал Михалыч, и я вообще ему все простил, неправильно он все сказал, но голос его вынул из меня всю шмурдю, весь нагар этот гадский, сопли эти свечные, которые натекли от двух лет в окопах, фрицевы эти крики, уж больно кричали фрицы, когда мы в болото их палками толкали, у нас патроны кончились и у них, в ножи их брать — тошно, а в плен, ну куда мы с десятком фрицев в ста километрах глубоко в ихней жопе? Утопили. Батя велел потом этой водой всем умыться. Сахар восстал, но Батя в зубы ему сунул, и все пошли и умылись. Наутро все волосы с лица вылезли. Особенно смешно сам Батя выглядел. Совсем сопляк, а ротой командует.

- Как мамка, — сглотнул Колбаса, он вечно жрать хочет, сколько ему лет — Колбаса врал, но я думаю, не боле пятнадцати, поэтому никто Колбасу не одернул, хорошо слово его в землянке гуляло, по волосам гладило. Я проверил — сало лежало в кармане, завернутое в платок. Негоже жидиться, вынул и Колбасе незаметно в карман сунул, нехай сожрет.
- Очень оно теплое и упругое у нее было, — закончил Лебедь, глаза у него блестели, а сам моргал часто-часто. Не выдержал и в колени мордой уткнулся.

- Ты лежал хоть с ней? — откуда-то сзади, как печку с холодом открыли: и лед, и прям ожог по всей шее, это Фельдфебель проснулся.
- А ты завидуешь? — не разгибаясь, протянул нитку тепла Лебедь и осек поганца, мы уж все на подпрыге были — ну ты у нас щас получишь, гнида. — Тебе-то ни с женщиной не быть, ни с матерью не обняться.
- Ни товарища Сталина в гузно целовать, — расхохотался Фельдфебель из темноты. Левым своим чутьем понял я, что цепляется он зубами за жизнь, качается из стороны в сторону, чтобы растравить нас, расколупать и радость нашу крохотную прикончить, потому ссытся Фельдфебель, на холодную дрисню исходит, до того страшно ему, что мы против него задумали.

- Волосы у нее русые, — затянул вдруг Михалыч, густо и смачно, как песню, — а косынка крааааааснаааааая…
- За руку ее возьму, — откликнулись вразнобой, но подстроились, сошлись голосами и полетели лебединой стаей втроем Сахар, Колбаса и Серый, — поведуууу на Спасскууууую.
- На Большую Спасскую, — и откуда слово такое чудное смог выговорить, но ладно пел Урюк по-русски, чисто выговаривал, — аль на Мааа-луууу-ююююю.
- До утра с тобой пойду, да познакомлю с мамою, — докончил Батя, входя в землянку.

Потом молчали, о своем думали, руки о кружки грели.
- Пора, — кивнул Батя на кусок темноты, где Фельдфебель трясся, и все на выход потянулись. Один я в землянке с упырем этим остался.
- Чахлый, — заныл Фельдфебель, губы у него тряслись, я лампу запалил, чтобы видеть, как петлю затянуть покрепче, — Натаныч, жиденок, дай ножик. Ножиком мне по шее чиркни. — Натаныч, пожалуйста. Натаныч! — заорал хрипло, — сука, морда жидовская, замочи меня!

Только я дело крепко знал, в пасть ему мешка кусок запихал, петлю на плечи надвинул — рано, на ноги вздернул, руки проверил — вроде не синие, хотя парни вязали крепко, могли и передавить. И на выход за собой потащил. Фельдфебель хоть и был из наших самый рослый, но со мной рядом — котенок. Когда поднимался, крышу чутка пошатал и вход, да и пусть, утром снимаемся отсюда.
- Хвааааа! — рвал зубами мешок Фельдфебель, — Ыыыыааа!

Пока вел его вдоль строя, все наши встали, руки вперед вытянули, каждый ему в веревку травинку или волос, или нитку с себя заправил. Я вытащил Фельдфебеля под дуб, три дня его искали, потом землянку меж корней рыли, жили, потолок коптили, песни корням пели, кровью из пальцев посеченных кору мазали. Перекинул веревку через сук, вытащил изо рта Фельдфебеля кляп.

- Говори, — велел Батя.
- Курить и спирту, — сплюнул Фельдфебель ему под ноги.
- Шкура ты и предатель, без последнего желания сдохнешь, — сказал Батя, но папиросу дал, он свернул ее две недели назад, когда бабка о Фельдфебеле нам рассказала, баюкала внучку на руках, еще жива была внучка, но ни спасти, ни выскрести, так и сказала нам: «В подвале крепости живет, на кличку Феликс?… На Федьку откликается… оборотень он… Оленьку мою убил». Еще сутки жила Оленька. Мы ее по очереди у сердца качали, сопела тихонечко, а кровь текла, текла и вся убежала.

- Теперь чарку, — прикурил Фельдфебель и принялся пускать в наши стороны фрицев из дыма, корабли и самолеты, кружили они вокруг, пикировали и пропадали. — Кхааааааа! — это Батя ему тесак свой серебряный в бочину пристроил.
- Тхаааак нхеееее пхолоооошшшшноооо, — изо рта Фельдфебеля полезли огненные пауки, край раны подернулся пламенем.
- Думал, не прознаем, что простой петлей тебя не взять? — Батя отошел на три шага и обтирал кровь Фельдфебеля себе о щеки.
- Нхикакххх вххххам мхеняхх нхее взхяяххь! — грянул Фельдфебель и дернулся с такой силой, что земля гулом пошла, и все с ног повалились, один я устоял и веревку не выпустил.
- ПРОЧЬ! — развернулся на меня Фельдфебель, из глаз его ударили языки пламени, но я на шаг отступил и только туже натянул веревку.

- Но если вздернешь того на дубе, у корней которого схоронишь самоубийцу, вечно гнить им обоим и не знать ни упокоения, ни пощады, — прочитал Михалыч, снимая гимнастерку. Ветер раздувал его жидкие седые волосы, кожа пошла мурашками, совсем небольшой мужик был Михалыч, совсем пожухший.

- Ты решил? — положил ему руку на плечо Батя, — можем гада цепями сковать и в болоте утопить.
- Цепи сгниют, болото высохнет.
- Я в Большой… за тебя, — скомкал слово Лебедь.
- До Берлина дойду, — это Серый.
- А я вернусь домой, — пообещал Колбаса.
- Никогда больше, — поклялся Урюк.
Все смотрели на меня.
- Он сдохнет, — кивнул я.

- Ни упокоения, — сказал русский солдат Михалыч, — ни пощады.
И серебряным клинком Бати пересек себе горло.

Мы закопали его под дубом, на котором вздернули Фельдфебеля. Он болтался и ревел, не в силах разорвать веревку или прекратить свою муку. Даже когда он сдох, я видел в его глазах огонь. Он гас, чах, но тень пламени навеки осталась с ним.

Мы склонились над могилой Михалыча и услышали, как скрипят корни дуба, обнимая нашего брата. Дуб ворчал, и мы принимали его клятву молча: он никогда не будет один.
Листья на том дубе выросли алые.

#писатьбольшенекому #приниматьад #солдатынеудачи #нетинебудет #никогдабольше

Я смотрел почти все фильмы Дэвида Финчера и мимо «Убийцы» пройти не мог.

Узнав, что он снят по мотивам комикса, нашел его у себя (я хозяйственно сохраняю все потенциально интересные комиксы, которых нет в бумаге), прочел и вот мои пау-вау вердикты:

Комикс и фильм сильно отличаются, у них есть несколько общих сюжетных поворотов, но весьма разный главный герой, и сама история по-разному развивается.

У комикса акцент на холодном профи, который попадает в водоворот событий из-за своей ошибки и вынужден за нее отвечать.
Фильм тоже стоит на холодном расчете, но больше концентрируется на мести.

Комикс предельно рациональный, фильм (по-своему) сильно более эмоциональный, погружающий в шкуру героя, ты и не хочешь этой эмпатии, но Финчер мастерски обнимает тебя льдом, сажает на цепь и таскает за многоликим героем Фассбендера.

Комикс подчеркнуто бытовой, где-то разреженный, фильм плотный, вовлекающий, тактильный. А еще в фильме отменное чувство кадра и ритма, здесь профессионализм Финчера достигает каких-то нереальный высот.

Но главное, от чего я хочу вас предостеречь, высокие ожидания. Масса средних или негативных отзывов говорит, что от кино многие ждали иного, а комикс явно прочтут единицы.

Поэтому вот мой совет: «Убийца» — это опыт, которому нужно открыться свободно, но без требовательности.

#vishot #зрижри #финчер #убийца #приниматьад s

Это происходит мгновенно.
Только что вокруг была обычная жизнь, и вот ты в фильме ужасов.

Пятигорск.
Вечер.
Франшизный барбершоп с именем.

Я снимаю волосы, когда хочу остановить какой-то процесс, например, после сложной работы.
Сейчас мне нужна легкость и молодость, мужчина резко скидывает несколько лет, когда бреется начисто, был крепкий дедок, стал голомордый юнец. Завтра мне в рейд, а в бою нужны силы.

Я сажусь в кресло, и мозг сам собой начинает раскручивать утренний диалог, новую историю: как этот поход к мастеру опасной бритвы (никаких машинок, только лезвие, ритуал) может стать фильмом ужасов? Или превратиться в текст, что сложнее, буквы позволяют додумать, разогнать образы в голове, но я давным-давно не читал ничего, что по-настоящему напугало бы меня. А фильмы все еще справляются.

Я падаю в детали: голова динозавра на стене, к чему бы это? Эти парни, что работают здесь, под маской людей они ящеры?
Но это не страшно, скорее смешно или гротескно, а я хочу ледяного ужаса, чтобы примерзнуть к креслу.

Что еще?
Потолочные балки.
Черт, здесь бестеневой свет как в операционном отделении. За этим светом не видно, что скрывает потолок, ох, блин, та самая сцена из подвала в «Джиперс-Криперс», вглядись посильнее, они там!

Хорошо, уже лучше.
Дальше.
Сильнее.
Клиенты. Кроме меня здесь двое парней. Они говорят про тачки, новая из салона два ляма. Вот уж реально страхи здорового человека.
«За окнами чужой город (произносит закадровый густой баритон из русской озвучки «Города грехов»), они уже здесь, пришли за тобой, пока ты сидишь в кресле с теплым полотенцем на лице».

Это знакомый страх.
Не чудовища, но люди. Куда чаще незнакомцы, желающие твоих денег, айфона, кроссовок становятся проводниками поучительного, но весьма стремного опыта. Ведь настоящий страх бывает только там, где есть опасность для жизни, здоровья или безопасности тех, кто тебе дорог.

И тут я влетаю в ужас с обеих ног.
По телеку идут «Семь жизней» с Уиллом Смитом, душераздирающая драма, я плохо ее помню, я не хочу ее смотреть.
Но я ее слышу.
Опыт наваливается на меня всей своей иммерсивной тушей: сбоку жужжит машинка, по моей шее скребет лезвием барбер, иногда я вижу его бородатое лицо, Уилл Смит говорит Розарио Доусон: «А что, если у нас будут дети. Мы поженимся» (Нет! — шепчу я, — он врет! — я знаю, что будет дальше), у моего барбера желтая вязаная шапка, но свет сверху такой яркий, что я не понимаю, вдруг это операция, почему мне бреют голову и шею, что со мной? Динозавр на стене, расскажи! Чернота сверху наплывает между стропил.

Жужжание — слух. Уилл Смит — слух.
Тьма между стропил, шапочка, свет — зрение.
Лосьон — запах.
Кожа горит, кожа слышит.
Это очень концентрированный опыт.
Когда пасуют слова, барбер говорит: «О, вы, наверное, хочете смотреть».
Хочете, он неправильно произносит слово, но это тоже часть истории, я говорю: нет, внутренний я кричит: мне и так слышно!
Уилл Смит залезает в ванну со льдом.
Я знаю, что он собрался делать, мысленно я ору: нет, подожди, это не выход, но Уилл Смит меня не слышит, история уже рассказана, кино снято, герой сделал то, на что обрёк себя сам.

И я гоню себя в этот опыт, намеренно погружаюсь все глубже и глубже, тону в сопереживании, звук-запах-свет.
Кто лежит на операционном столе?

Этого мы пытаемся добиться своими играми, это умеет делать по-настоящему сильный автор: швырнуть своего зрителя/участника/игрока/читателя в настолько интенсивный, глубокий, проникающий опыт, что от него невозможно отвертеться.
Это невозможно не чувствовать.

Барбер вытирает лезвие о фартук.
Я чувствую, как сомкнул пальцы в замок — отпусти! — как в кресле стоматолога заставляю себя расцепиться. Отдаться.
Уилл Смит рыдает. Розарио Доусон спит.
Барбер спрашивает: «Ноздри будем делать?»
Уилл Смит хватается за шторку в ванной.
Барбер втыкает мне в ноздри палочки с горячим, ярко пахнущим воском.
Звонки. Телефонные звонки ночью людям, отчаянно ждущим чуда.
Барбер говорит: «Подождите, сейчас-сейчас, — потом он говорит, — Готов?» — я мычу, барбер резко выдёргивает палочки, вырывая их вместе с волосами.
Флэтлайн.
Потом мы с барбером сидим вдвоем перед телевизором, фильм выходит на коду.
Барбер говорит: «Это такой мужской поступок», а я думаю: «Это такой ужасный выбор».
Город за окном больше не пугает.

#девятьжизней #приниматьад #злоежаловместосердца #какэтосвязано

Шизо-тачки, красная пустыня, мото-колесницы, молодой Несмертный Джо.
И Фуриоса с первой механической рукой.
Красок и пафоса Джордж Миллер раздал щедро.
Верю в талант старого мастера, но все же дождусь фильма.

#vishot #зрижри #madmax #furiosa #приниматьад