"Мы к вам, профессор, и вот по какому делу...".
Раньше не встречал это фото.

(из ФБ Александра Коммари)

Фамилию "Гагарин" я услышал одной из первых в жизни, хоть сам и не помню этого. На излете советской эпохи в Зарайске случилось немало вьетнамцев. Дед гулял со мной в коляске в парке Победы, вьетнамцы добродушно интересовались, как зовут внука.
- Юрий Алексеевич, - ответствовал дедушка.
- О! Гагарин, Гагарин?! - тотчас же узнавали те имя-отчество.
С праздником всех нас!

Случившись в Москве проездом, все же не преминул немножко ПСИХАНУТЬ™
(не все названия на корешках читабельны из-за компрессии фото, если что - спрашивайте)

ФБ напомнил, что ровно два года тому назад я попытался посмотреть это. Осилил только до середины, и не досмотрел до сих пор. Нет, это не настолько плохо, что даже хорошо. Не тот случай.
Это плохо настолько, что для истории Первой мировой войны и воинов Русской армии полное забвение было бы лучше и уважительнее такой "памяти". Это, мягко говоря, никчемно.

Жила-была в Швеции группа под названием Kent. Играла себе альтернативу и индюшатину. В Швеции была популярна, и весьма. За пределами Швеции - известна, не слишком. По меркам скандинавского рока - уж точно не первый эшелон. А затем группа закончилась и ушла, сделав это красиво. По иронии судьбы, прощальный клип, этакий реквием по самим себе стал и является их наиболее популярной видеозаписью на Youtube. Им и делюсь.

#с_песней_по_смерти

https://www.youtube.com/watch?v=bubOcI11sps

Выжженная Солнцем фреска на одной из стен кафедрального собора Лузиньянов в Фамагусте, на восточном побережье Кипра. Она была случайно замечена нами во время поездки туда несколько лет тому назад, и сильно впечатлила. Сам собор с XVI века и доселе является мечетью.

Поздравляю дорогих друзей-католиков с праздником Пасхи!

Кто стал первыми кавалерами ордена Св. Георгия и Георгиевского креста в Первую мировую войну?

Вопрос об имени и чине первого офицера, награжденного Военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия, впервые оказался поднят в эмиграции уже в 1970-х годах. Полковник М. К. Бугураев на страницах «Военной были» называл таковым командира 2-й Донской казачьей батареи полковника М. К. Рыковского: 16 (29) августа 1914 года в бою у деревни Янчин, пока 10-я кавалерийская дивизия форсировала переправу, его батарея вышла на позицию, подавила артиллерию противника и не давала вражеской пехоте контратаковать. На следующий день отличилась 3-я Донская казачья батарея полковника М. В. Лекарева, 18 (31) августа — 6-й Донской казачий артиллерийский дивизион полковника И. П. Астахова и 13-я Донская казачья батарея, в которой служил подъесаул А. Ф. Грузинов, а 20 августа (2 сентября) — хорунжий 1-го Донского казачьего полка С. В. Болдырев, в ходе разведки в глубоком немецком тылу у Алленштайна вместе с еще двадцатью казаками добывший важные сведения и без потерь доставивший их в штаб.
«Надеюсь, что М. Бугураев не посетует на меня за уточнения и исправления приводимых им данных, — откликался поручик В. И. Бастунов. — Полковник Рыковский был, в порядке награждения этим орденом храбрых, не первым, а 219-м». Хорунжий Болдырев удостоился ордена Св. Георгия 4-й степени гораздо раньше, еще в октябре 1914 года, но и он не был первым офицером-кавалером Великой войны даже в составе Донского казачьего войска. Командующий 5-й Донской казачьей дивизией генерал-майор Г. М. Ванновский оказался награжден орденом Св. Георгия 4-й степени согласно Высочайшему приказу еще от 25 сентября (8 октября), а 7 (20) октября 1914-го достойным такой же награды был назван начальник 12-й кавалерийской дивизии генерал-лейтенант А. М. Каледин — в будущем главный герой Брусиловского прорыва. 13 (26) октября же Высочайшим приказом были утверждены представление Георгиевской Думы от 23 августа (5 сентября) и награждение приказом войскам 1-й армии № 72 от 30 августа (12 сентября) есаула 1-го Донского казачьего полка И. А. Платонова; год спустя он будет смертельно ранен.
Генерал и хорунжий, есаул и полковник в едином первенстве… Хотя тогда, в Первую мировую, на сей счет имелось еще одно мнение, причем достаточно веское. «После доклада Барка принял Костю, вернувшегося из Осташева, и ротмистра Л[ейб]-Гв[ардии] Конного полка бар[она] Врангеля, первого Георгиевского кавалера в эту кампанию», — записал император Николай II в дневнике 10 (23) октября 1914 года.
Ротмистр Врангель заслужил награду 6 (19) августа в деле под Каушеном, где его эскадрон сперва находился в резерве, а затем остался единственным. Офицер не находил себе места, в то время как его однополчане гибли под огнем неприятельской артиллерии. Когда стало известно, что немецкая батарея отступает, бросив два орудия с подбитыми передками, Врангель буквально вымолил разрешение на атаку для захвата пушек. Эскадрон атаковал разомкнутым строем, но под огнем в упор. «Однако поскольку прицел они поднять не успели, основная часть картечи пришлась в лошадей», — отмечает исследователь В. Летягин. Скакун был убит и под седлом ротмистра; вместе с другими спешившимися кавалеристами Врангель ринулся на батарею врукопашную. Ценой потерь, но орудия были взяты.

(Бахурин Ю. А. Фронт и тыл Великой войны. М.: Издательство «Пятый Рим», 2019. С. 543-545).

О первых кавалерах Георгиевского креста в истории Великой войны — в следующих постах.

В продолжение вчерашнего поста:
с персоналией первого кавалера Георгиевского креста ситуация выглядит куда яснее. Общеизвестно, что этим воином стал приказный 6-й сотни 3-го Донского казачьего полка Козьма Крючков. Его история сколь знаменита, столь и трагична — ведь образ первого Георгиевского кавалера Первой мировой стал следствием масштабной PR-кампании, создавшей в буквальном смысле «лубочного героя».
«Численность противника повышалась до 27 и даже до 32 человек, причем противник поголовно истреблялся. Чаще всего на счету Крючкова называлось 11 убитых врагов. Были и совершенно фантастические комментарии, например, как одним движением руки Крючков вырвал у врагов сразу две пики, которыми стал действовать, как обратил в бегство целый эскадрон или даже целый гусарский полк», — пишет историк С. Г. Нелипович.
Сегодня мы располагаем достоверной картиной произошедших событий. 30 июля (12 августа) 1914 года четверо казаков разъезда (Василий Астахов, Михаил Иванков, Козьма Крючков и Иван Щегольков) у фольварка Александрово настигли кавалеристов 2-го эскадрона 9-го конно-егерского полка. Произошел бой при соотношении сил 3 к 1 в пользу немцев. Крючков завладел неприятельской пикой и умело защищался ею от нескольких врагов. Командир разъезда Астахов прикончил вражеского офицера, Крючков тоже убил одного из конных егерей. Иванков и Щегольков ранили по одному противнику. Серьезную помощь разъезду оказала огневая поддержка русской пехоты. Казаки действовали храбро и умело. Все они были ранены в ходе боя — тот же Крючков «получил шестнадцать колотых пикой ран в спину, плечо, предплечье, ухо, и у него разрублены палашом три пальца правой руки». Согласно именному списку потерь 9-го конно-егерского полка в его якобы чуть ли не истребленном казаками подразделении до 11 сентября (30 августа) 1914 года было убито всего двое кавалеристов — обер-лейтенант Харри Дуглас и егерь Хайнрих Фистельман.
Рассказ об этой стычке долго ли, коротко ли, но достиг ушей командующего 1-й русской армией генерала Ренненкампфа. Он и наградил Крючкова Георгиевским крестом 3-й степени. Впрочем, последний и сам не лез за словом в карман, живописуя обстоятельства подвига и умножая число врагов… Однако нет никакого смысла и необходимости попрекать этим смелого казака. Его подвиг исказили до неузнаваемости другие.
Интересно, что стать живым символом героизма Русской армии в те дни могли многие другие воины, ведь бой близ фольварка Александрово, в отличие от очередности награждения, не был первым по дате...

(Бахурин Ю. А. Фронт и тыл Великой войны. М.: Издательство «Пятый Рим», 2019. С. 545-547)

Продолжение рассказа следует.

Автор (апдейт: знаю его, конечно, Александр Пелевин), доставил

Поздравляю дорогих православных друзей с праздником Пасхи! Христос воскресе!

Почти детективный сюжет - отыскался год назад, ну, а поделюсь им сейчас.

Генерал-майор Владимир Константинович Фельдт, опытнейший военный инженер, еще в 1901 году состоявший представителем военного ведомства в управлении по постройке и эксплуатации КВЖД, почти встретил начало Первой мировой войны в должности начальника Ковель-Владимир-Волынской военной железной дороги. Вскоре, 24 августа 1914 года, он стал начальником военно-эксплуатационного отдела управления начальника военных сообщений армий Юго-Западного фронта. Ответственная должность, ответственнейший момент.

А затем Главный начальник снабжений ЮЗФ привлекает генерала Фельдта к следствию по факту выдачи наряда на перевозку по коммерческому тарифу: "Таким нарядом, выданным представителю Красного Креста отставному Гвардии подпоручику Леандру, воспользовался еврей Шорох для своих личных выгод". Якобы произошедшее не причинило казне даже копеечных убытков, поэтому дело получает развитие только в отношении Леандра и Шороха.

Затем Высочайшим приказом 28 марта 1915 года генерал Фельдт отчисляется от должности. Согласно картотеке Алексея Лихотворика, он назначается в резерв чинов при штабе Киевского военного округа. Однако судя по другим данным, генерал Фельдт затем состоял при штабе Главнокомандующего армиями ЮЗФ и о нем продолжали распространяться сплетни: дескать, Фельдт ушел из должности из-за щекотливых недоразумений с перевозками. А на деле же...

А на деле же это произошло будто бы из-за несогласия генерала Фельдта со своим непосредственным начальством по нескольким вопросам, главными из которых были перешивка на широкую колею участка железной дороги Заблотце - Львов и Варшавско-Венской железной дороги. Эти работы были инициированы Фельдтом, начаты в феврале и в целом завершены к июню 1915 года, что позволило вывезти "все военные запасы" из Львова, большинство оных запасов из остальной Галиции и спасти подвижной состав Варшавско-Венской дороги стоимостью порядка 10-15 миллионов рублей.

...Понимаете? Если все так, то генералу Фельдту было вменено в вину чуть ли не то, что он подготовил эту эвакуацию, неспроста зная, что она потребуется, а очевидная заслуга была обращена едва ли не в измену, пусть даже и всего лишь на уровне слухов.

Мои планы насчет книги об истории Первой мировой войны в неизвестных сюжетах из жизни участников и современников войны остаются в силе, и этот эпизод я в текст определенно включу.

Армянский ковёр на котором изображено изготовление ковра на котором изображено изготовление ковра

«Относительно издания очерка для народа о том, что сделано с Августа по Май, во время Верховного Командования ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА.
I/ Остановлено наступление германцев.
2/ Создана новая армия взамен уничтоженной.
3/ Взят Эрзерум.
4/ Взят Трапезонд.
5/ Посланы войска на помощь во Францию.
6/ Помогли англичанам в Месопотамии.
Приложить 5-6 хороших рисунков и главное передать эту листовку в деревню, на городскую улицу, на фабрику /как сделали с плакатами военного займа/ и Россия, хотя [бы] I/I.000.000 начнет понимать, что ЦАРЬ работает, что счастье Родины в НЕМ».

Автор записки - генерал-майор Д. Н. Дубенский. Датировать ее следует, очевидно, летом 1916 года. И - нет, по самой записке вопросов нет, понятно, для чего, почему, зачем и т. д. Но приписка, ее тональность, "хотя один из миллиона (!) начнет (!) понимать" - вот она удивила даже меня.