"Мужественность":
(Фрагмент)
"Наше знакомство с Жекой произошло ночью, в лесу и было приправлен легким соусом из гомоэротизма. Летом 2001 года я выехал на ролевую игру "Парад миров", где должен был являть собой одного из эпических героев: Персея, прячущегося под маской Иолая. Стояли мы в Спарте, на вершине живописного холма, под которым чавкало болото и роились хищные комары. Я прибыл в сумерках, лагерь древних греков встречал разудалыми воплями и запахом дешевого вина. Из тьмы на меня вывалился мой брат Диса, тоже знатный грек и почитатель Диониса.
- О, Юран, - обрадовался он мне, - я нам тут такого лапу нашел. Сейчас покажу.
Диса отошел к толпе, шумно славящей Вакха, безошибочно выдернул оттуда какого-то паренька и подволок ко мне.
Мальчишка был круглый, мы называли таких "пухлян", патлатый и в очках.
- Смотри, какой лапа, - затянул Диса угрожающе-сладкую песню, тиская пухляна, - будем его воспитывать. Знаешь, как воспитывали мальчиков в Спарте? А? А?
Мальчишка хихикал, но не вырывался. Ему было боязно, но лестно внимание взрослых парней.
Я не мог не поддержать веселья:
- Дааааа, отличный лапа, возьмем его с собой в палатку, сделаем из него настоящего мужчину. Ты же знаешь, что вместе с семенем зрелого мужчины в отрока входит мудрость?
Лапа дрейфил, но не вырывался. Ему было 12 лет. Он только что напился вина со взрослыми мальчишками, и это была его первая игра.
Мы поводили вокруг него клешнями, постращали для виду и взяли в свою компанию. Молодым офицерам всегда нужны восторженные адъютанты. Знали бы мы, в кого вырастет наш лапа".
(Фрагмент)
"Наше знакомство с Жекой произошло ночью, в лесу и было приправлен легким соусом из гомоэротизма. Летом 2001 года я выехал на ролевую игру "Парад миров", где должен был являть собой одного из эпических героев: Персея, прячущегося под маской Иолая. Стояли мы в Спарте, на вершине живописного холма, под которым чавкало болото и роились хищные комары. Я прибыл в сумерках, лагерь древних греков встречал разудалыми воплями и запахом дешевого вина. Из тьмы на меня вывалился мой брат Диса, тоже знатный грек и почитатель Диониса.
- О, Юран, - обрадовался он мне, - я нам тут такого лапу нашел. Сейчас покажу.
Диса отошел к толпе, шумно славящей Вакха, безошибочно выдернул оттуда какого-то паренька и подволок ко мне.
Мальчишка был круглый, мы называли таких "пухлян", патлатый и в очках.
- Смотри, какой лапа, - затянул Диса угрожающе-сладкую песню, тиская пухляна, - будем его воспитывать. Знаешь, как воспитывали мальчиков в Спарте? А? А?
Мальчишка хихикал, но не вырывался. Ему было боязно, но лестно внимание взрослых парней.
Я не мог не поддержать веселья:
- Дааааа, отличный лапа, возьмем его с собой в палатку, сделаем из него настоящего мужчину. Ты же знаешь, что вместе с семенем зрелого мужчины в отрока входит мудрость?
Лапа дрейфил, но не вырывался. Ему было 12 лет. Он только что напился вина со взрослыми мальчишками, и это была его первая игра.
Мы поводили вокруг него клешнями, постращали для виду и взяли в свою компанию. Молодым офицерам всегда нужны восторженные адъютанты. Знали бы мы, в кого вырастет наш лапа".
Пишет одухотворенный читатель Таннку:
"Я даже думаю, не всё ли, что ты пишешь — рэп по жанру. Даже если по форме не он, по духу это всё равно он. Канал чотко ровно: граффити, истории про пацанов, чутка грязи, много поэтики (д)воров. Рэпический магреализм" (с)
Имидж-рэп
Имидж - кидает меня на колени!
Имидж - ест мои зубы!
Имидж - заткните мне рот, тени!
Имидж - перестань кривить губы!
Имидж - делай все по указке
Строгого Белого Господина
Имидж - купите мои подсказки!
Имидж - теперь не один я!
Теперь за меня решает
Мое неподкупное эго,
Оно каждый день знает,
Оно видело другое небо.
Ему не одеть неправду,
Ему к лицу седые косы.
Оно спит в моей кроватке
И ест мои злые вопросы,
Которые, как тараканы - в щели
Лезут в мою башню,
Они знают все цели,
Они без жала опасны.
Укусят стальной мыслью,
И нет (у) мне больше покоя.
Имидж - правит моей жизнью,
Которая дорого стоит.
"Я даже думаю, не всё ли, что ты пишешь — рэп по жанру. Даже если по форме не он, по духу это всё равно он. Канал чотко ровно: граффити, истории про пацанов, чутка грязи, много поэтики (д)воров. Рэпический магреализм" (с)
Имидж-рэп
Имидж - кидает меня на колени!
Имидж - ест мои зубы!
Имидж - заткните мне рот, тени!
Имидж - перестань кривить губы!
Имидж - делай все по указке
Строгого Белого Господина
Имидж - купите мои подсказки!
Имидж - теперь не один я!
Теперь за меня решает
Мое неподкупное эго,
Оно каждый день знает,
Оно видело другое небо.
Ему не одеть неправду,
Ему к лицу седые косы.
Оно спит в моей кроватке
И ест мои злые вопросы,
Которые, как тараканы - в щели
Лезут в мою башню,
Они знают все цели,
Они без жала опасны.
Укусят стальной мыслью,
И нет (у) мне больше покоя.
Имидж - правит моей жизнью,
Которая дорого стоит.
Только сейчас обратил внимание, текст этот написан в те далекие годы, когда сам я еще путался в одеть/надеть, но из песни слов - нэнэнэ. Жанр обязывает. Терпи
Есть у меня надежный хит. Когда-то выиграл с ним Зарисовку-мини, до сих пор люблю и показываю вам с удовольствием:
http://telegra.ph/U-soldata-est-ruzhe-07-29
http://telegra.ph/U-soldata-est-ruzhe-07-29
Telegraph
У солдата есть ружье
Топ-топ-топ. Левый сапог просит каши, правый – морщинистая щука. У солдата есть кисет, полный табаку, восемь пуль, рыжая щетка усов и голубой прищур. Одет солдат в пыль тридцати дорог, никто ему не царь, не козырь и не помеха. Идет солдат. Свистит. Цигарку…
🔥1
"Мужественность":
(Фрагмент)
"Но самым жестким для меня уроком стал темный коридор.
Отец - не помню, как тогда называл этого человека, после 17 лет не звал никак иначе, безлико, обтекаемо: "отец" - он притащил из Херсонеса человеческий череп, этот был другой, чистый и жуткий. Тот, что мы откопали в степи был частью игры, он не мог навредить. А этот, несомненно, желал мне зла. Он стоял на полке и глазел на меня. Символ зла и смерти. Я до безумия его боялся, и вот настал день, когда мне пришлось с ним схлестнуться.
Мне пять.
Я уснул днем, а когда проснулся, за окно было темно. Мама читала при свете настольной лампы, я жутко хотел в туалет, но за пределами круга света властвовал он. Череп.
"Иди сам, - сказала мама, глядя поверх книги, - там никого нет".
Но я же знал, что он там. Я помнил, как он смотрит из тьмы, на крохотного меня.
"Дойди до выключателя и зажги свет", - у кого есть ответ, полезна ли такая инициация? Это педагогика и теория воспитания? Родители учатся методом тыка и только на своих ошибках.
Не помню, сумел ли я тогда сделать шаг. Но я жив. Значит, череп меня не получил".
(Фрагмент)
"Но самым жестким для меня уроком стал темный коридор.
Отец - не помню, как тогда называл этого человека, после 17 лет не звал никак иначе, безлико, обтекаемо: "отец" - он притащил из Херсонеса человеческий череп, этот был другой, чистый и жуткий. Тот, что мы откопали в степи был частью игры, он не мог навредить. А этот, несомненно, желал мне зла. Он стоял на полке и глазел на меня. Символ зла и смерти. Я до безумия его боялся, и вот настал день, когда мне пришлось с ним схлестнуться.
Мне пять.
Я уснул днем, а когда проснулся, за окно было темно. Мама читала при свете настольной лампы, я жутко хотел в туалет, но за пределами круга света властвовал он. Череп.
"Иди сам, - сказала мама, глядя поверх книги, - там никого нет".
Но я же знал, что он там. Я помнил, как он смотрит из тьмы, на крохотного меня.
"Дойди до выключателя и зажги свет", - у кого есть ответ, полезна ли такая инициация? Это педагогика и теория воспитания? Родители учатся методом тыка и только на своих ошибках.
Не помню, сумел ли я тогда сделать шаг. Но я жив. Значит, череп меня не получил".
Пытаюсь довести до гавани один из своих долгостроев - bizarre splatterpunk "Судьба мальчишки". Пока получается вот что:
"Часы на ратуше предупреждающе зазвучали. Их треск проник в мою нору со звуком гигантской многоножки, гарцующей по стеклу. Первый бооооом раскатился над городом. Полуденная канонада.
Медный колокол – древнее наследие Андратти, давным-давно переплавленный на проволоку для счетных машин, разносил по городу, особый гул, записанный на бобины, усиленный драм-машиной и размноженный сотней раструбов городского радио. Полдень звучал с каждого перекрестка. От этого звука тряслись поджилки и чесались зубы. Наверное, поэтому он так нравился распределителям.
Я стоял там, окровавленный, в грязи с головы до ног, такими представлялись мне мученики из страшных рассказов мамы, но они умирали за веру, а я едва мог стоять за себя одного. Первые христиане казались мне красивыми, в мыслях я видел распятие, как нечто возвышенное, едва ли не праздничное: встреча сына с Отцом небесным, воскрешение, чудеса, учеников. Мама всегда считала меня красивым, я так стеснялся, когда она говорила это, тянула: «Красиииииивый», будто я девчонка, но никогда не произносила этого при отце и даже вроде бы стеснялась Эни, но та не стала бы смеяться, мы жили с сестрой душа в душу, оставляя ссоры и обиды снаружи, дом значил слишком многое: скорлупа, крепостная стена, утроба. Я ощущал, как руки матери стирают с моего лицо грязь, бережно отколупывают коросты, как ее губы сдувают черные мысли, тоску и усталость, как она тряпицей обмывает мне щеки. У нее такие нежные пальцы. Я прикрыл глаза и отдался этим ощущениям, спиной оперся о ветер, пришедший из пустыни, он грел меня, он баюкал и жалел, мама стирала слезы, они текли из глаз, прорвав плотину сомкнутых век, я всхлипывал, но держался, и на меня никто не оборачивался. Никто. Я слышал мысли десятков людей, створоженные, кислые, они бродили вокруг меня, неупокоенные зомби, набитые гниющим страхом. Мысли трусов и подлецов. Обычных взрослых, отвечающих за свои семьи. Людей, которые утром уходили на работу, даже если там приходилось убивать ни в чем неповинных жителей других городов или штопать тех, кого ненавидел, а вечером возвращались к детям и держали лицо, стискивали до морщин, не давали истерике расколоть маску усталости подлинными эмоциями. Сейчас эти люди стояли передо мной, я видел их спины и по ним читал, что их беспокоят только собственные шкуры. И дополнительный паек.
Я дышал ртом. Мой собственный запах был мне омерзителен. Я сам выглядел, как покойник, вылезший из могилы, но никто, ни один, даже не посмотрел на меня.
Я стоял позади всех. Ждал. Копил силы. Отплакав, открыл глаза. Самое время.
Распределители вывели людей с мешками на головах. Руки осужденных были молитвенно сложены на груди. Никто не издавал ни звука, хотя честные-добрые пятидюймовые гвозди навылет удерживали их ладони сомкнутыми".
Stay tuned, нас ждет много интересного.
"Часы на ратуше предупреждающе зазвучали. Их треск проник в мою нору со звуком гигантской многоножки, гарцующей по стеклу. Первый бооооом раскатился над городом. Полуденная канонада.
Медный колокол – древнее наследие Андратти, давным-давно переплавленный на проволоку для счетных машин, разносил по городу, особый гул, записанный на бобины, усиленный драм-машиной и размноженный сотней раструбов городского радио. Полдень звучал с каждого перекрестка. От этого звука тряслись поджилки и чесались зубы. Наверное, поэтому он так нравился распределителям.
Я стоял там, окровавленный, в грязи с головы до ног, такими представлялись мне мученики из страшных рассказов мамы, но они умирали за веру, а я едва мог стоять за себя одного. Первые христиане казались мне красивыми, в мыслях я видел распятие, как нечто возвышенное, едва ли не праздничное: встреча сына с Отцом небесным, воскрешение, чудеса, учеников. Мама всегда считала меня красивым, я так стеснялся, когда она говорила это, тянула: «Красиииииивый», будто я девчонка, но никогда не произносила этого при отце и даже вроде бы стеснялась Эни, но та не стала бы смеяться, мы жили с сестрой душа в душу, оставляя ссоры и обиды снаружи, дом значил слишком многое: скорлупа, крепостная стена, утроба. Я ощущал, как руки матери стирают с моего лицо грязь, бережно отколупывают коросты, как ее губы сдувают черные мысли, тоску и усталость, как она тряпицей обмывает мне щеки. У нее такие нежные пальцы. Я прикрыл глаза и отдался этим ощущениям, спиной оперся о ветер, пришедший из пустыни, он грел меня, он баюкал и жалел, мама стирала слезы, они текли из глаз, прорвав плотину сомкнутых век, я всхлипывал, но держался, и на меня никто не оборачивался. Никто. Я слышал мысли десятков людей, створоженные, кислые, они бродили вокруг меня, неупокоенные зомби, набитые гниющим страхом. Мысли трусов и подлецов. Обычных взрослых, отвечающих за свои семьи. Людей, которые утром уходили на работу, даже если там приходилось убивать ни в чем неповинных жителей других городов или штопать тех, кого ненавидел, а вечером возвращались к детям и держали лицо, стискивали до морщин, не давали истерике расколоть маску усталости подлинными эмоциями. Сейчас эти люди стояли передо мной, я видел их спины и по ним читал, что их беспокоят только собственные шкуры. И дополнительный паек.
Я дышал ртом. Мой собственный запах был мне омерзителен. Я сам выглядел, как покойник, вылезший из могилы, но никто, ни один, даже не посмотрел на меня.
Я стоял позади всех. Ждал. Копил силы. Отплакав, открыл глаза. Самое время.
Распределители вывели людей с мешками на головах. Руки осужденных были молитвенно сложены на груди. Никто не издавал ни звука, хотя честные-добрые пятидюймовые гвозди навылет удерживали их ладони сомкнутыми".
Stay tuned, нас ждет много интересного.
Жанр зарисовки/ультра короткого рассказа мне особо мил. Не всегда получается написать осмысленно и ярко, но, когда да, я прямо радуюсь.
Эта зарисовка своего читателя не то, чтобы нашла. Но я ее искренне люблю:
http://telegra.ph/Prolyot-07-31
Эта зарисовка своего читателя не то, чтобы нашла. Но я ее искренне люблю:
http://telegra.ph/Prolyot-07-31
Telegraph
Пролёт
Короткая Острая Синяя Без серной головки Йод Надломленная Кривая По подоконнику ходила соседская кошка Муся. На улице звенел турник. Виталь Сергеич дрессировал мускул. В кастрюле свернулся борщ. Крупные медали жира напоминали какие-то астрономические величины…
🔥1
"Мужественность":
(Фрагмент)
"Сначала все буграми и кочками, мальчишкой ты постигаешь мир кожей, вот ночь, это точно не сон, мне меньше шести, у нас дома подруга мамы со своим сыном, мы играем с ним, он убегает в степь, да, настоящую степь, полную запаха дикой травы, степь, из чрева которой мы однажды выкопали человеческий череп, но не испугались, дети Острова Сокровищ, нам было любопытно, как он оказался посреди травяного моря, мы не думали, что когда-то в нем жил мозг, командовал телом, заставлял руки и ноги двигаться, работать, сетовал и ревновал, страдал и боролся, жизнь вышла из него, мозг ссохся, а скорлупа досталась мальчишкам, хорошо еще мы не стали играть им в футбол или использовать в качестве тотема, мальчик убежал в ночную степь, а я вернулся домой, и его мама спросила меня: "Где мой сын", а я соврал ей: "Не знаю", и женщина изобличила меня, как в Библии, она покачала головой и припечатала: "Ты врешь", и это был первый обжигающий опыт столкновения с ложью, когда я не сумел окаменеть, затрясся, еще маленький, необученный взрослому умению держать лицо. Была ли это ступень на пути к осознанию себя мужчиной или все, включая мышей, шмелей, солдатиков и роботов проходят через свою инициацию ложью?"
(Фрагмент)
"Сначала все буграми и кочками, мальчишкой ты постигаешь мир кожей, вот ночь, это точно не сон, мне меньше шести, у нас дома подруга мамы со своим сыном, мы играем с ним, он убегает в степь, да, настоящую степь, полную запаха дикой травы, степь, из чрева которой мы однажды выкопали человеческий череп, но не испугались, дети Острова Сокровищ, нам было любопытно, как он оказался посреди травяного моря, мы не думали, что когда-то в нем жил мозг, командовал телом, заставлял руки и ноги двигаться, работать, сетовал и ревновал, страдал и боролся, жизнь вышла из него, мозг ссохся, а скорлупа досталась мальчишкам, хорошо еще мы не стали играть им в футбол или использовать в качестве тотема, мальчик убежал в ночную степь, а я вернулся домой, и его мама спросила меня: "Где мой сын", а я соврал ей: "Не знаю", и женщина изобличила меня, как в Библии, она покачала головой и припечатала: "Ты врешь", и это был первый обжигающий опыт столкновения с ложью, когда я не сумел окаменеть, затрясся, еще маленький, необученный взрослому умению держать лицо. Была ли это ступень на пути к осознанию себя мужчиной или все, включая мышей, шмелей, солдатиков и роботов проходят через свою инициацию ложью?"