Нежная графомания

Я бы хотел написать такой рассказ, где человек выходит из дома, а там трава до небес, солнце греет, как в детстве, застенчиво и нежно, утро, птички пересвистываются, мама с бидоном свежего молока идет, улыбается, увидела своего человека издали, а он падает на колени и рыдает, потому что тридцать лет не видел солнца, весь в рубцах ожогов, в бункере сдох водяной чип, и человек вышел умирать, без костюма химзащиты, космонавт без кожи в открытом космосе, а все хо-ро-шо.

Я бы хотел написать, как мальчик до утра рисовал страшное, готовил недругам месть, принес в школу картинку с разноногим тираннозавром, на спине у него седло, в седле – батя-котенок в расписных сафьяновых сапожках и кожаной комиссарской кепке, в лапках бластеры, а в коротульках тираннозавра лучеметы, по бокам минотавры с ракетницами, прут несокрушимой силой, недруги над мальчишку смеются, отвешивают ему пенделя, рвут картинку, за шиворот суют обрывки, мальчик ревет, как вдруг из школьного туалета выходит батя-котенок, поправляя шаровары, и говорит: «Я знаю кунг-фу, пойдем, наваляем этим придуркам».

Я бы хотел написать, как пожилая женщина каждое утро садится в трамвай и едет по одному и тому же 22 маршруту, щурит подслеповатые глаза, выходит у рынка, покупает полбулки Чусовского и полбулки Подового, гладит рыжую кошку, та плетется за ней до киоска с древней надписью: «Мороженое», хотя там уже три года, как ремонт обуви и дядя Рафаил, женщина садится на 8 троллейбус, ей больно идти пешком те несколько остановок, что отделяют ее от кладбища, женщина навещает одни и те же три могилы: мамы, первого мужа и младшего сына, но сегодня она видит, что последняя могила продавлена, а на бархатцах, которые она каждый год высаживает, лежит чумазый годовалый ребенок и сосредоточенно сосет палец на ноге, женщина озирается, охает, плачет, ей шестьдесят три, какие дети, но малыш так внимательно на нее смотрит, что домой женщина возвращается не одна.

Я бы хотел написать про девяностые, когда пацаны вместо секции карате или самодельной качалки в подвале идут в разрушенную обсерваторию, она стоит на Лысой горе, там две башни с рыжими продавленными куполами, мальчишки отбивают старые замки, сколачивают лестницы, взбираются к самому потолку, поворотный механизм башен смертельно болен ржой, мальчишки чешут лбы и затылки, идут на шиномонтажку к дядьке Антону, тот морщится, шлет их, ругается, стебется, потом хмурится и предлагает занести ему денег, потом дает ведро и тряпки, мальчишки отмывают четыре десятка машин, взамен дядька Антон идет с ними, чешет зад, кличет друганов, на Ивана Купала открывают две обзорные башни на Лысой горе, новые подшипники готовы крутить купола, запуск, все охают, падают с ног, кудахчут, орут, город идет кругом, поворачивается, как на огромной карусели, мальчишки смеются, улыбается дядька Антон, над головой безумно красивое небо.

Я бы хотел написать роман поколения, но я не умею трогать сердца. Мне вообще не нравится то, что я пишу.

Ищете что-то нездешнее? Наберите в поиске ютуба: Sleep party people - добро пожаловать на Ту Сторону:
https://youtu.be/H4R7_nefIpA

Любопытно изучать записные книжки, нашёл дюжину набросков:

Мальчик долго искал маму, пока не убедился, что заперт на ключ, тогда пошел и сам погрел себе обед.

Мальчик плакал, голодный и злой, потом открыл холодильник и вновь стал собой.

Сколько бы Толик ни заворачивался в фольгу, Нина ела борщ и не обращала внимания на другие подарки.

Из лесу пришел медведь, сонный, злой, пахнущий отцом, потянулся за газетой и велел включить футбол.

Одна женщина умела улыбаться только половиной лица, это делало ее неотразимой для мужчин, смотревших слева.

Ныряльщик за жемчугом нашел огромный перл в глубине глаза любимой, она надела линзу, не отдавать же глупцу глаз.

Девочка была вылитая мать, она промыла глазницы и попросила вернуть мамины глаза, пока те не засохли.

В глубине страны жила вошь, она кусала голову и звалась патриарх.

Космонавт случайно отсоединил трос и долгие семь секунд был полностью свободен , работал и пел, пока не пришел страх и напустил теплого в штанину.

Ребенок вынул из остывающей руки отчима пистолет и понюхал дуло, кисло пахло свободой.

У арбуза нет сердца, его выела ложкой соседская девчонка, зато черных глаз мести, сколько угодно, хочешь - не хочешь, а пару ты уже проглотил.

Сегодня, зависнув в распорке над руслом пересохшего ручья, смотрел на древнюю Петру с высоты семидесяти метров и думал: «Даже в самом удивительном месте, где мне до сих пор удалось побывать, не стоит умирать. Цинковый гроб или огненное погребение на чужбине. Да и дел недобитых, дичи неотстрелянной, букв ненаписанных многовато».
Так и вылез.

Половинка дуэта Врочек-Некрасов шлет привет

Сокровищница снизу, фотографий Петры в Интернете - великое множество, но когда видишь это сам, не можешь отказать в кадре

А вот она же на закате, с того самого уступа, где я размышлял о бренности бытия

Обещают в январе

Для тех, кто скучал по «Мужественности», внеочередной раунд битвы метросамураев или «Как меня спасла ручка». Не повторяйте этого в домашних условиях:
https://link.medium.com/JVsjwzndxS

Мы с Шимуном сделали группу, куда он регулярно выкладывает всякий тематический материал по книге (фото, рецензии, впечатления, отрывки):
https://vk.com/g_bullet

Одна из лучших боевых сцен, на мой вкус, обожаю оригинальный «Олдбой»:
https://youtu.be/I-Ry_4FRRWA

У моих друзей в жж (он жив и вполне обитаем) есть такая литературная забава: Гусеница на sur-noname.
Автор берет условия и пишет под них микро-рассказ, все они составляют гусеницу, где каждая зарисовка - отдельный полноценный «гусь».

С конкурсами я пока завязал. Надо качать внутреннюю мотивацию и писать без их допинга. Поэтому я написал гуся. Безумно в своем стиле, сто раз такое писал:
https://sur-noname.livejournal.com/133803.html?view=4894379#t4894379