Архангельск — город доски, трески и тоски.
Я очень давно не видела Архангельск летом. Так складывались обстоятельства, что приезжала я в родной город серой промозглой осенью. В это время года Архангельск уныл, хмур и непричёсан. Суровый климат, низкое свинцовое небо, пробирающий до костей северный ветер и преступно короткий световой день. Осенью на севере хочется только грустить и пить чай с вареньем из морошки у печи.
Однако, летний Архангельск – это совсем другая песня. Я даже вспомнила, за что люблю этот суровый северный городок. Дак за что же можно любить Архангельск, который называют городом доски, трески и тоски?
Белые ночи! Когда я слышу, как жители нашей страны поют оды белым ночам Санкт-Петербурга, то на моём лице растягивается широкая улыбка. Тут Санкт-Петербург даже рядом не стоял. Да, в Мурманске светлее, но у них там другое явление – полярный день. А белые ночи – самые белые – у нас в Архангельске. Когда совсем не хочется спать, а хочется гулять по набережной, мечтать, смеяться и влюбляться. В июне, к примеру, за бесконечно долгим закатом солнце ярко светит тебе в окно уже в половину второго ночи. Поэтому летом мы всегда наглухо зашториваем окна.
Набережная Северной Двины протяжённостью почти восемь километров. Основная ценность достопримечательности заключается в частично сохранившейся исторической застройке и красивых видах на Северную Двину, по которой деловито снует морской и речной транспорт. Любопытно также, что на разных участках набережную пересекает 29 улиц.
Козули! Как часто меня спрашивали читатели: «А что же такое козули?» Козули — это самая настоящая северная традиция. Козули пекут домохозяйки и хлебозаводы. Козули едят сами и дарят на Новый год. Козули посылают друзьям в другие города и страны. Настоящая северная сладкая диковинка из Архангельска, пахнущая пережжённым сахаром, корицей и гвоздикой.
Северный говор. Когда я только переехала в Москву, мои сослуживцы слушали меня с нескрываемой улыбкой и просили ещё раз повторить: «МОсква!» Вообще, полное оканье — самый яркий признак поморской речи. В безударной позиции звук [о] никогда не переходит в [а], Поморы говорят «вода́», «молоко́», «хорошо́», чётко выговаривая каждую «о».
В детстве, забегая в гости к бабушке моей подруги – настоящей поморке – я слышала и ещё одну особенность северной речи — цоканье.Звуки [ц] и [ч] в поморской речи часто совпадают в одном мягком звуке, похожем на [ц’]. Например, слово «чай» может звучать как «[ц’]ай». Сколько же этого цая мы выпили с печеньем и вареньем из морошки.
Ну и, конечно же, мы очень любим тараторить. Сколько раз меня просили говорить помедленнее в столице, а я отчеканю свою скороговорку и жду, что мне ответят. Москвичи так быстро не понимают.
Северные люди. Возможно, первые качества, которое приходят на ум при описании северного человека — это стойкость, суровый нрав, твёрдость характера и выносливость. Однако, я бы выделила другие. Невероятная скромность, сдержанность и даже замкнутость. В Архангельске не привыкли ругаться и что-то требовать. Северяне – очень тихий народ. Не злой и не склочный.
Забавно, что многие жители России не знают, как зовутся жители Архангельска. Я слышала много вариантов: «Архангелы» (мой любимый вариант), «Архангельчане», «Архангельцы». Но мы Архангелогородцы!
Зная историю своего края, невозможно его не любить. Потому что если гордишься, то любишь. В истории Архангельска берут начало многие явления истории России. Здесь вам и первый морской флот, и ворота в Арктику, и Северный морской путь. В конце концов, даже Ломоносов — наш! Местный!
Не любить свой небольшой, непричёсанный, не выложенный плиткой и не сверкающий огнями городок после Москвы — легко. Однако, в какие бы большие и развитые города мы не переехали, наша маленькая родина всегда остаётся нашим домом. А дом не любить невозможно!
Я очень давно не видела Архангельск летом. Так складывались обстоятельства, что приезжала я в родной город серой промозглой осенью. В это время года Архангельск уныл, хмур и непричёсан. Суровый климат, низкое свинцовое небо, пробирающий до костей северный ветер и преступно короткий световой день. Осенью на севере хочется только грустить и пить чай с вареньем из морошки у печи.
Однако, летний Архангельск – это совсем другая песня. Я даже вспомнила, за что люблю этот суровый северный городок. Дак за что же можно любить Архангельск, который называют городом доски, трески и тоски?
Белые ночи! Когда я слышу, как жители нашей страны поют оды белым ночам Санкт-Петербурга, то на моём лице растягивается широкая улыбка. Тут Санкт-Петербург даже рядом не стоял. Да, в Мурманске светлее, но у них там другое явление – полярный день. А белые ночи – самые белые – у нас в Архангельске. Когда совсем не хочется спать, а хочется гулять по набережной, мечтать, смеяться и влюбляться. В июне, к примеру, за бесконечно долгим закатом солнце ярко светит тебе в окно уже в половину второго ночи. Поэтому летом мы всегда наглухо зашториваем окна.
Набережная Северной Двины протяжённостью почти восемь километров. Основная ценность достопримечательности заключается в частично сохранившейся исторической застройке и красивых видах на Северную Двину, по которой деловито снует морской и речной транспорт. Любопытно также, что на разных участках набережную пересекает 29 улиц.
Козули! Как часто меня спрашивали читатели: «А что же такое козули?» Козули — это самая настоящая северная традиция. Козули пекут домохозяйки и хлебозаводы. Козули едят сами и дарят на Новый год. Козули посылают друзьям в другие города и страны. Настоящая северная сладкая диковинка из Архангельска, пахнущая пережжённым сахаром, корицей и гвоздикой.
Северный говор. Когда я только переехала в Москву, мои сослуживцы слушали меня с нескрываемой улыбкой и просили ещё раз повторить: «МОсква!» Вообще, полное оканье — самый яркий признак поморской речи. В безударной позиции звук [о] никогда не переходит в [а], Поморы говорят «вода́», «молоко́», «хорошо́», чётко выговаривая каждую «о».
В детстве, забегая в гости к бабушке моей подруги – настоящей поморке – я слышала и ещё одну особенность северной речи — цоканье.Звуки [ц] и [ч] в поморской речи часто совпадают в одном мягком звуке, похожем на [ц’]. Например, слово «чай» может звучать как «[ц’]ай». Сколько же этого цая мы выпили с печеньем и вареньем из морошки.
Ну и, конечно же, мы очень любим тараторить. Сколько раз меня просили говорить помедленнее в столице, а я отчеканю свою скороговорку и жду, что мне ответят. Москвичи так быстро не понимают.
Северные люди. Возможно, первые качества, которое приходят на ум при описании северного человека — это стойкость, суровый нрав, твёрдость характера и выносливость. Однако, я бы выделила другие. Невероятная скромность, сдержанность и даже замкнутость. В Архангельске не привыкли ругаться и что-то требовать. Северяне – очень тихий народ. Не злой и не склочный.
Забавно, что многие жители России не знают, как зовутся жители Архангельска. Я слышала много вариантов: «Архангелы» (мой любимый вариант), «Архангельчане», «Архангельцы». Но мы Архангелогородцы!
Зная историю своего края, невозможно его не любить. Потому что если гордишься, то любишь. В истории Архангельска берут начало многие явления истории России. Здесь вам и первый морской флот, и ворота в Арктику, и Северный морской путь. В конце концов, даже Ломоносов — наш! Местный!
Не любить свой небольшой, непричёсанный, не выложенный плиткой и не сверкающий огнями городок после Москвы — легко. Однако, в какие бы большие и развитые города мы не переехали, наша маленькая родина всегда остаётся нашим домом. А дом не любить невозможно!
❤856🔥268👍127❤🔥62👏12😍5
Я крайне не азартный человек. Во всех соревнованиях я всегда настроена на проигрыш — ведь я не сильна ни умственно, ни физически. Вообще, таким как я живётся легко, ведь мы не требуем от себя побед над другими.
Отлично помню свои первые соревнования с дедом в деревне. Мы сидели на летней кухне, бабушка шкварчала котлетами у плиты, я на корточках восседала на стульчике, а дед – на огромном пне. Мы с дедом играли в шахматы. Я плохо видела, какие боевые действия происходили на шахматной доске, потому что после каждого безжалостного удаления с поля моей фигуры, слёзы градом текли у меня из глаз, а сопли свисали до бороды.
— Ты что, не можешь внучке поддаться! — отвлекаясь от котлет, бежала бабушка с лопаткой ко столу, который давно превратился в поле боя, и грозно смотрела на деда.
— Не мешай, женщина, пусть привыкает проигрывать — никто в жизни ей поддаваться не будет! — грозно отвечал дед.
Дед умер рано — в 59 лет. Ни одной шахматной партии я у него так и не выиграла.
Когда Танюха (та самая, что жена Санька) пригласила меня на архангельскую игру «Умники и умницы», я сразу ответила, что к победе я команду не приведу — это я с виду только умная и образованная. Она засмеялась и ответила, что главное — получить удовольствие и хорошо провести время, а победа — не главное. Да и если я не пойду, то придётся брать Санька, а совместные соревнования этой семейной паре противопоказаны.
В семь вечера, после тяжёлого рабочего дня, около пятидесяти архангелогородцев подъехали к бару, расположившемуся в бывшей архангельской швейной фабрике. Пришли целыми семьями, рабочими коллективами, компаниями друзей, а одна семейная пара даже привела с собой двухлетнего сына, который, как мне рассказали, на этих умственных играх с пелёнок.
Завсегдатаи рассаживались за свои столы, доставали тетрадки и ручки из сумочек. Моя Танюха тоже вытащила листок, на котором были записаны команды в столбик. Рядом с каждой командой красовалось количество баллов, набранных за сезон.
— За сезон? — удивилась я.
— Ну да, за летнюю серию игр. Сегодня предпоследняя игра летнего сезона, и пока что мы на первом месте, но вон те, — Танюха вдруг скорчилась и зашипела мне на ухо, незаметно тыкая пальцем на стол впереди нас, — прямо за нами идут, в затылок нам дышат. Всего на 4 балла мы их опережаем.
— Летний сезон? А есть зимний, осенний и весенний?
— Ну, конечно! И мы должны остаться чемпионами! — безапеляционно стукнула по столу Танюха.
Тут я поняла, что меня нагло обманули, сказав что пришла я совсем не на соревнования, а на весёлые дружеские игры и посиделки с вином. Хотя бы потому, что вино пила я в одиночку, а остальные члены нашей команды распахнули свои тетради, чтобы записывать вопросы, и от алкоголя настрого отказались, поскольку он притупляет умственную деятельность.
Весь первый раунд я косилась на команду за соседним столиком, которая, оказывается, дышала нам в затылок. По рассказам, капитаном той команды была женщина средних лет, не признающая слов: «поражение», «второе место», «серебро» и «утешительный приз». По слухам, она держала свою команду в ежовых рукавицах, не разрешала в перерывах выходить на улицу на перекур и требовала правильных ответов на все вопросы. Иногда она оборачивалась и косилась на наш стол с вызовом.
— На прошлой игре был музыкальный конкурс, и теперь у них в команде есть настоящий профессиональный музыкант! — шепнула Танюха.
— А кого-то она выгнала? — всё глубже ныряла я в сплетни, которые были намного интереснее любых интеллектуальных соревнований.
— Ага, самое слабое звено! Она-то мне всё про неё и рассказала! — зашипела Танюха.
Чем дольше я наблюдала за суровой капитаншей наших противников, тем больше она напоминала мне Козлова из «Что?Где?Когда?» Если вы, как и я, до сих пор смотрите эту легендарную игру, то видели как Козлов с пеной у рта требует правильного ответа у команды.
Продолжение 🔽
Отлично помню свои первые соревнования с дедом в деревне. Мы сидели на летней кухне, бабушка шкварчала котлетами у плиты, я на корточках восседала на стульчике, а дед – на огромном пне. Мы с дедом играли в шахматы. Я плохо видела, какие боевые действия происходили на шахматной доске, потому что после каждого безжалостного удаления с поля моей фигуры, слёзы градом текли у меня из глаз, а сопли свисали до бороды.
— Ты что, не можешь внучке поддаться! — отвлекаясь от котлет, бежала бабушка с лопаткой ко столу, который давно превратился в поле боя, и грозно смотрела на деда.
— Не мешай, женщина, пусть привыкает проигрывать — никто в жизни ей поддаваться не будет! — грозно отвечал дед.
Дед умер рано — в 59 лет. Ни одной шахматной партии я у него так и не выиграла.
Когда Танюха (та самая, что жена Санька) пригласила меня на архангельскую игру «Умники и умницы», я сразу ответила, что к победе я команду не приведу — это я с виду только умная и образованная. Она засмеялась и ответила, что главное — получить удовольствие и хорошо провести время, а победа — не главное. Да и если я не пойду, то придётся брать Санька, а совместные соревнования этой семейной паре противопоказаны.
В семь вечера, после тяжёлого рабочего дня, около пятидесяти архангелогородцев подъехали к бару, расположившемуся в бывшей архангельской швейной фабрике. Пришли целыми семьями, рабочими коллективами, компаниями друзей, а одна семейная пара даже привела с собой двухлетнего сына, который, как мне рассказали, на этих умственных играх с пелёнок.
Завсегдатаи рассаживались за свои столы, доставали тетрадки и ручки из сумочек. Моя Танюха тоже вытащила листок, на котором были записаны команды в столбик. Рядом с каждой командой красовалось количество баллов, набранных за сезон.
— За сезон? — удивилась я.
— Ну да, за летнюю серию игр. Сегодня предпоследняя игра летнего сезона, и пока что мы на первом месте, но вон те, — Танюха вдруг скорчилась и зашипела мне на ухо, незаметно тыкая пальцем на стол впереди нас, — прямо за нами идут, в затылок нам дышат. Всего на 4 балла мы их опережаем.
— Летний сезон? А есть зимний, осенний и весенний?
— Ну, конечно! И мы должны остаться чемпионами! — безапеляционно стукнула по столу Танюха.
Тут я поняла, что меня нагло обманули, сказав что пришла я совсем не на соревнования, а на весёлые дружеские игры и посиделки с вином. Хотя бы потому, что вино пила я в одиночку, а остальные члены нашей команды распахнули свои тетради, чтобы записывать вопросы, и от алкоголя настрого отказались, поскольку он притупляет умственную деятельность.
Весь первый раунд я косилась на команду за соседним столиком, которая, оказывается, дышала нам в затылок. По рассказам, капитаном той команды была женщина средних лет, не признающая слов: «поражение», «второе место», «серебро» и «утешительный приз». По слухам, она держала свою команду в ежовых рукавицах, не разрешала в перерывах выходить на улицу на перекур и требовала правильных ответов на все вопросы. Иногда она оборачивалась и косилась на наш стол с вызовом.
— На прошлой игре был музыкальный конкурс, и теперь у них в команде есть настоящий профессиональный музыкант! — шепнула Танюха.
— А кого-то она выгнала? — всё глубже ныряла я в сплетни, которые были намного интереснее любых интеллектуальных соревнований.
— Ага, самое слабое звено! Она-то мне всё про неё и рассказала! — зашипела Танюха.
Чем дольше я наблюдала за суровой капитаншей наших противников, тем больше она напоминала мне Козлова из «Что?Где?Когда?» Если вы, как и я, до сих пор смотрите эту легендарную игру, то видели как Козлов с пеной у рта требует правильного ответа у команды.
Продолжение 🔽
🤣360❤88🔥42👍32😁12
Начало🔼
«Работаем, работаем, работаем!» – постоянно орёт он на сокомандников, будто они не в клубе знатоков, а где-то на плантации. Вот и наша Козлова не орала, а шипела после каждого вопроса.
В первом раунде мы всем нашим маленьким архангельским клубом знатоков знатно облажались. Не ответили правильно ни «Что же такое тёщин стул?», ни «В какой день/праздник туркам запрещено выходить из дома?»
Второй раунд был музыкальным, и я помнила, что в команде соперников есть настоящий музыкант. В первом вопросе нужно было вспомнить фразу из песни Киркорова про снег. Вся команда с ужасом взглянула на меня, будто я должна знать наизусть весь репертуар Бедросовича.
Погрузившись в чертоги памяти, в самый дальний отдел, который никогда мне не пригождается в жизни, я все же вспомнила нужную фразу из песни. А вот профессиональный музыкант к такому был не готов — его уверили, что здесь будут вопросы о мировых музыкальных шедеврах. Козлова опять была разочарована и даже запретили сокомандникам заказывать напитки в третьем раунде, чтобы не отвлекать мозг на посасывание трубочки.
Игра закончилась через час. Как мы ни пыжились в этот вечер, но ни мы, ни наши главные соперники не вошли в тройку лидеров, однако это никого не волновало. Танюха подсчитывала общий бал за все игры и проверяла, остались ли мы на лидерских позициях. Впереди, через две недели, их ждала последняя игра летнего сезона, которая определит победителей.
Ведущий зачитывал количество баллов, набранных за игру. Народ уже вставал из-за столиков: кто-то собирался домой, а кто-то радовался возможности наконец расслабить мозг и выпить пивка. И тут наша Козлова не выдержала!
— Подождите, я не согласная! — закричала яростная капитанша.
— Началось! — прошипела Танюха.
— Что опять не так, Ирина! — с обречённостью, но без удивления произнёс импозантный ведущий, который и организовал эти игры для умников и умниц, сам сочинял вопросы и занимался подсчётом баллов в каждом конкурсе.
— Почему за второй раунд нам дали всего семь баллов из девяти, а за последний, вообще, четыре, — требовала пересчёта голосов Ирина Козлова.
— Ну вот здесь у вас неправильный ответ, а в третьем вопросе — что-то неразборчивое. Видимо, ответ вертелся у вас, но вы не догадались, — вздыхал ведущий, разбирая листы с ответами команд.
— Неразборчивое — это как раз правильный ответ! Вот то, что вы назвали! — на голубом глазу настаивала Ирина.
— Ну а на шестой вопрос у вас просто буква О! — закатывал глаза ведущий и казалось, что они у него вот-вот провалятся в голову, как у советской куклы.
— Это я начала писать ответ, но не успела, но он тоже правильный. Там же правильный ответ как раз на О начинается!
Ведущий сего мероприятия был импозантен, улыбчив, бородат и трижды женат. Недавно он как раз обзавёлся молодой женой, которой очень не нравилось, что после каждой игры он задерживается. Почему, если четыре раунда рассчитаны ровно на два часа.
Однако, после каждой игры он разбирал листовки с ответами и доказывал госпоже Козловой, что баллы подсчитаны верно, и её команда в этот раз не на первом месте с оглушительным отрывом. Команда Козловой всё это время чинно по струнке сидела за столом, потому что вставать было страшно.
Уходя с предпоследней игры летнего сезона, я напевала Киркорова: «Разучился считать до ста…», а госпожа Козлова отвоёвывала очередной бал, которого её несправедливо лишили, ведь она думала о правильном ответе, но не написала его — а это тоже считается. Как же тяжело живётся людям, которым так важны победы.
Спасибо, дед, что научил проигрывать, а то сидела бы тут и до утра доказывала, что туркам запрещено выходить из дома в наш день ВМФ — как мы ответили, а не в дурацкую перепись населения — как звучало, видите ли, в правильном ответе!
«Работаем, работаем, работаем!» – постоянно орёт он на сокомандников, будто они не в клубе знатоков, а где-то на плантации. Вот и наша Козлова не орала, а шипела после каждого вопроса.
В первом раунде мы всем нашим маленьким архангельским клубом знатоков знатно облажались. Не ответили правильно ни «Что же такое тёщин стул?», ни «В какой день/праздник туркам запрещено выходить из дома?»
Второй раунд был музыкальным, и я помнила, что в команде соперников есть настоящий музыкант. В первом вопросе нужно было вспомнить фразу из песни Киркорова про снег. Вся команда с ужасом взглянула на меня, будто я должна знать наизусть весь репертуар Бедросовича.
Погрузившись в чертоги памяти, в самый дальний отдел, который никогда мне не пригождается в жизни, я все же вспомнила нужную фразу из песни. А вот профессиональный музыкант к такому был не готов — его уверили, что здесь будут вопросы о мировых музыкальных шедеврах. Козлова опять была разочарована и даже запретили сокомандникам заказывать напитки в третьем раунде, чтобы не отвлекать мозг на посасывание трубочки.
Игра закончилась через час. Как мы ни пыжились в этот вечер, но ни мы, ни наши главные соперники не вошли в тройку лидеров, однако это никого не волновало. Танюха подсчитывала общий бал за все игры и проверяла, остались ли мы на лидерских позициях. Впереди, через две недели, их ждала последняя игра летнего сезона, которая определит победителей.
Ведущий зачитывал количество баллов, набранных за игру. Народ уже вставал из-за столиков: кто-то собирался домой, а кто-то радовался возможности наконец расслабить мозг и выпить пивка. И тут наша Козлова не выдержала!
— Подождите, я не согласная! — закричала яростная капитанша.
— Началось! — прошипела Танюха.
— Что опять не так, Ирина! — с обречённостью, но без удивления произнёс импозантный ведущий, который и организовал эти игры для умников и умниц, сам сочинял вопросы и занимался подсчётом баллов в каждом конкурсе.
— Почему за второй раунд нам дали всего семь баллов из девяти, а за последний, вообще, четыре, — требовала пересчёта голосов Ирина Козлова.
— Ну вот здесь у вас неправильный ответ, а в третьем вопросе — что-то неразборчивое. Видимо, ответ вертелся у вас, но вы не догадались, — вздыхал ведущий, разбирая листы с ответами команд.
— Неразборчивое — это как раз правильный ответ! Вот то, что вы назвали! — на голубом глазу настаивала Ирина.
— Ну а на шестой вопрос у вас просто буква О! — закатывал глаза ведущий и казалось, что они у него вот-вот провалятся в голову, как у советской куклы.
— Это я начала писать ответ, но не успела, но он тоже правильный. Там же правильный ответ как раз на О начинается!
Ведущий сего мероприятия был импозантен, улыбчив, бородат и трижды женат. Недавно он как раз обзавёлся молодой женой, которой очень не нравилось, что после каждой игры он задерживается. Почему, если четыре раунда рассчитаны ровно на два часа.
Однако, после каждой игры он разбирал листовки с ответами и доказывал госпоже Козловой, что баллы подсчитаны верно, и её команда в этот раз не на первом месте с оглушительным отрывом. Команда Козловой всё это время чинно по струнке сидела за столом, потому что вставать было страшно.
Уходя с предпоследней игры летнего сезона, я напевала Киркорова: «Разучился считать до ста…», а госпожа Козлова отвоёвывала очередной бал, которого её несправедливо лишили, ведь она думала о правильном ответе, но не написала его — а это тоже считается. Как же тяжело живётся людям, которым так важны победы.
Спасибо, дед, что научил проигрывать, а то сидела бы тут и до утра доказывала, что туркам запрещено выходить из дома в наш день ВМФ — как мы ответили, а не в дурацкую перепись населения — как звучало, видите ли, в правильном ответе!
🤣828🔥123❤94👍67😁28🙏2
Если когда-нибудь в жизни вас подхватит арктический, порывистый, пронизывающий ветер, закружит и приземлит в нашем северном городке, то первым делом отправляйтесь осматривать нашу главную гордость — музей деревянного зодчества «Малые Корелы»!
Малые Корелы — это не просто музей под открытым небом, это настоящий портал в прошлое, где оживает история. На территории в 140 гектаров собрано более 120 деревянных строений и каждое из них – уникальный шедевр народного зодчества. Старинные церкви, часовни, колокольни, усадьбы, амбары, мельницы, сохранившие дух древних времен.
Такие исторические красоты отлично смотрятся в кадре и представляют собой уже готовые к съёмкам декорации. В музее снимали множество фильмов, даже Жерар Депардье в роли Распутина к нам заезжал. Говорят, что режиссер фильма Жозе Дайян, исколесив Россию в поисках «натуры» и увидев «Малые Корелы», воскликнула: «Это же настоящий Голливуд!».
В нашем северном Голливуде можно не только знакомиться с историей. Летом на территории Малых Корел можно устроить пикник, покачаться на качелях, а также устроить фитнес, поднявшись и спустившись по высоченной лестнице через овраг, зимой же — покататься на санках и в упряжке с лошадьми, посетить мастер-классы по северным ремёслам и с мороза забежать в чайную, чтобы отведать пирожков с палтусом и брусникой.
Не счесть сколько раз за свою жизнь я побывала в Малых Корелах. Осенью, зимой, весной и летом – в любое время года это место оставит след в вашей памяти, а телефон пополнится десятками новых фотографий.
Однако, в погоне за красивыми фотографиями не забудьте сделать главное в этом месте – встаньте лицом к бескрайним лесам и голубому небу, закройте глаза и вслушайтесь в эту природную тишину, подставив лицо нежному северному солнцу. Слышите?
Малые Корелы — это не просто музей под открытым небом, это настоящий портал в прошлое, где оживает история. На территории в 140 гектаров собрано более 120 деревянных строений и каждое из них – уникальный шедевр народного зодчества. Старинные церкви, часовни, колокольни, усадьбы, амбары, мельницы, сохранившие дух древних времен.
Такие исторические красоты отлично смотрятся в кадре и представляют собой уже готовые к съёмкам декорации. В музее снимали множество фильмов, даже Жерар Депардье в роли Распутина к нам заезжал. Говорят, что режиссер фильма Жозе Дайян, исколесив Россию в поисках «натуры» и увидев «Малые Корелы», воскликнула: «Это же настоящий Голливуд!».
В нашем северном Голливуде можно не только знакомиться с историей. Летом на территории Малых Корел можно устроить пикник, покачаться на качелях, а также устроить фитнес, поднявшись и спустившись по высоченной лестнице через овраг, зимой же — покататься на санках и в упряжке с лошадьми, посетить мастер-классы по северным ремёслам и с мороза забежать в чайную, чтобы отведать пирожков с палтусом и брусникой.
Не счесть сколько раз за свою жизнь я побывала в Малых Корелах. Осенью, зимой, весной и летом – в любое время года это место оставит след в вашей памяти, а телефон пополнится десятками новых фотографий.
Однако, в погоне за красивыми фотографиями не забудьте сделать главное в этом месте – встаньте лицом к бескрайним лесам и голубому небу, закройте глаза и вслушайтесь в эту природную тишину, подставив лицо нежному северному солнцу. Слышите?
❤403🔥175👍83❤🔥39👏4
На втором курсе мы с моей университетской подругой Аллочкой увидели невероятной красоты фото в модном журнале. Потрясающая модель красовалась на фоне каких-то гор — возможно даже Альп — в зимних дутых штанах, меховой шапке, на лыжах и с лыжными палками в руках, но без куртки. И без тёплого свитера. В одном бюстгальтере красовалась. Эта модель улыбалась во все свои 32 белоснежных зуба, и нам показалось, что нет никого красивее на свете.
— Нам нужны такие же фотографии! — вдруг заявила я. Я тогда была молода и глупа и одно из этих качеств пронесла через всю жизнь.
— На лыжах? — уточнила Аллочка.
— Ну да, и в лифчиках! — сделала акцент я на самом главном.
Как раз за моим домом находилось огромное поле, где школьники и спортивные бабушки из близлежащих деревянных домов наворачивали круги классикой. Для модной глянцевой фотосессии не хватало лишь красивых видов. Кругом стояли покосившиеся дома, бегали местные беспризорные псы, а на единственной горе ржавели давно заброшенные рельсы, по которым когда-то в Архангельске ходили трамваи.
— Видок, конечно, так себе! — затянула я, осмотрев достопримечательности.
— Это просто сейчас солнца нет! — успокаивала меня Аллочка, тоже мечтая о развратных фотографиях.
— Неее, давай плюнем на эти лыжи, а сконцентрируемся на красивом виде и лифчиках. Ну ещё на меховой шапке! — перебирала я в своей юной голове наши местные локации.
— Это как? — не уловила Аллочка.
— Поехали в Малые Корелы, там и фото сделаем! Всё же нет у нас красивее пейзажей в Архангельске, нежели там! — отрезала я.
Сказано-сделано. Оставив лыжи вместе с лыжными палками дома и натянув под шерстяные свитера с горлом самые красивые ажурные бюстгальтеры, мы прыгнули в ПАЗик и в 20-градусный солнечный зимний день отправились в нашу гордость — музей деревянного зодчества «Малые Корелы».
Огромную территорию музея по всему периметру огибал невысокий, но добротный деревянный забор. Я не помню, почему встав перед воротами музея, в наших головах возникла мысль пробраться на территорию бесплатно. Может денег нам хватало только на проезд, а может та самая дыра в заборе, которую мы заметили в прошлый раз, манила нас сэкономить. Однако, в тот момент мы прошли мимо касс и направились к отдалённому краю музея, собираясь беспардонно проползти через дырку.
В пятидесяти метрах от касс, прямо в низине, под забором зияла дыра. Чтобы добраться до забора нужно было спуститься с крутой горы прямо по белоснежному снегу.
— Ну что побежали? — крикнула Аллочка, собрав всю девичью смелость в кулак.
— Стой, нас так заметят! Давай пойдём по дороге, не привлекая внимания, а потом резко свалимся и покатимся по горе. Как колбаски!
— Карина, зачем? — не понимала Аллочка.
— Чтобы никто нас не заметил, а если и заметят, то скажем, что просто упали. Не посадят же нас в тюрьму за то, что мы с горы упали и покатились к дырке в заборе!
Аллочка, привыкшая мне доверять во всех вопросах, накрутила шарф вокруг лица, поправила шапку, натянула рукавицы и без доли сомнения пошла за мной. Две архангельские модели шли по дороге, выбирая подходящий момент, когда ни одна душа не увидит их падения. Подгадав момент, мы завалились на бок и покатились. Не знаю уж, какими навыками обладают девушки Бонда, но так виртуозно и незаметно катиться с горы и пробиратся через дырку в заборе — они точно не умеют.
Почти выполнив миссию, которая ещё минуту назад казалась невыполнимой, мы увидели, что на вершине горы стоят три чёрные фигуры. Компания ребят кричала, видимо, решив, что мы реально свалились и нас надо спасать. Замахав им руками и приложив палец к губам, мы пытались объяснить, что с нами всё в порядке — просто мы безбилетники.
Быстро осознав, что с этими глухими каши не сваришь, мы быстро прошмыгнули в дырку под забором, и лишь тогда ребята поняли причину нашего падения.
Плохой пример заразителен. Уже через секунду эта громогласная троица побежала с горы к нашей тайной дыре в заборе, чтобы тоже проскочить в музей бесплатно.
— Дураки, их же заметят! — зашипела я, — катиться надо, чтобы не привлекать внимания. Они ещё и следы оставляют!
Продолжение 🔽
— Нам нужны такие же фотографии! — вдруг заявила я. Я тогда была молода и глупа и одно из этих качеств пронесла через всю жизнь.
— На лыжах? — уточнила Аллочка.
— Ну да, и в лифчиках! — сделала акцент я на самом главном.
Как раз за моим домом находилось огромное поле, где школьники и спортивные бабушки из близлежащих деревянных домов наворачивали круги классикой. Для модной глянцевой фотосессии не хватало лишь красивых видов. Кругом стояли покосившиеся дома, бегали местные беспризорные псы, а на единственной горе ржавели давно заброшенные рельсы, по которым когда-то в Архангельске ходили трамваи.
— Видок, конечно, так себе! — затянула я, осмотрев достопримечательности.
— Это просто сейчас солнца нет! — успокаивала меня Аллочка, тоже мечтая о развратных фотографиях.
— Неее, давай плюнем на эти лыжи, а сконцентрируемся на красивом виде и лифчиках. Ну ещё на меховой шапке! — перебирала я в своей юной голове наши местные локации.
— Это как? — не уловила Аллочка.
— Поехали в Малые Корелы, там и фото сделаем! Всё же нет у нас красивее пейзажей в Архангельске, нежели там! — отрезала я.
Сказано-сделано. Оставив лыжи вместе с лыжными палками дома и натянув под шерстяные свитера с горлом самые красивые ажурные бюстгальтеры, мы прыгнули в ПАЗик и в 20-градусный солнечный зимний день отправились в нашу гордость — музей деревянного зодчества «Малые Корелы».
Огромную территорию музея по всему периметру огибал невысокий, но добротный деревянный забор. Я не помню, почему встав перед воротами музея, в наших головах возникла мысль пробраться на территорию бесплатно. Может денег нам хватало только на проезд, а может та самая дыра в заборе, которую мы заметили в прошлый раз, манила нас сэкономить. Однако, в тот момент мы прошли мимо касс и направились к отдалённому краю музея, собираясь беспардонно проползти через дырку.
В пятидесяти метрах от касс, прямо в низине, под забором зияла дыра. Чтобы добраться до забора нужно было спуститься с крутой горы прямо по белоснежному снегу.
— Ну что побежали? — крикнула Аллочка, собрав всю девичью смелость в кулак.
— Стой, нас так заметят! Давай пойдём по дороге, не привлекая внимания, а потом резко свалимся и покатимся по горе. Как колбаски!
— Карина, зачем? — не понимала Аллочка.
— Чтобы никто нас не заметил, а если и заметят, то скажем, что просто упали. Не посадят же нас в тюрьму за то, что мы с горы упали и покатились к дырке в заборе!
Аллочка, привыкшая мне доверять во всех вопросах, накрутила шарф вокруг лица, поправила шапку, натянула рукавицы и без доли сомнения пошла за мной. Две архангельские модели шли по дороге, выбирая подходящий момент, когда ни одна душа не увидит их падения. Подгадав момент, мы завалились на бок и покатились. Не знаю уж, какими навыками обладают девушки Бонда, но так виртуозно и незаметно катиться с горы и пробиратся через дырку в заборе — они точно не умеют.
Почти выполнив миссию, которая ещё минуту назад казалась невыполнимой, мы увидели, что на вершине горы стоят три чёрные фигуры. Компания ребят кричала, видимо, решив, что мы реально свалились и нас надо спасать. Замахав им руками и приложив палец к губам, мы пытались объяснить, что с нами всё в порядке — просто мы безбилетники.
Быстро осознав, что с этими глухими каши не сваришь, мы быстро прошмыгнули в дырку под забором, и лишь тогда ребята поняли причину нашего падения.
Плохой пример заразителен. Уже через секунду эта громогласная троица побежала с горы к нашей тайной дыре в заборе, чтобы тоже проскочить в музей бесплатно.
— Дураки, их же заметят! — зашипела я, — катиться надо, чтобы не привлекать внимания. Они ещё и следы оставляют!
Продолжение 🔽
🤣313❤62🔥28😁26👍11
Начало 🔼
Поняв, что это трио может запороть всю нашу тайную операцию, мы быстренько отряхнулись и побежали к самым красивым видам в Корелах, чтобы сделать те самые эротишные фото в лыжных штанах, но без лыж. Журнал мы взяли с собой, чтобы повторять позы модели точь-в-точь.
Отыскав лучшую локацию в музее мы затаились. Нужно было выбрать подходящий момент, когда из-за угла не вынырнет ни один турист, а из избушек не выглянет бабушка, охраняющая музейные ценности. Какой штраф за непристойные фото в таком уважаемом месте мы не знали, но подозревали, что упоминание в местной газете и клеймо позора на всю жизнь обеспечены!
Наконец момент настал. Солнце как раз вышло из-за туч, белоснежный снег фотогенично засиял в кадре, а вокруг не было ни души. Скинув куртку, под которой переливался на солнце красный ажурный бюстгальтер, я гордо встала перед бескрайним лесом, зажмурилась на солнце и скомандовала Аллочке: «Быстро фоткай!»
— У тебя лицо перекошенное получается! — крикнул мой фотограф.
— Ну конечно перекошенное — на улице 20 градусов мороза и мне страшно, что кто-то вынырнет из-за угла!
Женская пятая точка всегда чует приближающуюся беду. На десятом кадре я прикрикнула Аллочке.
— Ну что, всё? Надо заканчивать! Теперь твоя очередь!
— Ещё одну, вон туда встань, кажется я нащупала идеальный кадр! — скомандовала Аллочка, что ей было совсем не свойственно.
Ну и как тут можно отказаться, даже чуя приближающуюся опасность, если на кону идеальный кадр. В предвкушении фото, один-в-один как в том модном журнале, я побрела на указанную Аллочкой точку и увидела, что кто-то несётся прямо в нашу сторону.
Из-за угла выбегала грозная бабушка в народном костюме с меховым платком на голове и самым грозным видом! За ней бежал дед с лопатой, в валенках и ушанке. Видимо, местный дворник. Оба на весь музей кричали: «Паразиты! Стойте!»
— Точно за нами! — решили мы.— Наверное, по камерам увидели, что мы тут непотребством занимаемся. Распутина с Жераром Депардье в этом прекрасном месте ещё не снимали, но распутство уже проникло в это святое для Архангельска место.
В позорном ярко-красном бюстгальтере я стремглав нырнула за деревянную лестницу. Аллочка подбежала ко мне с курткой, парой свитеров, которые я заблаговременно сняла перед фотосессией, и фотоаппаратом. Затаив дыхание, мы ждали, что дед с бабкой найдут нас.
Но, как оказалось, не за нами бежала грозная парочка. Приглядевшись, мы увидели, что местные нагоняют ту самую тройку, которая так безалаберно спустилась с горы и пролезла безбилетниками в дыру в заборе. Троица по сугробам убегала от бабки с дедом и кричала что-то про двух девчонок, которые тоже пробрались через эту дырку! Мало того, что дураки, ещё и неблагодарными оказались!
Через 10 минут мы наконец выбрались из укрытия и закончили фотосессию на свой страх и риск. Фото получились потрясающими, никакие ваши Альпы в сравнение не шли. Только вот модели подкачали! Почему-то на всех фото у моделей были скорченные от холода лица вместо завораживающих улыбок в 32 зуба, как у той самой дамочки из журнала. Решили тогда, что не стояла она в лыжных штанах, меховой шапке и кружевном бюстгальтере на фоне заснеженных гор. Всё это был фотошоп, а вот у нас настоящие декорации!
Из музея мы выходили через главные ворота мимо той самой грозной бабульки и деда с лопатой. Тряслись как суслики, боясь, что потребуют показать входные билеты на выходе. Даже придумали историю, как нечаянно выбросили их в кафе, пока отогревались горячим чаем, а чаю мы в тот день выпили по три кружки! Грозные охранники лишь улыбнулись нам и пожелали скорейшего возвращения.
Летом мы с Аллочкой вернулись в музей и решили проверить ту самую дырку под забором, но тайный бесплатный проход уже заколотили! Аллочка кричала, что всё равно не покатилась бы колбаской по твёрдой земле в этот раз, по снегу вот — другое дело.
С тех пор за входной билет я плачу всегда, но если когда-нибудь придётся пробираться безбилетником, то я знаю, что нужно делать вид, что ты упал и катишься ко входу! С умом и смекалкой нужно ко всему подходить — даже к незаконному проникновению!
Поняв, что это трио может запороть всю нашу тайную операцию, мы быстренько отряхнулись и побежали к самым красивым видам в Корелах, чтобы сделать те самые эротишные фото в лыжных штанах, но без лыж. Журнал мы взяли с собой, чтобы повторять позы модели точь-в-точь.
Отыскав лучшую локацию в музее мы затаились. Нужно было выбрать подходящий момент, когда из-за угла не вынырнет ни один турист, а из избушек не выглянет бабушка, охраняющая музейные ценности. Какой штраф за непристойные фото в таком уважаемом месте мы не знали, но подозревали, что упоминание в местной газете и клеймо позора на всю жизнь обеспечены!
Наконец момент настал. Солнце как раз вышло из-за туч, белоснежный снег фотогенично засиял в кадре, а вокруг не было ни души. Скинув куртку, под которой переливался на солнце красный ажурный бюстгальтер, я гордо встала перед бескрайним лесом, зажмурилась на солнце и скомандовала Аллочке: «Быстро фоткай!»
— У тебя лицо перекошенное получается! — крикнул мой фотограф.
— Ну конечно перекошенное — на улице 20 градусов мороза и мне страшно, что кто-то вынырнет из-за угла!
Женская пятая точка всегда чует приближающуюся беду. На десятом кадре я прикрикнула Аллочке.
— Ну что, всё? Надо заканчивать! Теперь твоя очередь!
— Ещё одну, вон туда встань, кажется я нащупала идеальный кадр! — скомандовала Аллочка, что ей было совсем не свойственно.
Ну и как тут можно отказаться, даже чуя приближающуюся опасность, если на кону идеальный кадр. В предвкушении фото, один-в-один как в том модном журнале, я побрела на указанную Аллочкой точку и увидела, что кто-то несётся прямо в нашу сторону.
Из-за угла выбегала грозная бабушка в народном костюме с меховым платком на голове и самым грозным видом! За ней бежал дед с лопатой, в валенках и ушанке. Видимо, местный дворник. Оба на весь музей кричали: «Паразиты! Стойте!»
— Точно за нами! — решили мы.— Наверное, по камерам увидели, что мы тут непотребством занимаемся. Распутина с Жераром Депардье в этом прекрасном месте ещё не снимали, но распутство уже проникло в это святое для Архангельска место.
В позорном ярко-красном бюстгальтере я стремглав нырнула за деревянную лестницу. Аллочка подбежала ко мне с курткой, парой свитеров, которые я заблаговременно сняла перед фотосессией, и фотоаппаратом. Затаив дыхание, мы ждали, что дед с бабкой найдут нас.
Но, как оказалось, не за нами бежала грозная парочка. Приглядевшись, мы увидели, что местные нагоняют ту самую тройку, которая так безалаберно спустилась с горы и пролезла безбилетниками в дыру в заборе. Троица по сугробам убегала от бабки с дедом и кричала что-то про двух девчонок, которые тоже пробрались через эту дырку! Мало того, что дураки, ещё и неблагодарными оказались!
Через 10 минут мы наконец выбрались из укрытия и закончили фотосессию на свой страх и риск. Фото получились потрясающими, никакие ваши Альпы в сравнение не шли. Только вот модели подкачали! Почему-то на всех фото у моделей были скорченные от холода лица вместо завораживающих улыбок в 32 зуба, как у той самой дамочки из журнала. Решили тогда, что не стояла она в лыжных штанах, меховой шапке и кружевном бюстгальтере на фоне заснеженных гор. Всё это был фотошоп, а вот у нас настоящие декорации!
Из музея мы выходили через главные ворота мимо той самой грозной бабульки и деда с лопатой. Тряслись как суслики, боясь, что потребуют показать входные билеты на выходе. Даже придумали историю, как нечаянно выбросили их в кафе, пока отогревались горячим чаем, а чаю мы в тот день выпили по три кружки! Грозные охранники лишь улыбнулись нам и пожелали скорейшего возвращения.
Летом мы с Аллочкой вернулись в музей и решили проверить ту самую дырку под забором, но тайный бесплатный проход уже заколотили! Аллочка кричала, что всё равно не покатилась бы колбаской по твёрдой земле в этот раз, по снегу вот — другое дело.
С тех пор за входной билет я плачу всегда, но если когда-нибудь придётся пробираться безбилетником, то я знаю, что нужно делать вид, что ты упал и катишься ко входу! С умом и смекалкой нужно ко всему подходить — даже к незаконному проникновению!
🤣732🔥164❤80👍52😁26❤🔥4
Упомянув о знаменитом музее деревянного зодчества в Архангельске, я не могла пройти стороной ещё одну местную деревянную достопримечательность, которую мы, к сожалению, не сохранили.
Мне посчастливилось увидеть этот деревянный небоскрёб воочию и заверяю вас, что при виде этого дома-монстра мурашки пробегали от головы до самых пят. Настоящий дом Графа Дракулы в северном портовом городке. И, конечно же, у меня есть история про этого деревянного монстра!
Мне посчастливилось увидеть этот деревянный небоскрёб воочию и заверяю вас, что при виде этого дома-монстра мурашки пробегали от головы до самых пят. Настоящий дом Графа Дракулы в северном портовом городке. И, конечно же, у меня есть история про этого деревянного монстра!
🔥254❤82👍70😱28❤🔥3