Накануне дня голосования исход испанских всеобщих выборов представлялся неопределенным, но их реальный результат все равно оказался неожиданным. Правые, как консерваторы из Народной партии (НП), так и ультранационалисты из партии Vox, позиционировали выборы как возможность избавить страну от беспринципного и лживого премьера-социалиста Педро Санчеса и были уверены в перспективе перехвата власти. Но Санчес добился того, что казалось невозможным два месяца назад, когда он после тяжелого поражения на региональных и местных выборах решился провести парламентские выборы на полгода раньше срока. Социалисты получили больше мест и голосов, чем на выборах 2019 г., а Санчес сохранил шанс остаться во главе правительства. Стоит отметить, что несмотря на сезон отпусков и страшную жару явка составила более 70%, заметно превысив показатель того года. Это можно объяснить только одним: на избирателей подействовал основной мессидж Санчеса об опасности прихода в правительство – впервые после перехода Испании к демократии – ультраправых сил в лице партии Vox. Последняя своей ретроградной, антифеминистской, антимусульманской и евроскептической риторикой, отрицанием важности зеленой повестки давала к тому немало оснований. Кстати, одной из серьезных ошибок лидера НП Альберто Нуньеса Фейхоо было то, что он четко не обозначил политические границы при будущем формировании правительственного альянса с Vox, глава которой Сантьяго Абаскаль открыто претендовал на роль вице-премьера.

В итоге Народная партия получила 33,1% голосов – ненамного больше, чем социалисты (31,7%). В новом Конгрессе депутатов у нее будет 136 мест, а у Соцпартии – 122. Главным проигравшим стала Vox: ее представительство в парламенте уменьшилось с 52 мест до 33. Почти вровень с праворадикалами пришел к финишу блок 15 левых партий Sumar во главе с популярным вице-премьером и министром труда Иоландой Диас (31 место). Остальные кресла в 350-местном Конгрессе депутатов достались различным региональным партиям. Кстати, каталонские партии, выступающие за независимость региона, понесли существенные потери: теперь они будут иметь 14 мест вместо 23. Часть их избирателей ушла к местным социалистам.

После объявления результатов выборов глава НП Фейхоо заявил, что правительство Испании всегда возглавлял лидер победившей партии, т.е. этот пост должен достаться ему. Однако на самом деле шансов на это у него почти нет. Даже если блок НП и Vox сумеет договориться о поддержке с региональной партией Наварры UPN и «Канарской коалицией», в сумме у них будет 171 мандат – на пять меньше абсолютного большинства. Естественный альянс Соцпартии и левого блока Sumar располагает 153 мандатами, но у него гораздо шире поле для договоренностей с региональными партиями. Переговоры будут непростыми, но в принципе возможно добиться поддержки при голосовании депутатов за нового премьера со стороны партии «Республиканские левые Каталонии», двух баскских партий (левой EH Bildu и центристской PNV) и галисийской партии BNG, что даст Санчесу 172 голоса. При первом голосовании депутатов парламента за назначение нового главы правительства необходимо абсолютное большинство, но при втором голосовании достаточно относительного.

Однако, чтобы кандидатура Санчеса прошла при втором голосовании, сепаратистская партия «Вместе за Каталонию» должна воздержаться. Учитывая конфликтную историю отношений этой партии с кабинетом Санчеса, добиться этого будет сложно, соратники сбежавшего в Бельгию Карлеса Пучдемона будут требовать серьезных уступок. Но у Санчеса накоплен большой опыт переговоров с сепаратистами, и время у него есть: парламент нового состава соберется 17 августа. Ясно, что даже в случае успеха будущей сделки новое правительство меньшинства будет шатким, но таким же был и предыдущий кабинет Санчеса. Если же договориться не удастся, то Испанию ждут новые выборы в конце этого или в начале будущего года.

Александр Ивахник

Министр иностранных дел Армении Арарат Мирзоян перед тем, как отправиться на трехстороннюю встречу в Москву с коллегами Сергеем Лавровым и Джейхуном Байрамовым, посетил Тегеран. В Тегеране его приняли президент Исламской республики Ибрахим Раиси, а также глава иранского МИД Амир Абдоллахиан. Этот визит остался в тени предстоящего министериала, хотя он заслуживает пристального внимания.

После того, как в прошлом году формат Минской группы ОБСЕ (уникальная площадка взаимодействия России и Запада в Евразии) был по факту «заморожен», большинство экспертов стали описывать процессы вокруг армяно-азербайджанского урегулирования как очередной ремейк «холодной войны» между РФ и США. Между тем, кавказская повестка намного сложнее. Куда отнести позиции Ирана? К прозападным, очевидно, нет. Тегеран последовательно выступает против вмешательства «внерегиональных игроков» в кавказские дела. В то же самое время и к пророссийским игрокам Исламскую республику нельзя. Иран не признавал и не собирается признавать Абхазию и Южную Осетию. И его тревожат, как отношения Москвы с Турцией, так и с Израилем. Тем паче, что президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху встретятся 28 июля для того, чтобы личным примером укрепить начавшуюся «оттепель» в отношениях между странами.

Но Турция и Израиль - два ключевых военно-политических партнера Баку. И Иран (хотя и не всегда обоснованно) видит в них западных «прокси» на Кавказе. Добавим к этому обеспокоенность открытием т.н. «Зангезурского коридора» и возможными территориальными уступками Армении (в данном случае речь уже не о Карабахе, а о регионах бывшей АрмССР). В совокупности все это делает Иран особым игроком в Закавказье. И заставляет руководство Исламской республики держать руку на пульсе Кавказского региона. При всем осознании недостаточности ресурсов и собственной «укорененности» в нем в отличие от Ближнего Востока.

Армения же всеми силами пытается укрепить внешние источники собственной безопасности, обращаясь не только к России или к Западу, но к тем, кто готов внимать ее аргументам, будь то Иран или Индия.

Сергей Маркедонов

Из жизни парламентской оппозиции.

Уполномоченный по правам человека Курской области Владимир Фирсов рассказал, что ветераны боевых действий из Курска направили ему обращение с требованием прекратить трансляцию иностранной музыки в публичных местах. Владимир Фирсов считает, что отраслевым комитетам и министерствам Курска и Курской области стоит задуматься не только о музыкальном репертуаре в публичных местах, но и о списке фильмов в кинотеатрах. По мнению омбудсмена, «в это непростое время» нужно начать демонстрацию советской картины «Русское поле», снятой в 1971 году (его главная героиня – мать, воспитавшая сына-пограничника, погибшего при исполнении воинского долга). «При этом жители Курской области, скорее всего, пошли бы на демонстрацию этого фильма и приняли участие в обсуждении его содержания, несмотря на наличие у всех дома компьютеров с интернетом», — полагает Фирсов.

Владимир Фирсов - полковник милиции, ветеран боевых действий, ветеран уголовного розыска. В 2012-2015 годах - депутат Курского городского собрания от КПРФ. Назначен на должность Уполномоченного по правам человека в Курской области 18 июня 2015 года.
Вице-спикер Законодательного собрания Новосибирской области Анатолий Кубанов заявил, что свободный доступный интернет и социальные сети – это зло, которое необходимо устранить. Отключение от интернета, по мнению Кубанова, вызовет у людей творческий подъем и приведёт к расцвету искусств и наук. Помимо этого, Кубанов предлагает отобрать у населения компьютерную технику: «ЭВМ должны применяться по назначению – в науке, промышленном производстве, транспортных системах, военных штабах и так далее».

Анатолий Кубанов является представителем фракции «Справедливая Россия — Патриоты — За правду». Долгое время он возглавлял отделение «СР» в регионе. Ранее был членом ЛДПР. В 2015 году – активный критик постановки оперы «Тангейзер» в Новосибирском государственном театре оперы и балета, против которой выступали православные консерваторы.

Алексей Макаркин

Издание Politico опубликовало любопытный материал о внутренней кухне исполнительного органа ЕС – Еврокомиссии и о кадровой нестабильности в верхах ЕК за год с небольшим до прекращения ее полномочий. В последние недели прозвучали заявления о скором уходе ряда высших руководителей Комиссии. Исполнительный вице-председатель ЕК, отвечающий за зеленую повестку, Франс Тиммерманс 20 июля сообщил, что вследствие отставки нидерландского правительства и предстоящего ухода из политики премьер-министра Марка Рютте он решил вернуться на национальную политическую арену и как один из лидеров Партии труда принять участие в ноябрьских парламентских выборах. Тиммерманс возглавлял подготовку целого ряда законопроектов, направленных на борьбу с изменениями климата, и энергично проталкивал их прохождение в евроинститутах. Он же представлял ЕС на важных международных форумах, связанных с зеленой повесткой. По словам анонимных чиновников ЕК, которые приводит агентство Reuters, его уход оставит большую брешь.

Также собирается покинуть ЕК другой исполнительный вице-председатель – датчанка Маргрет Вестагер, курирующая вопросы конкуренции на едином рынке ЕС и цифровые технологии. Она известна своей сложной позиционной борьбой с мировыми ИТ-гигантами в связи с регулированием их деятельности в странах ЕС. Вестагер заявила о своих претензиях на пост главы Европейского инвестиционного банка, который станет вакантным в конце года. По данным Politico, этот шаг вызвал холодное письмо от председателя ЕК Урсулы фон дер Ляйен, которая предупредила Вестагер о необходимости избегать конфликта интересов. Чтобы стать президентом ЕИБ, датчанка должна получить поддержку министров финансов стран ЕС. Если она этого достигнет, то покинет Еврокомиссию осенью. Если же нет, то в остающееся время работы нынешнего состава ЕК ей будет непросто уживаться со своей начальницей. Также Politico сообщает, что в последние месяцы еврокомиссар по вопросам сельского хозяйства Януш Войцеховский проводил больше времени в родной Польше, чем в Брюсселе, в ущерб своим непосредственным обязанностям.

Издание Politico считает, что отчасти кадровые проблемы на верхнем этаже Еврокомиссии связаны со стилем руководства ее главы. Урсуле фон дер Ляйен выпало вести исполнительный орган ЕС через тяжелые годы пандемии, а затем в ситуации украинского геополитического кризиса. В общем и целом, она показала себя эффективным руководителем, усилив международную роль ЕК и установив тесные рабочие отношения с администрацией президента Байдена. Но ей не удалось сохранять единство в своей команде. Ее централизаторский подход к принятию решений вызывал раздражение у некоторых коллег. Важные решения принимались за закрытыми дверями, в узком кругу советников. Еврокомиссары порой чувствовали себя выключенными из процесса, даже когда вопросы напрямую касались их полномочий. Один из чиновников ЕК на условиях анонимности сказал Politico: «Фон дер Ляйен не является воплощением коллегиальности. По многим темам еврокомиссары узнают о каких-то вещах через медиа. Люди чувствуют, что она занимается своими делами – не то, чтобы они обязательно были плохими, но что она не поощряет обсуждения или дебаты».

Совсем недавно особое недоумение среди коллег вызвало молчание фон дер Ляйен в связи с обсуждением в Европарламенте знакового законопроекта Еврокомиссии «О восстановлении природы». Этот законопроект является важным элементом «Зеленого курса», провозглашенного фон дер Ляйен сразу после занятия поста главы ЕК. Но в Европарламенте он прошел с большим трудом, встретив решительное сопротивление со стороны крупнейшей фракции – правоцентристской Европейской народной партии (ЕНП), в которую входит и германский ХДС – партия фон дер Ляйен. Ее нежелание активно поддержать законопроект было воспринято как знак того, что она избегает трений со своими политическими соратниками, в поддержке которых она нуждается в случае выдвижения на новый пятилетний срок. Впрочем, хотя правительство ФРГ уже высказалось в пользу ее кандидатуры, сама фон дер Ляйен пока держит паузу.

Александр Ивахник

На Кавказе стало одним миротворцем больше. Канада приняла решение присоединиться к работе наблюдательной миссии ЕС/EUMA на территории Армении. Комитет Евросовета по политическим вопросам и безопасности сразу же выразил одобрение этому решению Оттавы. Оно было названо «признанным и значительным».

МИД Армении приветствовал действия канадских дипломатов. Азербайджан проявил определенную сдержанность в своих оценках, хотя в целом к открытию европейской миссии в Баку относились (и сейчас относятся скептически). С жесткой критикой в адрес Оттавы выступили представители Москвы. По словам официального представителя МИД РФ Марии Захаровой, EUMA фокусируется на решении геополитических задач (выдавливание России из Кавказского региона), а не на урегулировании армяно-азербайджанского конфликта. Она также констатировала, что присоединение Канады к работе миссии ЕС в Армении отражает растущую зависимость «единой Европы» от США и НАТО. Было также выражено сомнение и в эффективности, и в объективности канадских миротворцев.

Оттава, впрочем, не впервые проявляет свой интерес к Кавказу и к процессу мирового урегулирования конфликта между Арменией и Азербайджаном. Год назад правительство Канады приняло решение открыть посольство в Ереване. Тогда министр иностранных дел этого государства Мелани Жоли заявила, что данный шаг «позволит укрепить связи между двумя странами и увеличить поддержку демократии в Армении со стороны Канады». Означает ли это, что Оттава собирается активно осваивать Кавказский регион?

Скорее всего, речь не то том, что Канада вслед за вовлечением в арктическую повестку вдруг станет новым ведущим актором на Кавказе. Ранее консульство этой страны действовало в Грузии, но реально грузино-канадские отношения фокусировались вокруг общенатовской повестки. Скорее всего, решение о присоединении к миссии ЕС — это своеобразный сигнал неевропейского союзника: мы с Вами, Ваши усилия по урегулированию конфликта найдут у нас всестороннюю поддержку. Конечно, стоит учитывать интерес Оттавы к Украине. В силу особой роли, которую играет украинская диаспора в Канаде (третье в мире государство по числу проживающих украинцев), правительство этой страны всегда было в авангарде «коллективного Запада» в поддержке Киева. И уж коли американские и европейские союзники считают, что Москва сегодня потеряла право быть эксклюзивным модератором в Закавказье, то со стороны Канады такое восприятие встретит горячую поддержку. Переоценивать вклад канадцев в мирный процесс нельзя. Скорее, здесь речь о политической символике. Однако и недооценивать ее нельзя. Конкретный кейс свидетельствует о том, что Запад при первом удобном случае стремится продемонстрировать своего единство и свои ресурсы политико-дипломатической мобилизации.

Сергей Маркедонов

Прошедшие неделю назад в Британии дополнительные парламентские выборы в трех избирательных округах привели к неожиданным политическим последствиям. Напомним, в двух считавшихся надежными для правящих консерваторов округах их кандидаты потерпели сокрушительные поражения – в одном случае от лейбориста, в другом от либерал-демократа. А вот в округе на северо-западной окраине Лондона, который прежде представлял покинувший ряды депутатов Борис Джонсон, неожиданно победил консерватор, пусть и с небольшим перевесом. Эта победа всеми политиками была истолкована как результат недовольства местных жителей решением мэра Лондона, лейбориста Садика Хана расширить с конца августа так называемую Зону ультранизких выбросов (ULEZ) на пригороды столицы. Нахождение внутри ULEZ предусматривает, что владельцы старых автомобилей с большими выбросами должны выплачивать за их использование ежедневный сбор в размере £12,5. Кандидат от тори вел в округе кампанию под лозунгом отмены этого решения.

Эта локальная победа была воспринята в Консервативной партии не просто как утешение перед лицом двух унизительных поражений, но как прецедент, который следует использовать по всей стране для проведения четких разделительных линий с лейбористами в сфере экологической политики, что могло бы повысить шансы тори на всеобщих выборах. Правое крыло партии начало оказывать давление на руководство с целью побудить его отказаться от некоторых ранее объявленных амбициозных целей по борьбе с изменениями климата или растянуть их реализацию во времени. Еще при премьерстве Терезы Мэй в законодательство Британии была включена цель к 2050 г. свести к нулю чистые выбросы углекислого газа. Борис Джонсон на посту премьера взял обязательство к 2030 г. запретить продажи в стране новых автомобилей с ДВС. Похоже, сейчас правительство не остается глухим к давлению со стороны правых. Кстати, примерно ту же картину можно наблюдать и в рамках Евросоюза, где продвижение зеленой повестки встречает все бóльшие трудности.

23 июля министр регионального развития Майкл Гоув заявил, что он хочет смягчить текущие планы по введению к 2028 г. более строгих минимальных стандартов энергоэффективности для собственников помещений, сдающихся в аренду: «Мое твердое мнение состоит в том, что мы просим слишком многого слишком быстро». 25 июля Гоув отметил: «Важно, чтобы правительство двигалось вперед с подходящими и продуманными шагами с целью охраны окружающей среды. Но есть некоторые конкретные области, где расходы, возлагаемые на людей, рискуют вызвать негативную реакцию». 24 июля к этому нарративу присоединился премьер-министр Риши Сунак. Он дал понять, что правительство может отложить до лучших времен некоторые экологические обязательства, которые потребуют прямых расходов от потребителей. В ответ на вопрос журналистов премьер сказал: «Мы собираемся добиться прогресса в продвижении к нулевым выбросам, но мы намерены делать это соразмерным и прагматичным образом, чтобы без необходимости не приносить людям больше трудностей и затрат». В частности, Сунак отказался подтвердить, что продажи новых автомобилей с ДВС будут запрещены с 2030 г. В тот же день представитель Даунинг-стрит, 10 сообщил, что правительство будет «постоянно и тщательно изучать» такие меры, как запрет на новые автомобили с ДВС, отказ от газовых отопительных котлов к 2035 г. и стандарты энергоэффективности для сдаваемых в аренду помещений.

Вместе с тем, намечающееся ослабление экологических обязательств правительства нравится далеко не всем политикам-тори. Существующая в партии группа давления «Консервативная экологическая сеть», объединяющая 150 членов обеих палат парламента, уже выразила свою озабоченность. Она настаивает, что взятые партией обещания по борьбе с изменениями климата популярны среди избирателей и приведут к увеличению инвестиций и снижению коммунальных расходов, а потому премьер-министр должен строго их придерживаться. Можно ожидать, что полемика в правящей партии по темам зеленой повестки будет обостряться по мере приближения к всеобщим выборам.

Александр Ивахник

Переворот в Нигере стал предметом активных обсуждений и ожиданий в России.

В Интернете распространяется комментарий, приписываемый Евгению Пригожину – о том, что «это борьба народа Нигера с колонизаторами». Но официально Москва в связи с событиями в Нигере не поддерживает ставший привычным для нее в последнее время антиколониальный дискурс.

Вначале появилось заявление российского МИДа, выдержанное в довольно сдержанных интонациях. В нем содержался призыв к сторонам конфликта «воздержаться от применения силы и решать все спорные вопросы путем мирного и конструктивного диалога». Выражалась надежда «на скорейшее освобождение военными президента Мохамеда Базума», но вопрос о его сохранении у власти был обойден. Более того, избранный президент и взбунтовавшиеся военные были уравнены как «стороны конфликта». Это неудивительно – Базум является профранцузским политиком, в Петербург на форум «Россия-Африка» даже не думал приезжать, и симпатий у Москвы к нему нет.

Но вслед за этим Сергей Лавров заявил, что российские власти не поддерживают переворот в Нигере и считают, что в этой стране нужно восстановить конституционный порядок. Снова вопрос лично о Базуме был обойден, но конституционный порядок не предусматривает антиконституционных действий. Хотя не исключает добровольной отставки президента, к которой Базума сейчас пытаются принудить военные. Конечно, такое «добровольно-принудительное» решение полностью противоречит духу Конституции, но о нем не задумываются, когда хотят легитимировать результаты переворота, по определению антиконституционного.

Такая позиция России связана с тем, что Африканский союз принципиально не одобряет переворотов. И большинство приехавших в Петербург президентов африканских государств были избраны на свои посты в конституционные сроки. Только двое – лидеры Мали и Буркина-Фасо – военные президенты «переходного периода», а президент Эритреи как был избран на свой пост в 1993 года, так больше выборов не проводит. Политические биографии у конституционных президентов разные, качество электорального процесса тоже различно (в Зимбабве только что перед выборами приняли закон о патриотизме с крайне размытыми формулировками – например, запрещается публиковать антипатриотичные заявления). Но никто из них не хочет, чтобы его начальник охраны стал проявлять собственные политические амбиции. И тем более организовывал переворот.
Кроме того, политическая ситуация в Нигере остается крайне нестабильной – насколько прочно положение генерала Абдурахмана Чиани, неизвестно. Судя по всему, действия Чиани носили спонтанный характер и были связаны с намерением Базума отправить его в отставку. Поэтому позитивная политическая программа и план дальнейших действий заранее заготовлены не были. И сам Чиани был в течение долгих лет известен как «опора» лояльных Франции правительств страны (только с президентом Базумом у него отношения в последнее время не сложились – похоже, что на личной основе). Насколько изменились его геополитические взгляды сейчас – пока неясно.

Впрочем, примеры Мали и Буркина-Фасо свидетельствуют о том, что генералы или старшие офицеры могут впоследствии отстраняться от власти их бывшими более радикальными подчиненными, которые и сближаются с Россией (такие механизмы радикализации военных режимов, кстати, были свойственны и Африке эпохи холодной войны). Однако как будет развиваться ситуация в Нигере дальше – пока большой вопрос. Это еще одна причина публичной сдержанности России.

Алексей Макаркин

За первым визитом итальянского премьера Джорджи Мелони в Вашингтон следили и в Европе, и в США с большим интересом. С одной стороны, две страны имеют очень тесные исторические связи. В Штатах проживает 18-миллионная итальянская диаспора. В Италии после Второй мировой войны было масштабное американское военной присутствие, сейчас там имеется пять военных баз Пентагона. США являются главным торговым партнером Италии вне ЕС, их взаимный товарооборот составляет около $100 млрд. С другой стороны, Мелони сильно отличается от предыдущих итальянских премьеров. Она – лидер партии «Братья Италии», имеющей неофашистские корни. Находясь в оппозиции, Мелони не скрывала своих симпатий к тогдашнему президенту Трампу. В ходе предвыборной кампании год назад Мелони выступала с радикальной национал-популистской риторикой в отношении иммиграции, полномочий ЕС и прав сексуальных меньшинств. В сентябре, после электоральной победы «Братьев Италии», президент Байден, отметив уверенность Си Цзиньпина в том, что «демократии не могут быть устойчивыми в 21 веке», тут же добавил: «Вы только что видели, что случилось на выборах в Италии». В администрации США сомневались, что при крайне правом правительстве Италия останется надежным евроатлантическим партнером.

Но вскоре после прихода к власти Мелони отошла от праворадикальной риторики, отказалась от крайностей во внутриполитическом курсе и стала выступать как прагматичный консерватор, желающий вписаться в международный западный мейнстрим. А главное, что свело к минимуму опасения Вашингтона, – это четкая пронатовская внешнеполитическая линия нового итальянского лидера. Несмотря на неоднозначные позиции своих партнеров по правительственной коалиции (личную дружбу покойного Сильвио Берлускони с президентом Путиным и прежние пророссийские симпатии Маттео Сальвини) Мелони энергично выступила за оказание всемерной военной и экономической помощи Украине и поддержала санкции ЕС против России. На майском саммите «Группы семи» в Хиросиме премьер Италии вполне вписалась в общие подходы ведущих лидеров Запада к современной геополитической ситуации.

По информации Politico, перед визитом Мелони в Вашингтон Байден говорил своему окружению, что приятно удивлен ее решительностью в украинском конфликте, но горит желанием поближе познакомиться с итальянским лидером. Похоже, ожидания президента США оправдались. Уже в начале встречи в Белом доме Байден назвал Мелони «другом» и поблагодарил ее и Италию за «очень сильную поддержку» Украины. Мелони отметила, что в своем ответе на действия России в Украине «западные страны показали, что они могут положиться друг на друга». Позже на пресс-конференции она сказала: «Очевидно, что мне ближе Республиканская партия. Но это не мешает мне поддерживать отличные отношения с президентом США». Мелони подчеркнула, что отношения между США и Италией должны оставаться прочными «вне зависимости от политической окраски» лидеров двух стран в любой момент времени.

Чиновники Белого дома сообщили, что Байден и Мелони фокусировались на обсуждении вопросов, касающихся Украины, Китая и потока нерегулируемой миграции из Северной Африки в Южную Европу. Наибольшее внимание комментаторов привлекла китайская тематика. В совместном заявлении по итогам переговоров говорится, что будут усилены «двусторонние и многосторонние консультации о возможностях и вызовах, связанных с Китаем». Известно, что США весьма неодобрительно относятся к участию Италии в глобальном китайском проекте «Один пояс – один путь», к которому Рим присоединился в 2019 г. при левоцентристском правительстве Джузеппе Конте. Также известно, что Мелони намекала на желательность выхода Италии из этого проекта, когда в марте 2024 г. истечет пятилетний срок ее пребывания там. Премьер Италии подтвердила, что она обсуждала с Байденом этот вопрос, но отрицала, что Вашингтон пытается как-то давить на Рим. Она добавила, что решение по этому вопросу будет принято к концу года, и подчеркнула: «Крайне важно поддерживать конструктивный диалог с Пекином открытым». Также Мелони сообщила, что планирует визит в Китай.

Александр Ивахник

«Это новая отправная точка, Китай и Грузия должны запланировать отношения со стратегической и долгосрочной перспективой, способствовать здоровому, устойчивому развитию стратегического партнерства, придать толчок развитию и возрождению двух стран», - такую оценку грузино-китайским отношениям дал председатель КНР Си Цзиньпин. В конце прошлой недели он принимал у себя премьер-министра Грузии Ираклия Гарибашвили.

Глава грузинского правительства приурочил свой рабочий визит к церемонии открытия 31-х Всемирных студенческих игр. В этих соревнованиях принимают участие 50 спортсменов из Грузии. Однако спортивная тематика- лишь внешний фон визита Гарибашвили. В условиях, когда отношения Тбилиси с Вашингтоном и Брюсселем переживают не лучшие времена, а на российском направлении не предвидится решения по статусу Абхазии и Южной Осетии, которое бы удовлетворяло Грузинское государство, самое время искать нестандартные пути.

Впрочем, было бы неверно рассматривать грузино-китайские отношения, как нечто, пребывавшее в состоянии застоя. Напротив, в последние пять лет, как минимум, им присущ заметный динамизм. Грузия стала первой страной Закавказья, которая еще в 2017 году подписала Соглашение о свободной торговле с КНР. В период 2029-2022 гг. Китай в списке торговых партнеров Грузии со среднегодовым оборотом 1,9 млрд американских долларов, занял прочное третье место. Пока его опережает Россия с 2,5 млрд долларов США и Турция с показателем в 2,8 млрд долларов. По итогам встречи Си Цзиньпина и Гарибашвили была озвучена мысль о том, что отношения Пекина и Тбилиси приобретают характер стратегического взаимодействия.

В Грузии при этом далеко не все политики в восторге от такого «разворота на Восток». Оппозиция жестко критикует власти. Сторонники экс-президента Михаила Саакашвили и другие оппоненты правящей «Грузинской мечты» говорят о том, что действующее руководство страны отказывается от прозападного вектора и выбирает «тоталитарные страны» в качестве партнеров. На это вице-спикер парламента Грузии Гия Вольский замечает, что для самой КНР главными партнерами в торговле являются США и ЕС помимо всех имеющихся политических разногласий между ними.

Власти Грузии также подчеркивают, что Пекин последовательно поддерживает грузинскую территориальную целостность и не стремится вмешиваться во внутренние конфликты в стране.

Отношения между Грузией и КНР не открывают, но четче подчеркивают несколько важных трендов. Во-первых, кавказская геополитика- не ремейк «холодной войны». Здесь помимо России и США свою активность проявляют Иран, Израиль, Турция (которая далеко не всегда готова следовать натовской дисциплине и солидарности), Китай, государства Арабского Востока. Во-вторых, малые страны Закавказья не хотят следовать жестким «блоковым» алгоритмам, для них намного интереснее диверсификация внешней политики. И Грузия здесь не единственный пример такого рода. Армения наряду поддержания отношений со стратегическим союзником Россией активно развивает взаимодействие с Ираном, Индией, странами ЕС и с США. Более экономически и военно-политический мощный Азербайджан также маневрирует, раскладывая «яйца в разные корзины» в спектре от Запада и России до Израиля и Турции, не забывая при этом поддерживать конструктивный диалог с Палестиной.

Сергей Маркедонов

Саммит «Россия-Африка» показал различие позиций африканских лидеров.

Есть группа симпатизантов России, которая тоже неоднородна. Она включает в себя как ветеранов африканской политики, помнящих еще Советский Союз (лидеры Республики Конго, Уганды, да и Зимбабве – хотя Эммерсон Мнангагва занимает свой пост лишь с 2017 года, но долгие десятилетия он был близким соратником Роберта Мугабе, которого и сместил с президентского поста), так и лидеров новых поколений, рассматривающих Россию как страну, способную оказать им поддержку «вагнеровским» (или иным) силовым ресурсом. При этом такие лидеры могут приходить к власти в результате выборов (президент Центральноафриканской республики, только что проведший референдум об увеличении срока полномочий с 5 до 7 лет и снятии ограничения по срокам) или переворотов (военные лидеры Мали и Буркина-Фасо).

Особняком в этой же группе стоит президент (он же «отец-основатель») Эритреи Исайяс Афеворки, который долгие годы воевал против поддерживавшейся СССР Эфиопии, а после крушения Союза пришел к власти и провел в 1993 году первые и пока последние президентские выборы во вновь созданной стране. Он является наиболее стойким симпатизантом России – Эритрея поддерживает ее во всех принципиальных голосованиях в ООН.

Другая условная группа – страны, которые не идут на конфликт с Россией, но в разной степени дистанцируются от нее. Они диверсифицируют свои интересы, взаимодействуя с разными мировыми игроками. На саммите их приоритетом было возобновление действия зерновой сделки, важной для политической стабильности африканских стран. На неформальное представительство этих интересов претендует прежде всего президент ЮАР Сирил Рамафоса (неформальность связана с тем, что лидеры всех государств подчеркивают свою самостоятельность и равенство).

И с этими странами России сложнее выстраивать отношения – они готовы поддержать антиколониальный дискурс, который в последнее время активно продвигает Москва (этот дискурс связан с легитимностью всех африканских правительств), но не абсолютизируют его. Их задача – встроиться в современный глобальный мир на выгодных для себя условиях. С этим связан их диалог и с Россией, и с США, и с Евросоюзом, и с Китаем – а приоритетность каждого направления определяется сугубо прагматическими соображениями.

Алексей Макаркин

В последние недели Швецию и Данию накрыла волна поджогов Корана, которая привела к острому кризису в отношениях этих стран с исламским миром. Любопытно, что если раньше акциями с осквернением Корана отличались крайне правые националисты, то сейчас наибольшую активность в Швеции проявляет иммигрант из Ирака, 48-летний Салван Момика, который называет себя либеральным атеистом и заявляет, что хочет привлечь внимание к притеснению христианских меньшинств в некоторых арабских странах. Момика провозгласил своей целью запрещение Корана в Швеции. 28 июня он провел акцию с сжиганием Корана у главной мечети Стокгольма. Акция получила широкое освещение в СМИ, после чего в Ираке начались протесты у посольства Швеции. В середине июля сотни возмущенных иракцев штурмовали здание посольства и частично его подожгли. Багдад выслал шведского посла. В ответ 20 июля Момика и его единомышленник, также выходец из Ирака Салван Наджем растоптали Коран у посольства Ирака в Стокгольме.

Через день события переместились в Копенгаген. Ультранационалисты из группы «Датские патриоты» сожгли Коран в рамках акции протеста против нападения на шведское посольство в Багдаде. Это вызвало попытку штурма теперь уже датского посольства в Багдаде. Но вскоре стало ясно, что дело не в Ираке. 25 июля те же ультраправые датчане сожгли священную книгу мусульман у посольств Египта и Турции в Копенгагене. 31 июля акция повторилась у посольства Саудовской Аравии. В тот же день в Стокгольме Момика и Наджем провели акцию по осквернению Корана у здания парламента Швеции. Все перечисленные акции проводились с ведома и под присмотром полиции.

Естественно, эти богохульственные провокации вызвали резко негативную реакцию у руководства мусульманских стран. Президент Турции Эрдоган, который на саммите НАТО в Вильнюсе обещал не препятствовать вступлению Швеции в Альянс, теперь предупредил, что этого не случится, пока будут продолжаться поджоги Корана. Аятолла Хаменеи призвал Швецию передать Момику в руки правосудия исламских стран. 31 июля Организация исламского сотрудничества, объединяющая 57 государств, провела чрезвычайную онлайн-конференцию министров иностранных дел, резко осудившую сожжения Корана и призвавшую страны-члены принять политические или экономические меры против стран, где происходит глумление над Кораном.

Все это не на шутку встревожило правительства Швеции и Дании, которые рассматривают происходящее как серьезную угрозу национальной безопасности. Проблема для них заключается в том, что правовые системы этих стран не предусматривают наказания в случаях осквернения священных книг. Имевшиеся законы против богохульства были отменены (в Швеции – давно, в Дании – в 2017 г.). Шведские власти несколько раз пытались отклонить запросы на проведение акций против Корана, но суды отменяли эти решения на том основании, что они противоречат закрепленной в конституции свободе слова и самовыражения. Июльский опрос 2000 шведов показал, что около половины высказались за законодательное запрещение сожжения священных книг. Но часть политиков и общественности считают, что существующий закон о наказании за разжигание ненависти просто должен лучше применяться, а прямой запрет опасен для гражданских свобод. Против выступают и влиятельные в Швеции и Дании национал-популистские партии.

В такой ситуации правительства вынуждены маневрировать. Они признают, что необходимо что-то делать. 30 июля датский МИД заявил, что прошедшие акции достигли уровня, когда Дания «рассматривается как страна, которая способствует оскорблению и очернению культур, религий и традиций других стран». В заявлении говорится, что правительство ищет «юридический инструмент», который будет препятствовать осквернению священных книг, при этом не задевая свободу самовыражения. О том же заявил премьер Швеции Ульф Кристерссон. На пресс-конференции 1 августа он отметил, что, оставляя неприкосновенной свободу слова, правительство рассмотрит меры, которые позволят полиции не допускать сожжения Корана в публичных местах. Как это намерение будет реализовано, пока не ясно.

Александр Ивахник

Нередкие споры о степени осведомленности россиян об основных событиях (в том числе происходящих в зоне СВО) можно разрешить следующим образом: россияне знают существенно больше, чем нередко считают.

С одной стороны, они закрываются от травмирующей информации, с другой стороны, «одним глазом» все же поглядывают на нее. С этим связано, в частности, совмещение телевизора и Интернета у немалой части старшего и «среднестаршего» поколений.

Его особенность заключается в том, что телевизор остается источником нормативных интерпретаций, а Интернет-информация обычно дополняет телевизионную и исходит от лояльных государству сайтов (нередко принадлежащих тем же медийным госкомпаниям). Если же информация противоречит нормативной, то возникает когнитивный диссонанс, и она отвергается как поступившая из «вражеского» источника – а, значит, по определению не заслуживающая доверия. Но она все равно откладывается в сознании – как «диссидентская» информация в советское время, в том числе транслируемая зарубежными «голосами» – но не влияет на конкретные решения человека, принимаемые в настоящий момент.

При этом подробности хода СВО людей интересуют все меньше, так как значимых для них новостей сейчас нет. Всплеск напряженного внимания, связанный с частичной мобилизацией в прошлом году, оказался кратковременным, так как одна часть общества пришла к выводу, что на ее повседневной жизни это никак не отразится, другая сочла, что надо выполнять долг перед страной как в Великую Отечественную (она остается для советских поколений важнейшим образцом), третья посчитала, что повлиять не на что не может, а четвертая стала провожать детей или внуков, отправляющихся в аэропорт на казахский или армянский рейсы.

В то же время более молодые россияне все чаще полностью игнорируют телевизор – и, следовательно, его «нормативность» на них не распространяется. Уход многих из них в частную жизнь, отказ от общественной активности носят вынужденный характер. Одна часть таких россиян ушла во внутреннюю эмиграцию (если еще не уехала), другая ищет новые возможности в соответствии с известным подходом «кризис как шанс». А некоторые одновременно делают и то, и другое, сочетая эмоции и прагматизм.

Алексей Макаркин

Поколенческий разрыв в современной России. Часть 1.

Одна из главных социологических проблем современной России – поколенческий разрыв. Он есть в любом обществе в любое время. Катон Старший не только призывал разрушить Карфаген, но и апеллировал к добрым нравам суровых предков, обличая изнеженную молодежь, слушающую греческих философов. Он не знал, разумеется, что его время потомки – тоже разочарованные в своих молодых современниках – назовут золотым веком Римской республики.

Но сейчас речь идет не об обычном ворчании (которое нередко сочетается со скрываемой гордостью), а о более серьезном процессе, обусловленным как распадом СССР, так и встраиванием России в мировые глобальные процессы. И связан он с несколькими факторами, которые нуждаются в тщательном анализе.

Фактор, относящийся к старшим («советским»), кажется, лежит на поверхности – травма от распада СССР. Причем травма, усиливающаяся со временем, так как поначалу распад считался событием не фатальным и обратимым. Одни апеллировали к многовековой совместной истории, другие – к технологическим цепочкам, а третьи вообще считали, что в межнациональных конфликтах виновата партийная мафия, сросшаяся с теневой экономикой, и что интеллектуалы и демократы Тер-Петросян и Эльчибей смогут понять друг друга.

Эти аргументы были разного качества (самый наивный - «демократический» - рухнул раньше других), но у них в конечном счете была одна печальная судьба. Поэтому идея допустимости силового реванша чем дальше, тем больше становилась приемлемой не только для твердых и непреклонных сторонников СССР (их всегда было меньшинство), но и для куда большего числа людей. В том числе и тех, кто не просто нейтрально-отстраненно относился к распаду СССР, но и тех, кто по разным причинам приветствовал его - исходя либо из нежизнеспособности советского государства, либо из ущемленности прав Российской Федерации в условиях, когда центр вкладывал средства в развитие других союзных республик.

Среди нынешних пламенных патриотов немало тех, кто считал, что Прибалтику еще можно отпустить (она в СССР была «нашим Западом»), а остальные страны должны быть частью некоей общности, которая в обозримом будущем станет государственным образованием. Площадкой для формирования такого образования (а не для «цивилизованного развода») представлялось СНГ. Само его наличие (с мощной правовой базой в виде большого количества соглашений) было сильным аргументом в спорах со скептиками, которые сейчас выглядят кассандрами.

Еще одним аргументом был пример Евросоюза – раз европейские страны интегрируются, то почему бы – пусть в среднесрочной перспективе - не произойти аналогичному (а, может быть, и более продвинутому) процессу и на постсоветском пространстве. Тем более, что начало 90-х было временем еврооптимизма, только что (в феврале 1992 года) был подписан Маастрихтский договор. Принципиальное отличие – что в ЕС нет одного крупного игрока, который по своей мощи перевешивает всех остальных – здесь не учитывалось. Также не учитывалось и то, что отделившиеся страны по определению «отталкиваются» от такого игрока и строят свою идентичность в том числе на непризнании его главенства (это ярко проявилось при распаде Австро-Венгрии).

В любом случае, усиливавшееся разочарование вело к поиску виновных. Усиливались маргинальные в первой половине 90-х годов конспирологические представления, что распад стал результатом заговора нескольких человек (Горбачева-Шеварднадзе-Яковлева и Ельцина-Кравчука-Шушкевича), а «простые люди», разумеется, были против. Конспирология распространилась и на книжную сферу, и на Интернет. Популярность «попаданческой» литературы, где наш современник, перенесенный в прошлое, силовыми методами исправляет исторические ошибки, громит заговоры и расширяют территорию страны также была связана с тоской по единому могущественному государству.

Алексей Макаркин

Про мордовский антиабортный закон.

Вначале этот документ был более масштабным – в нем на территории республики запрещалось не только «склонять» к аборту, но и «пропагандировать» его. А пропаганда, как известно из правоприменительной практики законодательства об ЛГБТ – понятие весьма широкое. И включает в себя публичное признание того или иного явления нормой, а не девиацией. Так, под признаки пропаганды могут попасть ученые, проводящие исследования на тему ценностей самореализации у женщин.

Однако «пропаганда» из окончательной редакции закона исчезла, так как она отнесена к федеральной компетенции, а «склонение», за которое теперь введена административная ответственность, осталось. И тут возникла парадоксальная ситуация, связанная как с советским наследием, так и с интерпретацией традиционных ценностей.

В постсталинском СССР аборты были разрешены и воспринимались в контексте частной жизни граждан. Соответственно, «склонение» к ним не подпадало под действие каких-либо кодексов. А вот пропаганда была де-факто запрещена – опять-таки, юридического запрета не было, но тема абортов была табуирована. Зато много пропагандировали рождаемость и счастливое детство – правда, на статистику абортов такой позитив не влиял.

Показатели пошли вниз в 90-е годы, что ставит в тупик защитников морали и нравственности, для которых этот период ассоциируется с экспансией чуждых ценностей. На самом деле, ничего удивительного в этом нет по двум противоположным причинам. Первая - аборты стала вытеснять контрацепция (это главная причина). Вторая - выросла роль церкви, женщины стали значительно чаще обращаться за советами к пастырям.

Но полученный кумулятивный эффект не отменял того, что большинство населения продолжает считать аборты допустимыми и сферой частной жизни. И так как они были легализованы в СССР (а советское сейчас – это легитимное), то отношение к ним иное, чем к ЛГБТ (эта сфера в СССР была криминализирована). Поэтому государство относится к антиабортной теме на федеральном уровне очень осторожно – и лоббистские усилия консервативных организаций давали лишь ограниченный эффект. Но после разрыва с Западом их лоббистский потенциал существенно вырос – мордовский закон можно рассматривать в качестве своего рода пробного шара.

Но с мордовским законом возникает неожиданная проблема. Российские традиционалисты горячо отстаивают неприкосновенность семейной жизни, в том числе в контексте семейного насилия. Ребенок, жалующийся государству на то, что отец его бьет, является для них предателем семейных ценностей. Но девушка, сообщающая государству о том, что отец настоятельно советует ей сделать аборт (а «склонение» обычно относится к близким людям – вряд ли такую интимную тему будут обсуждать с малознакомыми гражданами), с точки зрения тех же традиционалистов поступает совершенно верно. Таким образом неприкосновенной является «правильная» семья, живущая согласно традиционным ценностям.

Алексей Макаркин

Бурные события в Израиле, которые связаны с конфликтной судебной реформой и вызванными ею невиданными уличными протестами, наложили свой отпечаток и на политическую жизнь в США. Еще в январе, когда правящая коалиция Биньямина Нетаньяху, в которую вошли праворадикальные и ортодоксальные иудаистские партии, объявила о своих планах поставить деятельность Верховного суда под контроль исполнительной власти, что глубоко раскололо израильское общество и вывело сотни тысяч людей на улицы, Белый дом непублично давал понять о своей озабоченности развитием событий. На правах старшего партнера в давнем и прочном стратегическом союзе Вашингтон призывал власти Израиля и оппозицию к диалогу. Весной такой диалог действительно начался, но ни к чему не привел, и в июле Нетаньяху решил форсировать осуществление первого элемента судебной реформы. 24 июля Кнессет при бойкоте голосования оппозицией принял закон, который ограничивает так называемый принцип крайней неприемлемости, позволяющий Верховному суду отменять решения правительства и Кнессета, если они признаны судьями «выходящими за рамки допустимого или разумного». Принятие закона вызвало новый всплеск протестной активности, не утихающей по сей день. Протестующие и оппозиция опасаются проведения новых законов, еще больше урезающих полномочия ВС и нарушающих права меньшинств и женщин.

Когда стало очевидно намерение израильского правительства игнорировать мнение оппозиции и настроения большой части общества, конфликт между президентом Байденом и премьером Нетаньяху, отношения между которыми и прежде были непростыми, вышел в публичное поле. В середине июля в интервью CNN Байден открыто выразил озабоченность политической ситуацией в Израиле и отметил, что правительство Нетаньяху включает «самых экстремистских членов». По его словам, это «является частью проблемы – особенно те члены кабинета, которые говорят, что палестинцы не имеют права находиться здесь». Это заявление выглядело весьма необычно для президента союзной страны. Накануне голосования в Кнессете Байден в телефонном разговоре предостерегал Нетаньяху от спешки с судебным законодательством. По данным издания Axios, он сказал: «На взгляд друзей Израиля в США, похоже, что нынешнее предложение о судебной реформе становится все более разделяющим. Учитывая спектр угроз и вызовов, с которыми сталкивается Израиль, его лидерам нет смысла торопиться с этим – основное внимание должно быть сосредоточено на объединении людей и поиске консенсуса». После принятия закона в Кнессете пресс-секретарь Белого дома Карин Жан-Пьер также выступила с неординарным заявлением: «Как давний друг Израиля президент Байден публично и в частном порядке выражал свое убеждение в том, что крупные изменения в демократии приобретают устойчивость, если они опираются на широкий консенсус. Прискорбно, что сегодняшнее голосование прошло с минимально возможным большинством голосов».

Впрочем, возможности для давления на израильские власти у президента США довольно ограниченны, и Нетаньяху это прекрасно понимает. Байден не может ставить под вопрос масштабную военную помощь Израилю (почти на $3,5 млрд в год), как и в целом прочность связей между государствами. Встречаясь 18 июля с президентом Израиля Ицхаком Герцогом в Белом доме, Байден назвал отношения между двумя странами «просто нерушимыми». Даже те публичные упреки в адрес правительства Израиля, которые прозвучали, вызвали целенаправленную критику со стороны Республиканцев. В частности, бывший вице-президент Майк Пенс заявил: «Увлеченность Демократов попытками управлять тем, что происходит во внутренней политике Израиля, является ошибкой». В последние недели Пенс и другие республиканские лидеры активно обвиняли Белый дом в недостаточной поддержке Израиля. К тому же споры вокруг судебной реформы Нетаньяху распространились и на еврейскую общину в США, причем значительная часть ортодоксального иудейского сообщества реформу поддерживает. Влияние еврейского лобби в США хорошо известно. Так что чем ближе к президентским выборам, тем более осторожную позицию вынужден будет занимать Байден.

Александр Ивахник

Необычная новость пришла из Австрии. Федеральный канцлер Карл Нехаммер, представляющий консервативную Австрийскую народную партию, предлагает закрепить в конституции страны право граждан использовать для платежей наличные деньги. В пятницу Нехаммер заявил, что «вопрос о наличных очень важен для людей» и что «все больше людей встревожены тем, что наличные деньги могут быть ограничены в качестве платежного средства в Австрии». «Люди в Австрии имеют право на наличные», – подчеркнул глава правительства. Нехаммер отметил, что помимо введения конституционной защиты права на использование наличных необходимо обязать центробанк страны обеспечивать достаточный поток наличности и приблизить отделения банков к местам проживания граждан. Канцлер сообщил, что поручил министру финансов проработать эти предложения, а в сентябре пройдет круглый стол с участием представителей министерств, ЦБ и финансовой отрасли.

Предложение Нехаммера возникло не на пустом месте. В Австрии наличные до сих пор прочно укоренены в повседневной культуре жизни людей. Если во многих странах ЕС все больше доминируют платежи банковскими картами или с помощью смартфонов, то в Австрии (а отчасти и в соседней Германии) люди остаются привержены к банкнотам и монетам, особенно для небольших ежедневных покупок. Согласно июньскому исследованию, 54% австрийцев до сих пор используют наличные для оплаты в продуктовых магазинах. По данным правительства, в стране с населением 9,1 млн человек ежегодно из банкоматов снимаются 47 млрд евро. Подчеркивая важность наличных, Нехаммер отметил, что в среднем австрийцы носят в своих кошельках около 100 евро, а 67% покупок стоимостью ниже 20 евро оплачиваются банкнотами. В австрийской провинции в части кафе и баров не принимают к оплате карты.

Однако инициатива канцлера, безусловно, имеет не только культурный, но и политический аспект. Находящаяся в оппозиции правопопулисткая, националистическая Австрийская партия свободы (АПС) давно сделала защиту наличных денег одним из своих главных лозунгов. Вопреки неоднократным уверениям центробанка об отсутствии планов ограничить хождение наличных, АПС настойчиво утверждает, что право использовать наличные и свобода платить анонимно находятся под угрозой. Правопопулисты обвиняли нынешнее правительство, состоящее из консерваторов и «Зеленых», в сговоре с целью запретить наличные деньги, чтобы облегчить слежку за гражданами. Ранее АПС призывала к проведению референдума для внесения в конституцию пункта о защите наличных. Вся эта конспирологическая риторика оказывала влияние на часть австрийцев, опасающихся сдвига к обществу без нала. Причем эти страхи имеют под собой некоторую объективную основу. Например, в Швеции правительство приняло решение позволить предприятиям отказывать в приеме наличных.

Так или иначе, АПС, которая несколько лет назад потеряла места в правительстве и общественную поддержку из-за коррупционных скандалов, в последнее время нарастила свою популярность. Сейчас, согласно большинству опросов, электоральная поддержка правопопулистов заметно превосходит поддержку правящей Австрийской народной партии (АНС) и оппозиционных социал-демократов. Осенью 2024 года Австрию ждут очередные парламентские выборы. Естественно, АПС весьма резко отреагировала на инициативу канцлера Нехаммера. Лидер АПС Герберт Кикль обвинил Нехаммера в краже идей своей партии и заявил, что «внезапно обнаружившаяся любовь канцлера к наличным» служит только «обеспечению его политического выживания». Впрочем, пока не ясно, как Нехаммер собирается воплотить в жизнь инициативу о закреплении статуса наличных в конституции. В Австрии изменения в конституцию должны приниматься парламентским большинством в 2/3. Правительство такого большинства не имеет. СДП будет против. И сложно себе представить, что АПС будет блокироваться в этом вопросе с партией Нехаммера.

Александр Ивахник

Новый учебник истории – это книга, адресованная допризывникам и их подругам (вспомним, как герой советской песни говорил своей девушке «отслужу как надо и вернусь»).

Тем более, что призывной возраст остался прежним – 18 лет. А это значит, что школьники, которые не продолжат учиться и не получат справки об освобождении по состоянию здоровья (а депутат Милонов предлагает проверить «всех наших липовых больных, липовых уклонистов, тех, кто испугался, тех, кто принес непонятно какие справки»), пойдут служить. А многим другим это предстоит позже – тем более, что призывной возраст подняли до 30 лет. Поэтому государственная власть заинтересована, чтобы они шли в армию, а не ехали в сторону Верхнего Ларса. И чтобы девушки (которые взрослеют быстрее) не советовали юношам уезжать, а призывали их выполнять свой долг.
Недаром многие люди старшего возраста с ностальгией вспоминают советское время с принципом «не служил – не мужик». Хотя в разных общественных группах он уже тогда действовал по-разному – в престижных школах неэффективно, а в менее престижных – вполне работал.

И у государства на самом деле сейчас мало эффективных возможностей для коммуникаций с молодежью. Если почитать дискуссии в Интернете, то представители советских поколений призывают для вразумления молодежи показывать больше старых патриотических фильмов и делать передачи про людей труда и защитников родины. Но молодежь телевизор не смотрит, и заставить смотреть его невозможно. С недавних времен в школах ввели «Разговоры о важном», но по итогам этого курса не предусмотрено никакой аттестации (да она и невозможна, учитывая сам формат занятий). А современный школьник подходит к урокам предельно прагматично – если надо сдавать, то приходится учить. А если нет, то можно пропускать мимо ушей.

Вот курс истории (по которому аттестация предусмотрена) и насыщается сюжетами, призванными показать безусловную правоту России в ее вечной борьбе с Западом. В том числе и в наши дни. В мобилизуемом обществе с феноменом осажденной крепости учебники всегда выполняют мобилизующую роль – вопрос в масштабах и методах. Нынешние методы, помимо прочего, связаны и с ощущением, что немалая часть молодежи уже потеряна, что она безнадежно встроена в глобальный мир и приняла его ценности. Поэтому речь идет о борьбе за умы нынешних школьников, причем не только на уроках истории – в программу по литературе спешно возвращают советские книги.

Насколько такой подход будет эффективным? Однозначный ответ на этот вопрос был бы поспешным. Часть молодежи всегда неприязненно относилась к официозу, но другая точно так же принимала его. Можно сказать, что многое зависит не столько от учителя, сколько от семьи и близкого круга общения. Если официальные и неформальные месседжи будут органично сочетаться, то возможностей для успеха госполитики существенно больше. Если возникнет диссонанс, то все будет существенно сложнее.

Алексей Макаркин

В современной России весьма популярна книга «Россия и Европа» Н.Я. Данилевского.

Но, похоже, ее мало кто читал – в лучшем случае говорят, что русский антидарвинист предвосхитил Тойнби и Шпенглера, выдвинув теорию культурно-исторических типов, которые носят самобытный характер и несовместимы с идеей строительства общечеловеческой цивилизации на основе европейских ценностей.

Но главная мысль Данилевского – что Россия должна обороняться от «непримиримо враждебной» Европы. Обороняться предлагалось путем создания Всеславянского союза «с Россией во главе, со столицей в Царьграде», особо уточняя, что необходимо «бесспорное предоставление в нем России гегемонического преобладания», хотя союзники России должны быть «совершенно независимыми во внутренних своих делах» (как совместить гегемонию и независимость, автор не указывает).

Всего Всеславянский союз, по мысли Данилевского, должен состоять из Русской империи с присоединением к ней всей Галиции и угорской Руси (Данилевский фактически является предшественником идеи разделенного народа, заявляя, что «государство также не может считаться достигшим полного своего роста, сколько бы оно ни заключало в себе квадратных миль или верст, когда вне границ его живет еще около трех миллионов соплеменников господствующему в нем народу»). А также из Королевства Чехо-Мораво-Словакского, Королевства Сербо-Хорвато-Словенского, Королевства Болгарского, Королевства Румынского, Королевства Эллинского, Королевства Мадьярского, Царьградского Округа. Примечательно, что Данилевский представляет все «внутренне независимые» государства в виде монархий (исключая Царьградский округ, контролируемый Россией), даже не предполагая, что они в результате своей независимой воли могут стать республиками.

Данилевский немало размышляет о том, что делать с нелояльной Польшей, но приходит к заключению, что реально отпускать ее нельзя, а «в качестве члена союза, будучи самостоятельна и независима, в форме ли личного соединения с Россией или даже без оного, она была бы свободна только во благо, а не во вред общеславянскому делу. Силы Польши были бы в распоряжении союза, а всякое действие ее против России было бы действием не против нее только, а против всего Славянства».

Таким образом в число союзников России должны были попасть не только все славянские территории, но и неславянские Румыния, Венгрия и Греция. Причем Венгрия должна потерять территории, населенные славянами, но при этом быть лояльной гегемону. Схема, весьма напоминающая Варшавский договор (с некоторыми географическими отличиями) – как известно, этот договор держался на доктрине, предусматривавшей возможность вооруженного вмешательства в дела формально независимых союзников СССР.

Создание Всеславянского союза по Данилевскому не могло произойти без силового демонтажа сразу двух империй – Австро-Венгерской и Османской. Австро-Венгрию Данилевский предлагал весьма неравномерно разделить с Пруссией, которую он видел единственной союзницей России в Европе. А что до Османской, то элементом «всемирного равновесия» с целью обороны против «всемирного владычества Европы» Данилевский видел «равный и справедливый раздел власти и влияния» между Европой, Славянством и Америкой. Европе должны были достаться «Африка, Австралия и южные полуострова Азиатского материка». Американским Штатам - Америка (согласно доктрине Монро).

А Славянству достанутся «Западная, Средняя и Восточная Азия, т.е. весь этот материк за исключением Аравии и обоих Индийских полуостровов». Так что после войн за создание Славянского союза России и ее союзникам предстояло освоение (мирное или немирное) не только немалой части оставшихся османских территорий, но и Персии, и Афганистана, и Китая, и Японии со своими культурно-историческими типами. Поэтому за признанием самобытности скрывалась модифицированная имперская идея, реализовать которую можно было с помощью максимального напряжения сил и большой крови.

Алексей Макаркин

В Испании после прошедших 23 июля всеобщих выборов сохраняется полная политическая неопределенность. 17 августа соберется новый Конгресс депутатов. По-прежнему на формирование правительства претендуют лидеры двух основных партий – глава консервативной Народной партии Альберто Нуньес Фейхоо и действующий премьер-министр, социалист Педро Санчес. НП получила в 350-местной нижней палате 137 мест, соцпартия – 121. Ожидается, что король Филипп VI поручит создание правительства сначала Фейхоо как лидеру победившей партии. 6 августа ультраправая партия Vox, потерпевшая на выборах серьезное поражение, отказалась от своих притязаний на вхождение в правительство в коалиции с консерваторами. Партия выступила с заявлением, в котором утверждает, что глубокая тревога относительно планов Санчеса сохранить пост премьера побудила ее пересмотреть свою позицию, и теперь 33 ее депутата будут готовы поддержать однопартийное правительство меньшинства, которое сформирует Фейхоо. Готовность Санчеса заключить пакт о поддержке с баскскими и каталонскими сепаратистами представляет «серьезную угрозу основам конституционного порядка», говорится в заявлении.

Фейхоо поблагодарил Vox за поддержку и заявил своим сторонникам, что если НП придет к власти, то она будет править страной одна, без формальных соглашений с другими партиями. В понедельник представитель руководства НП отметил, что теперь партии будет легче преодолеть политический тупик и сформировать правительство. По его словам, решение Vox позволит малым региональным партиям, которые возражали против участия крайне правых в правительстве, поддержать кандидатуру Фейхоо на пост премьера при голосовании в парламенте. Однако это утверждение имеет мало общего с реальностью. Правоцентристская Баскская националистическая партия (PNV), имеющая 5 мест в Конгрессе депутатов, сразу подчеркнула, что ее позиция не изменилась. На практике Фейхоо помимо депутатов от НП и Vox может рассчитывать на поддержку одного депутата от родственной НП наваррской партии UPN и одного от «Канарской коалиции», в сумме это даст ему 172 голоса – на четыре меньше абсолютного большинства. Но и при повторном голосовании, когда достаточно простого большинства, его кандидатура не пройдет, поскольку все остальные 178 депутатов проголосуют против.

После этого шанс формировать правительство получит Педро Санчес. Естественный альянс соцпартии и блока левых партий Sumar имеет 153 голоса. Первичная задача Санчеса – договориться о поддержке со стороны партии «Республиканские левые Каталонии» (РЛК), двух баскских партий (левой EH Bildu и правоцентристской PNV) и галисийской партии BNG. Выше всего запросы у РЛК, представитель которой Пере Арагонес возглавляет правительство региона. Ранее Санчес добился помилования для ряда политиков РЛК, осужденных за организацию незаконного референдума о независимости 2017 г. После выборов Арагонес заявил о необходимости пересмотра финансовых отношений между Мадридом и Барселоной. Каталония задолжала испанскому правительству 71 млрд евро. В тот же день министр финансов Мариа Монтеро объявила о готовности провести реформу механизма регионального финансирования. А вице-премьер Иоланда Диас, возглавляющая левый блок Sumar, предложила разрешить членам Конгресса депутатов выступать на региональных языках.

Но даже если поддержка РЛК, двух баскских партий и BNG будет обеспечена, это не позволит Санчесу получить при голосовании в парламенте не только абсолютное, но и простое большинство. В этом плане всё зависит от более радикально настроенной сепаратистской партии «Вместе за Каталонию». Санчесу нужно, чтобы как минимум два из семи ее депутатов поддержали его кандидатуру, а остальные воздержались. Ясно, что требование партии о согласии Мадрида на новый референдум о независимости будет отклонено, но со вторым важным требованием – о всеобщей амнистии для организаторов референдума 2017 г. – возможны варианты. Лидер партии, беглец Карлес Пучдемон пока держит паузу. Видимо, интрига будет все туже закручиваться.

Александр Ивахник

Поколенческий разрыв в современной России. Часть 2.

На первый взгляд, результаты опросов о Великой Отечественной войне демонстрируют единство поколений, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что это единство подвержено эрозии.

Опрос ВЦИОМ, проведенный в 2020 году, показал, что абсолютное большинство россиян (95%) были согласны с утверждением, что победа в Великой Отечественной войне является главным событием XX века для России. Поколение 45+ чаще выражала абсолютное согласие с данным утверждением (45-59 лет - 86%, 60+ - 94%). Молодежь в возрасте от 18 до 34 лет соглашалась несколько менее активно - 71-72% - но это все равно больше двух третей.

Но социологи задали дополнительный вопрос – является ли Победа важнейшим событием в отечественной истории или же важным событием, наряду с другими (были еще варианты «второстепенное» или «рядовое» событие, но они были заведомыми аутсайдерами). И вот тут выяснилось, что Победа – это важнейшее событие для 69%, а важное, наряду с другими – для 27%. Причем в возрастной группе 18-24 года некоторый перевес имело мнение, что это важное событие, наряду с другими – 49 к 44%. Кстати, другие варианты («второстепенное» или «рядовое») собрали в этой категории в сумме 6% - это немного, но все же отличается от статистической погрешности.

Еще один опрос ВЦИОМ (2021 года) - о том, знают ли россияне подробности участия их родственников в войне. 43% респондентов сказали, что знают об этом много из рассказов близких и семейных архивов (видно, что вопрос скорректирован с учетом того, что многие молодые люди уже не видели своих родственников-фронтовиков). Среди респондентов в возрасте 18-34 лет этот вариант выбрали 24-26%. У остальных возрастных групп этот показатель существенно выше – 42-56%.

Война, конечно, не забывается и забыта не будет. Происходит другой процесс – тема войны и Победы становится для новых поколений менее личностно окрашенной, воспринимаемой более отстраненно. Не как уникальное в своем величии и трагизме главное событие не только российской, но и мировой истории, а как одно из значимых событий прошлого, о подробностях которого многие из них имеют довольно смутное представление. Еще десять лет назад Московский гуманитарный университет провел опрос студентов из разных регионов страны, показавший, что больше трети из них (37%) не смогли вспомнить ни одного военачальника времен войны и почти половина (47%) – героев войны из числа солдат и офицеров (такое различие объясняется очень высокой известностью маршала Жукова – 57%, но уже маршала Рокоссовского назвали лишь 19%).

Этому способствует не только уход поколения ветеранов, которые могли бы рассказывать о фронтовых годах, но и снижение общественной роли телевидения. В прежние годы люди всей семьей смотрели наиболее значимые фильмы, среди которых было немало посвященных войне. Сейчас же аудитория военных фильмов включает в себя в основном представителей советских поколений, которые с ностальгией в очередной раз смотрят старые картины и крайне критически относятся к современным версиям.

Этот процесс ведет также к тому, что Великая Отечественная война постепенно перестает быть абсолютным мерилом для оценки событий современности. Среди людей старших возрастов до сих пор высочайшей оценкой является «Я бы с ним в разведку пошел» - многие молодые искренне не понимают, о чем идет речь. И вообще советские мемы, в немалой степени заимствованные из фильмов, тоже вызывают у них недоумение – почему сильные эмоции должна вызывать фраза «Вор должен сидеть в тюрьме», которая представляется им банальной. И почему люди старших поколений вспоминают про Штирлица, куда-то шедшего по коридору, из долгого-долгого двенадцатисерийного черно-белого фильма.
Алексей Макаркин

Поколенческий разрыв в современной России. Часть 3.

Восприятие Великой Отечественной войны существенно влияет на отношение к Западу.

Для многих советских людей Запад был образцом материального преуспевания (пресловутые десятки сортов колбасы) и культуры (от Шекспира до Леннона) – в этом была его мощная мягкая сила уже в то время. Советские официальные авторы усиленно боролись с таким мещанским низкопоклонством (вспомним михалковское «а сало русское едят»), но такая борьба была не слишком эффективной, поскольку трудная журналистская или писательская судьба частенько заносила их самих снова в Париж.

Но война и Победа давали ощущение морального превосходства над Западом – в первую очередь, из-за несопоставимого числа жертв. Когда много лет назад вышел фильм Saving Private Ryan, то у многих советских по своему воспитанию людей он вызвал эмоциональный протест - не только потому, что «нас там нет», но и из-за сюжета фильма («у нас целыми семьями гибли и никто никого в тыл не отзывал»). Напряжение сил было совершенно разным. Несколько лет назад Мэл Гибсон снял Hacksaw Ridge - про отказника по соображениям совести, пошедшего служить санитаром и получившего медаль Почета (аналог Героя Советского Союза) за вынос десятков раненых с поля боя. В СССР это делали женщины, получавшие медаль «За боевые заслуги».

Также в советском обществе сформировалось устойчивое представлением, что почти всю войну СССР противостоял врагу в одиночестве, а тогдашние западные союзники подключились только на последнем этапе, да и то пытались сговориться с Гитлером (см. культовый фильм «Семнадцать мгновений весны», концепция которого восходила еще к сталинскому фильму «Секретная миссия»).

Контраст между жизнью в СССР и на Западе также воспринимался как результат страшной несправедливости - почему у «них» хорошо, когда мы столько перенесли. Это в пределе перерастало в желание, чтобы и «им» тоже жизнь медом не казалась. Корней Чуковский был шокирован историей, с которой он столкнулся: «25 июля 1969 года. Весь поглощен полетом американцев на Луну. Наши интернационалисты, так много говорившие о мировом масштабе космических полетов, полны зависти и ненависти к великим американским героям - и внушили те же чувства народу. В то время когда у меня «грудь от нежности болит» - нежности к этим людям, домработница Лиды Маруся сказала: «Эх, подохли бы они по дороге»». И это притом, что советская пропаганда оценивала полет американцев довольно сдержанно.

И вклад будущих союзников по Варшавскому договору оценивался в обществе невысоко. Киноэпопею «Освобождение» посмотрели 56 млн зрителей, а ее продолжение «Солдаты свободы» (про вклад союзников и лично тт. Готвальда, Гусака, Кадара, Живкова, Чаушеску, Тито и др.) – 34 млн (первые две серии), а затем и 27 млн (последние две серии). Сложным было отношение к Тито – конечно, фашистским палачом в 70-е годы его уже давно не считали, но ощущение неблагодарности («мы его спасли в 1944-м, а он потом крутить начал») осталось. Венгерская революция, Пражская весна и «Солидарность» в Польше также воспринимались многими советскими людьми как неблагодарность за освобождение. Так что общество внутренне было готово к тому, что в нулевые годы стала активно (причем снизу, со стороны энтузиастов) продвигаться идея, что в войну нам противостояла вся Европа («будущий Евросоюз»).

У молодых поколений таких представлений существенно меньше – неудивительно, что в современной России принят закон, запрещающий отрицать решающую роль СССР в победе над нацизмом. Это не только ответ на резолюцию Европарламента 2019 года о нацизме и коммунизме, но и стремление оградить молодежь от западных интерпретаций истории. В СССР такой закон не имел бы никакого смысла, так как советский подход воспринимался абсолютным большинством во всех возрастных группах (несмотря на разномыслия в ряде других вопросов) как единственно верный.

Алексей Макаркин