На телефон ни Женька, ни Иван в три часа ночи не отзывались. Пришлось звонить на пульт.
- Доброй ночи, МИГ-М.
- Здравствуйте, это Юрий, мы сидим на третьем ручье за горой, у нас проблемы, Иван и Женя сказали звонить в любое время.
- Ага, - в трубке озадаченно запыхтели. - А мы чо?
- В смысле, что?
- Ну, мы до вас не доедем. У нас 99. Да и не поедем мы. Ночь же.
Отчаяние взяло меня за мошонку и за солнечное сплетение одновременно. Хотелось лечь и заскулить. За спиной продолжался ор про петуха. И меня забрало зло.
- Кто на пульте? - сказал я тоном, удивившим меня самого.
- А? - как они вообще трубку не повесили.
- Утром, когда я дозвонюсь до Женьки Синего или Ивана, мне надо будет сказать, кто был на пульте.
- Нигматулин и Федоров.
- Так вот, Нигматулин и Федоров, за меня сказали Женя и Иван, а за вас, кто скажет?
- Мы щас приедем, - и трубка дала отбой».
- Доброй ночи, МИГ-М.
- Здравствуйте, это Юрий, мы сидим на третьем ручье за горой, у нас проблемы, Иван и Женя сказали звонить в любое время.
- Ага, - в трубке озадаченно запыхтели. - А мы чо?
- В смысле, что?
- Ну, мы до вас не доедем. У нас 99. Да и не поедем мы. Ночь же.
Отчаяние взяло меня за мошонку и за солнечное сплетение одновременно. Хотелось лечь и заскулить. За спиной продолжался ор про петуха. И меня забрало зло.
- Кто на пульте? - сказал я тоном, удивившим меня самого.
- А? - как они вообще трубку не повесили.
- Утром, когда я дозвонюсь до Женьки Синего или Ивана, мне надо будет сказать, кто был на пульте.
- Нигматулин и Федоров.
- Так вот, Нигматулин и Федоров, за меня сказали Женя и Иван, а за вас, кто скажет?
- Мы щас приедем, - и трубка дала отбой».
История бесконечной любви:
http://telegra.ph/Pejzazh-v-krovi-10-21
http://telegra.ph/Pejzazh-v-krovi-10-21
Telegraph
Пейзаж в крови
Небо было твердым, звезды холодными, а у Колумба кончились спички. Он ломал их одну за другой, глядя, как на недоступную высоту запускают новое светило. Корабль тритонов шел на взлет, таща за собой сразу десяток звезд. Они мельтешили в кильватере судна…
«Мужественность»:
(Фрагмент)
«Щас растянулся на час с лишним.
Все это время безумие тележкой, сорвавшейся с самого пика американских горок, несло нас в ад. Серега освоился с ролью сбитого летчика и начал вслух подвывать. Мы забили на него, но эмбиента он добавлял люто. Из кустов внезапно материализовались еще двое местных, я вскинулся, радостных предчувствий полн - один из них был в форме, но с первых же слов сник.
- Это че за дела? - начал дылда в погонах, - Серый, че с тобой?
- Вы кто? - с меня слетел весь интеллигентский лоск.
- А ты кто?
- Я - главный организатор.
- А я из МЧС, - картина понемногу встала на полозья. Второй супчик не высовывался и, раскрывши рот, смотрел на Виталика.
- Серега, что они с тобой сделали.
- Руку сломали, пидоры...
Здесь нам опять пришлось брать квотербэка Кирилла поперек туловища, иначе одной рукой Серега бы не отделался.
- Вы по службе тут? - пошел я в лобовую. Псих зарядил мне в висок пару граммов бешеного.
- Мы тут отдыхаем всегда, - эту песню за двое суток я слыхал уже десяток раз.
- Документы ваши, молодой человек!
- А че так дерзко?
- А то так дерзко, что я здесь сейчас за все отвечаю, или вы на себя ответственность за друзей взять готовы?
- Не, ну, а чо так?
- А то так!
Слово к слову, стежок стежку, выяснилось, что джигиты прибыли сюда на моторке и немедля готовы пуститься в обратный путь, хорошо бы с Серегой и Виталей.
- В добрый путь! - едва не заорал в лицо МЧСовцу я. Но меня осадила Мира:
- В моторку плохо, его надо транспортировать лежа.
- Мы пошли, - с чуйкой у МЧСовца все оказалось недурно, - Серега, погнали.
Но злой дух отказался линять без Витали. Уверен, эта тварь желала нам казней и пыток, но не имела сил. Поэтому он решил доконать нас единственным доступным способом - жопой. Сидеть в мастерском лагере и пить нашу кровь.
- Мы уходим, - сделал ручкой МЧСовец и его тихий друган и канули.
Костяй успел смотаться на край полигона, откуда мы ждали интервентов. Лес мирно спал. Никто не посягал на покой Средиземья. Мы немного выдохнули. Виталя дышал. Серега молчал, полыхая угольями очей. Я безумно хотел спать».
(Фрагмент)
«Щас растянулся на час с лишним.
Все это время безумие тележкой, сорвавшейся с самого пика американских горок, несло нас в ад. Серега освоился с ролью сбитого летчика и начал вслух подвывать. Мы забили на него, но эмбиента он добавлял люто. Из кустов внезапно материализовались еще двое местных, я вскинулся, радостных предчувствий полн - один из них был в форме, но с первых же слов сник.
- Это че за дела? - начал дылда в погонах, - Серый, че с тобой?
- Вы кто? - с меня слетел весь интеллигентский лоск.
- А ты кто?
- Я - главный организатор.
- А я из МЧС, - картина понемногу встала на полозья. Второй супчик не высовывался и, раскрывши рот, смотрел на Виталика.
- Серега, что они с тобой сделали.
- Руку сломали, пидоры...
Здесь нам опять пришлось брать квотербэка Кирилла поперек туловища, иначе одной рукой Серега бы не отделался.
- Вы по службе тут? - пошел я в лобовую. Псих зарядил мне в висок пару граммов бешеного.
- Мы тут отдыхаем всегда, - эту песню за двое суток я слыхал уже десяток раз.
- Документы ваши, молодой человек!
- А че так дерзко?
- А то так дерзко, что я здесь сейчас за все отвечаю, или вы на себя ответственность за друзей взять готовы?
- Не, ну, а чо так?
- А то так!
Слово к слову, стежок стежку, выяснилось, что джигиты прибыли сюда на моторке и немедля готовы пуститься в обратный путь, хорошо бы с Серегой и Виталей.
- В добрый путь! - едва не заорал в лицо МЧСовцу я. Но меня осадила Мира:
- В моторку плохо, его надо транспортировать лежа.
- Мы пошли, - с чуйкой у МЧСовца все оказалось недурно, - Серега, погнали.
Но злой дух отказался линять без Витали. Уверен, эта тварь желала нам казней и пыток, но не имела сил. Поэтому он решил доконать нас единственным доступным способом - жопой. Сидеть в мастерском лагере и пить нашу кровь.
- Мы уходим, - сделал ручкой МЧСовец и его тихий друган и канули.
Костяй успел смотаться на край полигона, откуда мы ждали интервентов. Лес мирно спал. Никто не посягал на покой Средиземья. Мы немного выдохнули. Виталя дышал. Серега молчал, полыхая угольями очей. Я безумно хотел спать».
Каналу ровно три месяца, нас почти две сотни.
Нашел недряблый вполне рассказ из того же мира, что и «Девятнадцать шагов наружу». Срез войны Саггата Недородка: кровь, чума, брошенные умирать в клетке над воротами:
http://telegra.ph/Zapechatannyj-10-22
Нашел недряблый вполне рассказ из того же мира, что и «Девятнадцать шагов наружу». Срез войны Саггата Недородка: кровь, чума, брошенные умирать в клетке над воротами:
http://telegra.ph/Zapechatannyj-10-22
Telegraph
Запечатанный
Утром они еще рвали решетку в четыре ноги и выли от отчаяния, а теперь солдат чувствовал, как к спине прилипает чужая просмоленная плоть. Страну тошнило от бунтов. Она была беременна новым временем, стальным и ржавым, как клинки и косы, кривым, огненно-оловянным.…
🔥1
«Мужественность»:
(Фрагмент)
«Часики тикали, время клонилось к четырем, когда к костру вышли двое взрослых мужиков.
- Кто Юрий? - пока я к ним топал, они разглядывали пару разгромленных фрицев и как-то ежились. Меня одолели дурные предчувствия.
- Доброй ночи, я - Юрий, вы из «МИГ-М»?
- Мы машину на горе оставили, нам сюда не спуститься.
«О, Боже», - парни не плачут, но подступило к самому горлу.
- Если у вас есть полный привод, закиньте нас на гору вместе с этим, - кивнул на Виталю, - а там пересядем в нашу.
- А этого? - Серега следил за разговором своими трассерами.
- Я без Витали не поеду!
Тут один из мужиков поманил меня в сторонку. Отошли. Наклонившись к самому моему уху, он сказал:
- А вы его убейте.
Вам легко. Эти слова отлично звучат с экрана или даже на ролевой игре. Но мне в тот момент стало нихрена не весело.
- Что? - сознание - молниеносная сука, в нем мгновенно рождаются тысячи вселенных, миллионы вариантов. Я вспомнил шуточки мужиков, если соберемся кого закапывать, надо раздробить кости, чтобы плотнее утрамбовать труп, а если вскрыть брюшную полость и утопить, внутренности, разлагаясь, не наполнят пузырь тела газами, и оно не всплывет. И где взять семь-восемь покрышек, если мы решим тело сжечь, говорят, проверенный способ, ничего не остается, даже зубов, жечь надо ночью, но все равно запалимся, тонна свидетелей, пойдем, как соучастники, групповое, по предварительному сговору, кто-нибудь протреплется, жечь можно днем, но тогда в Мордоре, никто не удивится черному столбу дыма - ритуал! - но это на холме, как урода туда тащить, и кто станет его мокрить, Кирюша, так он не дебил, неужели, придется самому?!
- ЧТО?! - я почти заорал это ему в лицо, мужик спрятал голову в плечи и забубнил быстро и немного в сторону:
- Он дурак, никого не слушается, блатной, как бы, у всех уже вот тут, ему ни милиция не страшна, ни по морде, его искать никто не станет, я точно говорю, он весь город достал, выдохнем спокойно, а вы скажете, не было тут такого, ушел утром, да я серьезно, просто убейте его и все...
- Убить?
- Ну да, - он посмотрел на меня, нахохленный, как воробей на морозе, и в его взгляде я прочел столько искренности и страха передо мной, что меня чуть не вывернуло. Он говорил абсолютно серьезно, верил, что мы можем размотать Серегу в ноли и зарыть в лесу, а он с напарником вернется с доброй вестью и избитым Виталиком, и город выдохнет спокойно, погудит сперва, а после уляжется, как море после непогоды. Нечто ветхозаветное чудилось мне в этой просьбе. Мы тебе дары смоковница и тучного тельца, а ты спали нахер врагов, не серчай, ну, чего тебе стоит, ты ж и так постоянно этим занимаешься, а?
Я харкнул на это предложение и забычил шары. Если я здесь Господь Саваоф, Иегова, да хоть сам Сатана, это моя делянка, хочу милую, хочу на вилы насажу.
- Так, Костя, - приказал я, и поляна встала по стойке смирно, - кладите этого в джип, поднимешь их на гору, там перегрузитесь в 99.
- А этого? - мужик подбородком указал на Серегу.
- И этого!
Никто не спорит с дьяволом в его владениях. Серега обещал нам что-то, проклинал нелепо, но я, трижды на восемь расчленивший его в своих фантазиях, даже внимания не обратил. Проблема есть, проблему нужно решить. Иногда аборт - самый верный шаг спасти жизнь. Мы вышвырнули этих двоих из себя.
К шести утра вернулся Костяй.
- Уехали.
Мы расфасовались по палаткам. Сердце колотилось, как припадочное.
Но и это был не финал».
(Фрагмент)
«Часики тикали, время клонилось к четырем, когда к костру вышли двое взрослых мужиков.
- Кто Юрий? - пока я к ним топал, они разглядывали пару разгромленных фрицев и как-то ежились. Меня одолели дурные предчувствия.
- Доброй ночи, я - Юрий, вы из «МИГ-М»?
- Мы машину на горе оставили, нам сюда не спуститься.
«О, Боже», - парни не плачут, но подступило к самому горлу.
- Если у вас есть полный привод, закиньте нас на гору вместе с этим, - кивнул на Виталю, - а там пересядем в нашу.
- А этого? - Серега следил за разговором своими трассерами.
- Я без Витали не поеду!
Тут один из мужиков поманил меня в сторонку. Отошли. Наклонившись к самому моему уху, он сказал:
- А вы его убейте.
Вам легко. Эти слова отлично звучат с экрана или даже на ролевой игре. Но мне в тот момент стало нихрена не весело.
- Что? - сознание - молниеносная сука, в нем мгновенно рождаются тысячи вселенных, миллионы вариантов. Я вспомнил шуточки мужиков, если соберемся кого закапывать, надо раздробить кости, чтобы плотнее утрамбовать труп, а если вскрыть брюшную полость и утопить, внутренности, разлагаясь, не наполнят пузырь тела газами, и оно не всплывет. И где взять семь-восемь покрышек, если мы решим тело сжечь, говорят, проверенный способ, ничего не остается, даже зубов, жечь надо ночью, но все равно запалимся, тонна свидетелей, пойдем, как соучастники, групповое, по предварительному сговору, кто-нибудь протреплется, жечь можно днем, но тогда в Мордоре, никто не удивится черному столбу дыма - ритуал! - но это на холме, как урода туда тащить, и кто станет его мокрить, Кирюша, так он не дебил, неужели, придется самому?!
- ЧТО?! - я почти заорал это ему в лицо, мужик спрятал голову в плечи и забубнил быстро и немного в сторону:
- Он дурак, никого не слушается, блатной, как бы, у всех уже вот тут, ему ни милиция не страшна, ни по морде, его искать никто не станет, я точно говорю, он весь город достал, выдохнем спокойно, а вы скажете, не было тут такого, ушел утром, да я серьезно, просто убейте его и все...
- Убить?
- Ну да, - он посмотрел на меня, нахохленный, как воробей на морозе, и в его взгляде я прочел столько искренности и страха передо мной, что меня чуть не вывернуло. Он говорил абсолютно серьезно, верил, что мы можем размотать Серегу в ноли и зарыть в лесу, а он с напарником вернется с доброй вестью и избитым Виталиком, и город выдохнет спокойно, погудит сперва, а после уляжется, как море после непогоды. Нечто ветхозаветное чудилось мне в этой просьбе. Мы тебе дары смоковница и тучного тельца, а ты спали нахер врагов, не серчай, ну, чего тебе стоит, ты ж и так постоянно этим занимаешься, а?
Я харкнул на это предложение и забычил шары. Если я здесь Господь Саваоф, Иегова, да хоть сам Сатана, это моя делянка, хочу милую, хочу на вилы насажу.
- Так, Костя, - приказал я, и поляна встала по стойке смирно, - кладите этого в джип, поднимешь их на гору, там перегрузитесь в 99.
- А этого? - мужик подбородком указал на Серегу.
- И этого!
Никто не спорит с дьяволом в его владениях. Серега обещал нам что-то, проклинал нелепо, но я, трижды на восемь расчленивший его в своих фантазиях, даже внимания не обратил. Проблема есть, проблему нужно решить. Иногда аборт - самый верный шаг спасти жизнь. Мы вышвырнули этих двоих из себя.
К шести утра вернулся Костяй.
- Уехали.
Мы расфасовались по палаткам. Сердце колотилось, как припадочное.
Но и это был не финал».
Всегда поучительно и немного стыдно перечитывать свои строки шестнадцатилетней давности. Ископаемая редкость! И почему меня так привлекают насекомые в хорроре?
http://telegra.ph/Strah-i-nenavist-10-24
http://telegra.ph/Strah-i-nenavist-10-24
Telegraph
Страх и ненависть
«Наверное, они начали стрелять…» «Дринь-динь», - сказал звонок. Я отдернул палец от кнопки и приготовился. Кито-кито? – радостно донеслось с той стороны. Я, – в горле немного першило, поэтому «я» получилось шершавым и хриплым. Замок щелкнул, дверь начала…
«Мужественность»:
(Фрагмент)
«Днем вскрывается любопытный факт: в гондорском порту Пеларгир по спискам со взносами одно число игроков, а по пожарно-водоемным подписям на десяток морячков больше. Августовский полдень. Жара. Иду в Пеларгир на разборки. Там стоят челябинские пацаны, слово за слово, на меня выходит чубарый молодец Яша. Он приехал сражаться, вот только взносы платить явно не хотел. Мирно договорившись, что братки все отдадут после игры, я оставляю их на Настю и соскальзываю по прочим делам.
Миксер заматывает меня по-полной, суечусь, и вдруг, как в кино, вижу Настю, которая сидит, курит и ревет. Негромко, давит в себе, но от души так, надрывно. «Что за дерьмо», - думаю я, готовясь принять порцию понятных проблем. У Насти муж в Минас-Тирите, а она мастер по всему Гондору. Ей не в первой рулит и осаживать мужиков, но тут, видимо, кто-то что-то невпопад ляпнул.
Я сажусь с ней рядом.
- Что случилось?
Настя отнекивается, видно, что вспороло ее всерьез.
- Да, блин, Настюш, все решим.
И тут ее прорывает. Она разговаривала с Яшей, закурила, и вдруг он вырвал у нее изо рта сигарету, смазав по лицу.
На мне простые летние шлепанцы. Я почти бегу. Между мастерским лагерем и Пеларгиром метров семьдесят. За мной торопятся Кабан и Икторн. Влетаю в город. Там какие-то игровые разговоры. Сережа сидит напротив Яши на земле.
- Ты Настю тронул? - я успеваю спросить только это. Моя нога распрямляется сама собой, я пыром бью ему в челюсть. Хруст. С таким ломаются кости. Яшу бросает назад. И тут Кабан доделывает его таким же, только обутым в ботинок, выстрелом в скулу. Яша рушится на траву. Остановись мгновенье, ты ужасно».
(Фрагмент)
«Днем вскрывается любопытный факт: в гондорском порту Пеларгир по спискам со взносами одно число игроков, а по пожарно-водоемным подписям на десяток морячков больше. Августовский полдень. Жара. Иду в Пеларгир на разборки. Там стоят челябинские пацаны, слово за слово, на меня выходит чубарый молодец Яша. Он приехал сражаться, вот только взносы платить явно не хотел. Мирно договорившись, что братки все отдадут после игры, я оставляю их на Настю и соскальзываю по прочим делам.
Миксер заматывает меня по-полной, суечусь, и вдруг, как в кино, вижу Настю, которая сидит, курит и ревет. Негромко, давит в себе, но от души так, надрывно. «Что за дерьмо», - думаю я, готовясь принять порцию понятных проблем. У Насти муж в Минас-Тирите, а она мастер по всему Гондору. Ей не в первой рулит и осаживать мужиков, но тут, видимо, кто-то что-то невпопад ляпнул.
Я сажусь с ней рядом.
- Что случилось?
Настя отнекивается, видно, что вспороло ее всерьез.
- Да, блин, Настюш, все решим.
И тут ее прорывает. Она разговаривала с Яшей, закурила, и вдруг он вырвал у нее изо рта сигарету, смазав по лицу.
На мне простые летние шлепанцы. Я почти бегу. Между мастерским лагерем и Пеларгиром метров семьдесят. За мной торопятся Кабан и Икторн. Влетаю в город. Там какие-то игровые разговоры. Сережа сидит напротив Яши на земле.
- Ты Настю тронул? - я успеваю спросить только это. Моя нога распрямляется сама собой, я пыром бью ему в челюсть. Хруст. С таким ломаются кости. Яшу бросает назад. И тут Кабан доделывает его таким же, только обутым в ботинок, выстрелом в скулу. Яша рушится на траву. Остановись мгновенье, ты ужасно».
Иногда нужно просто веселиться. Без задней глубокой и умной мысли:
- Вижу, вы смущены?
Вольер был просторный, стены прозрачные, покрывала на кровати нежно-бежевые.
- Нет? – повернула голову морская свинка.
Немыслимо! Гаргантюа среди морских свиней. Животное было более трех метров в длину. И оно вполне членораздельно говорило.
- Надо отдать должное вашей адаптивности, доктор.
- Гормон С-746 дал побочную реакцию? – скорее самого себя спросил профессор. Он помнил всю последовательность опытов. Вольер… Покрывала… Нелепица!
- Мимо, - морская свинка огладила себя по морде, и только тут человек увидел, что ее голова гладко выбрита, а мех на носу скверно выщипан, будто в попытке спародировать эспаньолку самого профессора.
- Радиация? – брякнул профессор и тут же одернул себя. – Спонтанная мутация? Но как? Почему?
- Гадайте-гадайте, - дернула огромной ноздрей бывшая подопытная. – Если к 17-35 не будет уместной и логичной гипотезы, я оставлю вас без ужина!
Часы напротив вольера показывали 11-48.
Свинья надавила на треугольную кнопку в стене и покинула комнату. Профессор присел на краешек кровати.
Нежно-бежевый.
Его всегда раздражал этот цвет.
К трем часам дня он перетасовал и выкинул с десяток правдоподобных версий происходящего и стал вгрызаться в абсурдные. Заведомо ложные. Бредовые.
Ровно в 17-35 дверь в комнату открылась и к вольеру выплыла морская свинья.
- Я вас слушаааааааю, - протянула она.
- У меня три равноценных версии, - стесняясь, проговорил профессор. – Галлюцинация, робот, либо я умер, и это – мой персональный ад!
- Черт-черт-черт! – завопила свинья. – Но как? Кто?! Неужели мыши подсказали?!
Стены комнаты бесшумно ушли вверх. Вольер окружила толпа огромных лабораторных мышей, среди которых отдельными скалами высились пара кошек и даже один пудель размером с телевизионную башню.
- Ужином кормим вас мы! – хором запищали мыши, и обоняние профессора уловило запах тушеных бобов. Боже, как он ненавидел этот запах. Ад!
- Ничего, - мстительно пообещала свинка. – Завтра я отобью вас обратно. Поиграем в уколы, кнопки и выход из лабиринта.
- Вижу, вы смущены?
Вольер был просторный, стены прозрачные, покрывала на кровати нежно-бежевые.
- Нет? – повернула голову морская свинка.
Немыслимо! Гаргантюа среди морских свиней. Животное было более трех метров в длину. И оно вполне членораздельно говорило.
- Надо отдать должное вашей адаптивности, доктор.
- Гормон С-746 дал побочную реакцию? – скорее самого себя спросил профессор. Он помнил всю последовательность опытов. Вольер… Покрывала… Нелепица!
- Мимо, - морская свинка огладила себя по морде, и только тут человек увидел, что ее голова гладко выбрита, а мех на носу скверно выщипан, будто в попытке спародировать эспаньолку самого профессора.
- Радиация? – брякнул профессор и тут же одернул себя. – Спонтанная мутация? Но как? Почему?
- Гадайте-гадайте, - дернула огромной ноздрей бывшая подопытная. – Если к 17-35 не будет уместной и логичной гипотезы, я оставлю вас без ужина!
Часы напротив вольера показывали 11-48.
Свинья надавила на треугольную кнопку в стене и покинула комнату. Профессор присел на краешек кровати.
Нежно-бежевый.
Его всегда раздражал этот цвет.
К трем часам дня он перетасовал и выкинул с десяток правдоподобных версий происходящего и стал вгрызаться в абсурдные. Заведомо ложные. Бредовые.
Ровно в 17-35 дверь в комнату открылась и к вольеру выплыла морская свинья.
- Я вас слушаааааааю, - протянула она.
- У меня три равноценных версии, - стесняясь, проговорил профессор. – Галлюцинация, робот, либо я умер, и это – мой персональный ад!
- Черт-черт-черт! – завопила свинья. – Но как? Кто?! Неужели мыши подсказали?!
Стены комнаты бесшумно ушли вверх. Вольер окружила толпа огромных лабораторных мышей, среди которых отдельными скалами высились пара кошек и даже один пудель размером с телевизионную башню.
- Ужином кормим вас мы! – хором запищали мыши, и обоняние профессора уловило запах тушеных бобов. Боже, как он ненавидел этот запах. Ад!
- Ничего, - мстительно пообещала свинка. – Завтра я отобью вас обратно. Поиграем в уколы, кнопки и выход из лабиринта.
«Мужественность»:
(Фрагмент)
«Все начинают говорить одновременно:
Сережа: Парни... Юран... Вы чего? Так нельзя!
Икторн: Юра, че с ногой? (Я смотрю на ступню, один палец неестественно кривой)
Кабан: Вода? Есть вода? (Ему подают флягу, он берет Яшу за голову, та неестественно мотается, мы его убили, сломали шею к херам, начинает поливать лицо водой)
Демон (сам чуть не плачет, падает на землю): Парни, ребята, вы чего?!
Я начинаю орать. Вот она - точка, после которой мы сядем. События ночи и предыдущего утра, бессилие перед местными скотами, интеллигентская жижа вместо простого удара по морде, вся слабость и мягкость, которую я проявлял в драках, страх, промедление, оправдания собственных отступлений, прорываются словесным гноем. Но я не могу, не умею пока этого выразить. Это сплав, амальгама искренной ненависти к уродам и скотам. Это бикфордов шнур. Я неостановимо заболеваю агрессией и злобой. Визжу что-то простое:
- Он ударил Настю!
Сережа возражает: Ты же главный мастер! Ты не должен бить игроков!
Я: Лучше, чтобы сюда прибежал Вася и зарыл его тут?
Сережа: Да, лучше.
Но приходят верные слова, которые заковывают моя неправоту, как в броню:
- Это мои люди. Мы с ними делаем для вас игру. Бесплатно. И я буду драться за своих людей.
Кабан очухивает Яшу, тот мотает головой, оглушенный. Жив. Этого мне довольно.
- Передайте его пацанам, пусть собираются и сваливают отсюда.
Уходим, оставив в Пеларгире моральные руины. Хромаю. Бешенство не делает из тебя супер героя, но, безусловно, нагоняет литры энергии в кровь.
В лагере Мира приматывает лейкопластырем сломанный палец к остальным.
Она уже сбегала в Пеларгир и поставила Яше диагноз:
- Перелом скулы и глазницы.
Мне плевать. С последствиями будем разгребаться позже. Я оглядываюсь. Среди тех, кто меня окружает я не вижу неодобрения.
- В следующий раз, когда захочешь кого-нибудь опиздюлить ногами, - отечески наставляет Икторн, - надевай нормальные ботинки».
(Фрагмент)
«Все начинают говорить одновременно:
Сережа: Парни... Юран... Вы чего? Так нельзя!
Икторн: Юра, че с ногой? (Я смотрю на ступню, один палец неестественно кривой)
Кабан: Вода? Есть вода? (Ему подают флягу, он берет Яшу за голову, та неестественно мотается, мы его убили, сломали шею к херам, начинает поливать лицо водой)
Демон (сам чуть не плачет, падает на землю): Парни, ребята, вы чего?!
Я начинаю орать. Вот она - точка, после которой мы сядем. События ночи и предыдущего утра, бессилие перед местными скотами, интеллигентская жижа вместо простого удара по морде, вся слабость и мягкость, которую я проявлял в драках, страх, промедление, оправдания собственных отступлений, прорываются словесным гноем. Но я не могу, не умею пока этого выразить. Это сплав, амальгама искренной ненависти к уродам и скотам. Это бикфордов шнур. Я неостановимо заболеваю агрессией и злобой. Визжу что-то простое:
- Он ударил Настю!
Сережа возражает: Ты же главный мастер! Ты не должен бить игроков!
Я: Лучше, чтобы сюда прибежал Вася и зарыл его тут?
Сережа: Да, лучше.
Но приходят верные слова, которые заковывают моя неправоту, как в броню:
- Это мои люди. Мы с ними делаем для вас игру. Бесплатно. И я буду драться за своих людей.
Кабан очухивает Яшу, тот мотает головой, оглушенный. Жив. Этого мне довольно.
- Передайте его пацанам, пусть собираются и сваливают отсюда.
Уходим, оставив в Пеларгире моральные руины. Хромаю. Бешенство не делает из тебя супер героя, но, безусловно, нагоняет литры энергии в кровь.
В лагере Мира приматывает лейкопластырем сломанный палец к остальным.
Она уже сбегала в Пеларгир и поставила Яше диагноз:
- Перелом скулы и глазницы.
Мне плевать. С последствиями будем разгребаться позже. Я оглядываюсь. Среди тех, кто меня окружает я не вижу неодобрения.
- В следующий раз, когда захочешь кого-нибудь опиздюлить ногами, - отечески наставляет Икторн, - надевай нормальные ботинки».
Ностальгия по простоте:
http://telegra.ph/Vnimanie-rozysk-10-29
http://telegra.ph/Vnimanie-rozysk-10-29
Telegraph
Внимание, розыск!
Снарку Белым мелом по серому бетону. Я шагал мимо длинного забора, и мне не было дела до чужой беды. Крупными буквами. От руки. Раньше мне не встречалось таких объявлений. “По обвинению… хищения в особо крупном размере… 1979 года рождения… 25-27 лет на вид……
«Мужественность»:
(Фрагмент)
«Адреналин понемногу уходит в небо. Лежу в гамаке и перевариваю содеянное. Ко мне подходит незнакомый парень.
- Привет, я по поводу Яши.
- Ну, - сажусь и обостряюсь.
- За что его избили?
- Девушку по лицу смазал.
- А кто его?
- Я.
- Ты ему даже встать не дал?
- Нет.
- Это вообще как?
- А как еще с мразями обращаться?
Парень молчит.
- Хорошо хоть вчера успели подраться, - говорит он. По глазам вижу, не понимает, как со мной разговаривать, что предъявлять. - Не зря ехали. А что теперь? Мы уедем сейчас.
- Угу.
- Это так не останется, - он говорит, а я слышу: «Высоко взлетел, больно падать будет». Я вспоминаю какие-то пафосные, киношные, но безумно уместные здесь слова:
- Пусть приходит, сам или с кем угодно, я любому поясню, кто он и что он.
Парень ушел.
За кадром происходили еще какие-то движения, мелькали тени по краю обзора. Яша пришел в себя настолько, что требовал разговора, реванша. Оскалившись, как волк, почуявший запах подранка, в Пеларгир наведался Кир. Вернулся, слизывая кровь с клыков, сытый, пояснивший и постановивший. Команда Яши собралась и уехала. Никто их не провожал, дорогу с полигона нашли сами.
«Неправ, неправ», - билось в голове, но неубедительно, темный океан ненависти к уродам уже закипел во мне. Тьма строем шла на плотину, которая наросла во мне коростой за годы интеллигентной, воспитанной жизни. Тьма двигалась молча, топила визгливую робость, держала под водой, пока та не задохлась, хватала привычные способы бежать с поля боя и крушила им хребты об колено. Тьма не болтала - показывала, как надо.
Приходили люди, прослышав о бойне, и все ободряли меня. Алишер бранил за кривое мае-гири: «Конечно, сломал! Кто так бьет?! Или подъёмом, или подушечками. Носок на себя тянуть надо». И выходило, будто я все сделал, как надо. Неправильно, но верно. Не царь, но полководец».
(Фрагмент)
«Адреналин понемногу уходит в небо. Лежу в гамаке и перевариваю содеянное. Ко мне подходит незнакомый парень.
- Привет, я по поводу Яши.
- Ну, - сажусь и обостряюсь.
- За что его избили?
- Девушку по лицу смазал.
- А кто его?
- Я.
- Ты ему даже встать не дал?
- Нет.
- Это вообще как?
- А как еще с мразями обращаться?
Парень молчит.
- Хорошо хоть вчера успели подраться, - говорит он. По глазам вижу, не понимает, как со мной разговаривать, что предъявлять. - Не зря ехали. А что теперь? Мы уедем сейчас.
- Угу.
- Это так не останется, - он говорит, а я слышу: «Высоко взлетел, больно падать будет». Я вспоминаю какие-то пафосные, киношные, но безумно уместные здесь слова:
- Пусть приходит, сам или с кем угодно, я любому поясню, кто он и что он.
Парень ушел.
За кадром происходили еще какие-то движения, мелькали тени по краю обзора. Яша пришел в себя настолько, что требовал разговора, реванша. Оскалившись, как волк, почуявший запах подранка, в Пеларгир наведался Кир. Вернулся, слизывая кровь с клыков, сытый, пояснивший и постановивший. Команда Яши собралась и уехала. Никто их не провожал, дорогу с полигона нашли сами.
«Неправ, неправ», - билось в голове, но неубедительно, темный океан ненависти к уродам уже закипел во мне. Тьма строем шла на плотину, которая наросла во мне коростой за годы интеллигентной, воспитанной жизни. Тьма двигалась молча, топила визгливую робость, держала под водой, пока та не задохлась, хватала привычные способы бежать с поля боя и крушила им хребты об колено. Тьма не болтала - показывала, как надо.
Приходили люди, прослышав о бойне, и все ободряли меня. Алишер бранил за кривое мае-гири: «Конечно, сломал! Кто так бьет?! Или подъёмом, или подушечками. Носок на себя тянуть надо». И выходило, будто я все сделал, как надо. Неправильно, но верно. Не царь, но полководец».
Весной 2005 я впервые пришел на Грелку играть, а не подсматривать украдкой за финалистами из топ-10. Не прошел даже во второй тур, но рассказ сохранил, шизо-сюр-НФ про роботов и людей:
http://telegra.ph/Gustota-10-31
http://telegra.ph/Gustota-10-31
Telegraph
Густота
Патроны лезли в обойму неохотно, словно чувствовали неизбежное. Их маслянистые, новорожденные головки обещали скорый конец. Но его еще нужно было дождаться. Он был нетерпелив и взволнован: рваные, порывистые движения, бессмысленные рывки из стороны в сторону…
«Мужественность»:
(Фрагмент)
«Днем раздался звонок с незнакомого номера. Не ведая дурного, ответил.
- Вы Юрий? - этот вопрос стал мне надоедать.
- Все верно.
- Это мама Виталика, - голос женщины звучал сдавлено, но строго, сила поперла на меня из трубки, но я прижал гадине хвост и каблуком раздавил череп.
- Чем могу помочь?
- Он в больнице. Он из-за вас в больнице. Вы его избили. Вы его в плен взяли!
- Чего вы от меня хотите?
- Мы хотим встретиться, прежде, чем писать заявление.
«Курва!» - если бы я мог оборачиваться метеоритным дождем или чумой, ничто не спасло бы сейчас Михайловск, но власть моя так далеко не распространялась.
- Хорошо, - днем меня ждал мэр и его зам, решали про день города, будь он неладен. - Я в два дня буду в администрации.
- Мы подойдем, - и гудки оскопили меня по-живому. Опять накатил страх. Что будет? Почему я отвечаю за этого долбоклюя?!
Хромая, я вломил до Умбара, молотобоец Петя все еще тусил ногу у меня на игре. Надо было вынести его за скобки.
Пекло немилосердно, днем война прекращалась, парни в стегачах и доспехах кипели заживо.
Умбар стоял, огороженный полукилометром алой подкладочной ткани. Грубая реальность Ассоль. Хотя вряд ли юная дева могла мечтать о жизни тут, не справлялись сами пираты.
Умбар бухал.
Роскошество сего действа сложно передать словами, кругом лежали, обнимались, бурчали, пели и слонялись тела и стати. Уралмашевский титан Вульф глотками пил водку из стакана. Локки спал, спрятав лицо под треуголкой. Братва бродила, как хмель. В тени, почти у самой хозяйственной зоны, из земли торчала голова.
- Так, - настроения шутить не было ни на грамм. - Это что за дерьмо?
- Это Фауст, - не особо отвлеклись на меня гопо-пираты.
- Какого хрена он закопан в землю?!
- Заебал.
Гениально слово. Емкостью трех мегатонн смыслов.
Фауст утомил братву, и та, многоголовая гидра, закопала его в землю. Остынь, дружок. Фауст не выглядел стремно. Набуханный в рога, он витал не здесь.
- Где Петя? - мы вышли на очную с человеком-горой, и тот вновь напел мне немудрящий куплет: обидели девчонок, ударил раз, ударил два, они упали, хлипкие такие. Ударил три - напомнил я. Ну - пожал пудовыми плечами Петя. Ногой по лежачему. Ну.
- с полигона тебе надо валить, - решил я, - собирайся и отчаливай.
- Нееее, - насупился Петя, - я драться приехал, как братва без меня?
От моего мысленного стона разошлись тектонические плиты, и мы всем табором, пиратами и эльфами, гопотекой и петлардой, всеми восьмьюстами игроками Хоббитских Игрищ 2010, а также полным населением города Михайловск, ухнули в ад и повисли, распоротые, вопящие на ржавом шевелящемся железе. Мы с блатным Серегой висели поодаль, только у меня была пика в руках, а у него нет. Я протыкал его насквозь и смотрел, как чадит адское пламя на просвет».
(Фрагмент)
«Днем раздался звонок с незнакомого номера. Не ведая дурного, ответил.
- Вы Юрий? - этот вопрос стал мне надоедать.
- Все верно.
- Это мама Виталика, - голос женщины звучал сдавлено, но строго, сила поперла на меня из трубки, но я прижал гадине хвост и каблуком раздавил череп.
- Чем могу помочь?
- Он в больнице. Он из-за вас в больнице. Вы его избили. Вы его в плен взяли!
- Чего вы от меня хотите?
- Мы хотим встретиться, прежде, чем писать заявление.
«Курва!» - если бы я мог оборачиваться метеоритным дождем или чумой, ничто не спасло бы сейчас Михайловск, но власть моя так далеко не распространялась.
- Хорошо, - днем меня ждал мэр и его зам, решали про день города, будь он неладен. - Я в два дня буду в администрации.
- Мы подойдем, - и гудки оскопили меня по-живому. Опять накатил страх. Что будет? Почему я отвечаю за этого долбоклюя?!
Хромая, я вломил до Умбара, молотобоец Петя все еще тусил ногу у меня на игре. Надо было вынести его за скобки.
Пекло немилосердно, днем война прекращалась, парни в стегачах и доспехах кипели заживо.
Умбар стоял, огороженный полукилометром алой подкладочной ткани. Грубая реальность Ассоль. Хотя вряд ли юная дева могла мечтать о жизни тут, не справлялись сами пираты.
Умбар бухал.
Роскошество сего действа сложно передать словами, кругом лежали, обнимались, бурчали, пели и слонялись тела и стати. Уралмашевский титан Вульф глотками пил водку из стакана. Локки спал, спрятав лицо под треуголкой. Братва бродила, как хмель. В тени, почти у самой хозяйственной зоны, из земли торчала голова.
- Так, - настроения шутить не было ни на грамм. - Это что за дерьмо?
- Это Фауст, - не особо отвлеклись на меня гопо-пираты.
- Какого хрена он закопан в землю?!
- Заебал.
Гениально слово. Емкостью трех мегатонн смыслов.
Фауст утомил братву, и та, многоголовая гидра, закопала его в землю. Остынь, дружок. Фауст не выглядел стремно. Набуханный в рога, он витал не здесь.
- Где Петя? - мы вышли на очную с человеком-горой, и тот вновь напел мне немудрящий куплет: обидели девчонок, ударил раз, ударил два, они упали, хлипкие такие. Ударил три - напомнил я. Ну - пожал пудовыми плечами Петя. Ногой по лежачему. Ну.
- с полигона тебе надо валить, - решил я, - собирайся и отчаливай.
- Нееее, - насупился Петя, - я драться приехал, как братва без меня?
От моего мысленного стона разошлись тектонические плиты, и мы всем табором, пиратами и эльфами, гопотекой и петлардой, всеми восьмьюстами игроками Хоббитских Игрищ 2010, а также полным населением города Михайловск, ухнули в ад и повисли, распоротые, вопящие на ржавом шевелящемся железе. Мы с блатным Серегой висели поодаль, только у меня была пика в руках, а у него нет. Я протыкал его насквозь и смотрел, как чадит адское пламя на просвет».