Иногда истории заканчиваются неожиданно и странно. Я не могу понять, хороший ли это финал, но уверен точно: он - единственно верный. Тирек и лорд Айронсайд:
http://telegra.ph/Devyatnadcat-shagov-naruzhu-Otec-10-17

Глоток прошлого, что кует из мальчиков - нас:
http://telegra.ph/Muzhestvennost-Oshchepkova-10-17

Продолжая тему зарисовок былых лет. Dedicated to Soya:

«Бледный Когтильщик

Жил с ней в одной квартире.
Куда бы она ни переезжала, он верно следовал за ней, потому что прятался внутри ее волос.
Совсем маленький, этот ужасный убийца.
Крохотный. С ноготок на мизинце.
О, бледный Когтильщик.
Одно это имя могло привести ее в ужас, стоило подумать о нем минут двадцать в темной комнате перед сном.

Богатая фантазия рисовала плоские красочные сцены.
Жена. Муж. Улыбка. Ужин при свечах. Обещание. Рука в руке. Сон. Пробуждение. Ночь. Рот мужа. Полон острых бумажных резцов. Он любит свою жену. Роковая сцена. Разгадка. Но он должен ее закогтить.

Наконец, она засыпала, и бледный Когтильщик расчесывал ей волосы своими длинными умелыми когтями. От этих прикосновений ей снились кошмары.
Ей все время снились кошмары.
В этих снах она умирала.

Боже, как часто, как честно она хотела жить, как все! Как мечтала о любви, покое, здоровье. Но даже в мыслях, даже под строгой пыткой она ни за что не согласилась бы бросить малыша Когтильщика. Оставить его одного? Обобыкновениться?

Тем вечером к ней пришел мужчина. Настоящий, из плоти и крови, не из букв и книжных обещаний. И вместе, пот и пепел, что сопровождают войну на ложе, они убили бледного Когтильщика.
Мужчина не заметил его в волосах и случайно раздавил. Прижег окурком. Сдул в окно. А после раскланялся и ушел, оставив дверь открытой.

Она осталась одна.
Некого стало бояться по ночам, и новые придуманные страхи казались грубыми и толстыми рядом с памятью о маленьком и уютном Когтильщике.

Вскоре она перестала спать.
Проваливалась на пять минут и тут же открывала глаза.
Никто не расчесывал волосы во сне, а она так привыкла за годы жизни с бледным Когтильщиком. В дверь, незапертую мужчиной, пришла неврастения. Девушка поняла, что такое скука, тоска и пыльные мысли.

Тем вечером любовь к Когтильщику достигла в ней высшей точки. Она согласилась на то, что пережила та женщина в ее видениях: Когтильщик придет и закогтит ее. Она даже специально приперла открытую дверь табуреткой, чтобы та не вздумала закрыться.
Но Когтильщик не пришел.
Вздохнув горестно, она достала большую картофелину, нож и принялась аккуратно вырезать себе Клыкатора. Жить без ночного кошмара становилось кромешно неприлично».

Иногда меня перекрывает желанием делиться с вами тем, что я смотрю. Ничего позитивного, но уважение к авторам вызывает:
https://youtu.be/0XBKey3hHOw

«Мужественность»:
(Фрагмент)

«Я метнулся к телу на носилках, дело воняло тухлятиной, тело еще дышало, но было глубоко не с нами.
- Мира! - заорал я. - Зовите Миру!
Наш реаниматолог и ее помощница примчали вмиг. Эти жрицы скальпеля и иглы привезли бестеневой свет и холодильник с препаратами. Мира пощупала пульс, мельком осмотрела Серегу, мгновенный диагноз - сломана рука. Все это время мы двигались и огромной человеческой каруселью оказались в мастерском лагере.
Я осатанело допрашивал своих пиратов:
- Че случилось?
- Они выперлись на нас, ну, сидели, потом этот начал к девкам клеиться.
- Так.
- Да, Юра, все нормально было, - затанцевал Миша Локки, - они девок начали оскорблять. Шлюхи, суки, по-любому, вы даете, ну, Петя встал и вделал этому лядащему.
- Петя, блин!
- Я, че? - в Пете сто с лишним килограммов мозголомной арийской дури.
- Куда ты кому дал?!
- Я по разу их ударил.
Мира подняла голову:
- У этого голова и ребра, нихрена не один раз.
- Он упал, - в сторону забурчал Петя, - я еще с ноги добавил.
- Ты, блин, дебил!
- Как его зовут? - гавкнула отрывисто Мира, распаковывая тело, после чего кошмар вышел на околоземную орбиту, она принялась сноровисто обкалывать его чем-то, поминутно рявкая: «Отошли все!.. Свет... так... Виталик, Виталя, смотри на меня... не уходи! На меня!»
Под эти крики пираты мои растворились в ночи, виновато матерясь, но на деле прославляя друг друга. Я махнул рукой. Проблема лежала у моих ног без сознания.
- Виталя, не уходи! - эхом билось под ночными деревьями.
Меня шатнуло, я сел в походное кресло и обнаружил напротив себя Серегу. Тот сидел, прислонившись к дереву, голова висела ниже плеч, одна рука баюкала вторую. Будто почуяв, что мы на дистанции диалога, парень поднял глаза и очень ясно пообещал:
- Высоко взлетел, больно падать будет. Бля буду, порежем вас тут нахуй.
В этом тощем теле с треснувшей веткой оказалось столько ненависти, что я вдруг запаниковал, иррационально, бешено. Мне показалось, что всё, край, сонм демонов из Михайловска сорвался сейчас на битых Шохах и Зубилах, мчат сюда, оскаленные слуги тюремного сатаны, а он сидит передо мной, поломанный, но не сломленный.

Я начал метаться, сознание рисовало апокалиптические картины расправы над спящими хоббитами и эльфами - они стояли на самом краю полигона, как раз у въезда. Моя истерика передалась Костяю, тот завел Wrangler и поехал за крепкими мужиками из Уфы. Мира заклинала дух не покидать пробитое тело. Серега начал проклинать нас вслух. Я схватился за голову. И тут в дело пошел крупный калибр.

Кир, который вчера отвел от нас грозу общения с этими суеротами тем, что начал бухать с ними водку, сел напротив Сереги и включился в дискуссию. Тем временем, приехала Уфа. Сонные, злые, ничего не понимающие мужики попали в закипевший котел. Мы с Костей хором рыдали, что сейчас или ранним утром наши пограничный земли подвергнутся инвазии супостата, дети и дивнари примут на себя первый удар, смерть, насилие, закат ролевой игры, как же быыыыыыыыть?! Уфимцы хмыкали, хекали, смотрели на бурчащего Серегу и всплывшего кверху брюхом Виталика, как вдруг их разметало взрывом.

Кир взвился до небес, уфимцы все поняли и встали стеной, не пуская его к Сереге.
- ТЫЫЫЫ! - орал Кирюха, жилы на шее вздулись, глаза лезли из орбит, даже Мира прервалась, заинтригованная. - Ты, кто такой?!
Серега что-то ему отвечал, но рык Кира забивал весь диапазон звуков. Уфимцы держали строй, и тут Кирюша прокричал миру фразу, в узких кругах ставшую культовой:
- Я сидел, а ты - петух!
В пустой тишине, пришедшей после этого заявления, я услышал, как Серега отвечает:
- Ты чего говоришь? Так нельзя говорить. Особенно, если ты сидел.
Но наш герой повторял и повторял свою боевую мантру, и в лагере опять закипела движуха, я трясся, как ужаленный, Мира оставила Виталика и подошла ко мне:
- Надо в больницу. Я его стабилизировала, но с ним худо.
И тут я вспомнил про ЧОП. Женька Синий. Поварешка! Кто там за меня мазу тянет?

На телефон ни Женька, ни Иван в три часа ночи не отзывались. Пришлось звонить на пульт.
- Доброй ночи, МИГ-М.
- Здравствуйте, это Юрий, мы сидим на третьем ручье за горой, у нас проблемы, Иван и Женя сказали звонить в любое время.
- Ага, - в трубке озадаченно запыхтели. - А мы чо?
- В смысле, что?
- Ну, мы до вас не доедем. У нас 99. Да и не поедем мы. Ночь же.
Отчаяние взяло меня за мошонку и за солнечное сплетение одновременно. Хотелось лечь и заскулить. За спиной продолжался ор про петуха. И меня забрало зло.
- Кто на пульте? - сказал я тоном, удивившим меня самого.
- А? - как они вообще трубку не повесили.
- Утром, когда я дозвонюсь до Женьки Синего или Ивана, мне надо будет сказать, кто был на пульте.
- Нигматулин и Федоров.
- Так вот, Нигматулин и Федоров, за меня сказали Женя и Иван, а за вас, кто скажет?
- Мы щас приедем, - и трубка дала отбой».

История бесконечной любви:
http://telegra.ph/Pejzazh-v-krovi-10-21

«Мужественность»:
(Фрагмент)

«Щас растянулся на час с лишним.
Все это время безумие тележкой, сорвавшейся с самого пика американских горок, несло нас в ад. Серега освоился с ролью сбитого летчика и начал вслух подвывать. Мы забили на него, но эмбиента он добавлял люто. Из кустов внезапно материализовались еще двое местных, я вскинулся, радостных предчувствий полн - один из них был в форме, но с первых же слов сник.
- Это че за дела? - начал дылда в погонах, - Серый, че с тобой?
- Вы кто? - с меня слетел весь интеллигентский лоск.
- А ты кто?
- Я - главный организатор.
- А я из МЧС, - картина понемногу встала на полозья. Второй супчик не высовывался и, раскрывши рот, смотрел на Виталика.
- Серега, что они с тобой сделали.
- Руку сломали, пидоры...
Здесь нам опять пришлось брать квотербэка Кирилла поперек туловища, иначе одной рукой Серега бы не отделался.
- Вы по службе тут? - пошел я в лобовую. Псих зарядил мне в висок пару граммов бешеного.
- Мы тут отдыхаем всегда, - эту песню за двое суток я слыхал уже десяток раз.
- Документы ваши, молодой человек!
- А че так дерзко?
- А то так дерзко, что я здесь сейчас за все отвечаю, или вы на себя ответственность за друзей взять готовы?
- Не, ну, а чо так?
- А то так!
Слово к слову, стежок стежку, выяснилось, что джигиты прибыли сюда на моторке и немедля готовы пуститься в обратный путь, хорошо бы с Серегой и Виталей.
- В добрый путь! - едва не заорал в лицо МЧСовцу я. Но меня осадила Мира:
- В моторку плохо, его надо транспортировать лежа.
- Мы пошли, - с чуйкой у МЧСовца все оказалось недурно, - Серега, погнали.
Но злой дух отказался линять без Витали. Уверен, эта тварь желала нам казней и пыток, но не имела сил. Поэтому он решил доконать нас единственным доступным способом - жопой. Сидеть в мастерском лагере и пить нашу кровь.
- Мы уходим, - сделал ручкой МЧСовец и его тихий друган и канули.
Костяй успел смотаться на край полигона, откуда мы ждали интервентов. Лес мирно спал. Никто не посягал на покой Средиземья. Мы немного выдохнули. Виталя дышал. Серега молчал, полыхая угольями очей. Я безумно хотел спать».

Каналу ровно три месяца, нас почти две сотни.
Нашел недряблый вполне рассказ из того же мира, что и «Девятнадцать шагов наружу». Срез войны Саггата Недородка: кровь, чума, брошенные умирать в клетке над воротами:
http://telegra.ph/Zapechatannyj-10-22

«Мужественность»:
(Фрагмент)

«Часики тикали, время клонилось к четырем, когда к костру вышли двое взрослых мужиков.
- Кто Юрий? - пока я к ним топал, они разглядывали пару разгромленных фрицев и как-то ежились. Меня одолели дурные предчувствия.
- Доброй ночи, я - Юрий, вы из «МИГ-М»?
- Мы машину на горе оставили, нам сюда не спуститься.
«О, Боже», - парни не плачут, но подступило к самому горлу.
- Если у вас есть полный привод, закиньте нас на гору вместе с этим, - кивнул на Виталю, - а там пересядем в нашу.
- А этого? - Серега следил за разговором своими трассерами.
- Я без Витали не поеду!
Тут один из мужиков поманил меня в сторонку. Отошли. Наклонившись к самому моему уху, он сказал:
- А вы его убейте.
Вам легко. Эти слова отлично звучат с экрана или даже на ролевой игре. Но мне в тот момент стало нихрена не весело.
- Что? - сознание - молниеносная сука, в нем мгновенно рождаются тысячи вселенных, миллионы вариантов. Я вспомнил шуточки мужиков, если соберемся кого закапывать, надо раздробить кости, чтобы плотнее утрамбовать труп, а если вскрыть брюшную полость и утопить, внутренности, разлагаясь, не наполнят пузырь тела газами, и оно не всплывет. И где взять семь-восемь покрышек, если мы решим тело сжечь, говорят, проверенный способ, ничего не остается, даже зубов, жечь надо ночью, но все равно запалимся, тонна свидетелей, пойдем, как соучастники, групповое, по предварительному сговору, кто-нибудь протреплется, жечь можно днем, но тогда в Мордоре, никто не удивится черному столбу дыма - ритуал! - но это на холме, как урода туда тащить, и кто станет его мокрить, Кирюша, так он не дебил, неужели, придется самому?!
- ЧТО?! - я почти заорал это ему в лицо, мужик спрятал голову в плечи и забубнил быстро и немного в сторону:
- Он дурак, никого не слушается, блатной, как бы, у всех уже вот тут, ему ни милиция не страшна, ни по морде, его искать никто не станет, я точно говорю, он весь город достал, выдохнем спокойно, а вы скажете, не было тут такого, ушел утром, да я серьезно, просто убейте его и все...
- Убить?
- Ну да, - он посмотрел на меня, нахохленный, как воробей на морозе, и в его взгляде я прочел столько искренности и страха передо мной, что меня чуть не вывернуло. Он говорил абсолютно серьезно, верил, что мы можем размотать Серегу в ноли и зарыть в лесу, а он с напарником вернется с доброй вестью и избитым Виталиком, и город выдохнет спокойно, погудит сперва, а после уляжется, как море после непогоды. Нечто ветхозаветное чудилось мне в этой просьбе. Мы тебе дары смоковница и тучного тельца, а ты спали нахер врагов, не серчай, ну, чего тебе стоит, ты ж и так постоянно этим занимаешься, а?
Я харкнул на это предложение и забычил шары. Если я здесь Господь Саваоф, Иегова, да хоть сам Сатана, это моя делянка, хочу милую, хочу на вилы насажу.
- Так, Костя, - приказал я, и поляна встала по стойке смирно, - кладите этого в джип, поднимешь их на гору, там перегрузитесь в 99.
- А этого? - мужик подбородком указал на Серегу.
- И этого!
Никто не спорит с дьяволом в его владениях. Серега обещал нам что-то, проклинал нелепо, но я, трижды на восемь расчленивший его в своих фантазиях, даже внимания не обратил. Проблема есть, проблему нужно решить. Иногда аборт - самый верный шаг спасти жизнь. Мы вышвырнули этих двоих из себя.
К шести утра вернулся Костяй.
- Уехали.
Мы расфасовались по палаткам. Сердце колотилось, как припадочное.
Но и это был не финал».

Всегда поучительно и немного стыдно перечитывать свои строки шестнадцатилетней давности. Ископаемая редкость! И почему меня так привлекают насекомые в хорроре?
http://telegra.ph/Strah-i-nenavist-10-24

«Мужественность»:
(Фрагмент)

«Днем вскрывается любопытный факт: в гондорском порту Пеларгир по спискам со взносами одно число игроков, а по пожарно-водоемным подписям на десяток морячков больше. Августовский полдень. Жара. Иду в Пеларгир на разборки. Там стоят челябинские пацаны, слово за слово, на меня выходит чубарый молодец Яша. Он приехал сражаться, вот только взносы платить явно не хотел. Мирно договорившись, что братки все отдадут после игры, я оставляю их на Настю и соскальзываю по прочим делам.

Миксер заматывает меня по-полной, суечусь, и вдруг, как в кино, вижу Настю, которая сидит, курит и ревет. Негромко, давит в себе, но от души так, надрывно. «Что за дерьмо», - думаю я, готовясь принять порцию понятных проблем. У Насти муж в Минас-Тирите, а она мастер по всему Гондору. Ей не в первой рулит и осаживать мужиков, но тут, видимо, кто-то что-то невпопад ляпнул.
Я сажусь с ней рядом.
- Что случилось?
Настя отнекивается, видно, что вспороло ее всерьез.
- Да, блин, Настюш, все решим.
И тут ее прорывает. Она разговаривала с Яшей, закурила, и вдруг он вырвал у нее изо рта сигарету, смазав по лицу.

На мне простые летние шлепанцы. Я почти бегу. Между мастерским лагерем и Пеларгиром метров семьдесят. За мной торопятся Кабан и Икторн. Влетаю в город. Там какие-то игровые разговоры. Сережа сидит напротив Яши на земле.
- Ты Настю тронул? - я успеваю спросить только это. Моя нога распрямляется сама собой, я пыром бью ему в челюсть. Хруст. С таким ломаются кости. Яшу бросает назад. И тут Кабан доделывает его таким же, только обутым в ботинок, выстрелом в скулу. Яша рушится на траву. Остановись мгновенье, ты ужасно».