290. Перестройка началась для нас с телефонного звонка из милиции – ограбили дачу, вынесли старинную швейную машинку Зингер в красивом деревянном футляре и тележку для бидона, с которым мы ходили за водой на колонку. Всё происходило как в кино – искали отпечатки пальцев, следователь в пиджаке и свитере приезжал к нам в Ленинград, это 3 часа на электричке, мама поила его чаем. Но это был лишь первый звоночек, в прямом и переносном смысле. Дальше, в наше отсутствие, дачу начали грабить постоянно, никому не было до этого никакого дела, как-то раз открутили алюминиевые ручки у тумбочки и прихватили такие же дешёвые чайные ложки. Когда брать уже было нечего – вламывались просто так, чтобы нагадить, например – побили банки с компотом из яблок. Хаос медленно надвигался, но ту, самую первую кражу я запомнил хорошо, она открыла портал в новое мутное время.

291. Примерно до конца 80-х татуировки были популярны у лишь у небольшого, зачастую – маргинального круга лиц. В первую очередь, это были люди, либо отбывшие срок в тюрьме, либо те, кто туда только собирался и грезил криминальной романтикой. Обычно в глаза бросались синие перстни на пальцах, сообщавшие о принадлежности и блатных заслугах их обладателя, ещё на кисти могло быть набито солнце с надписью СЕВЕР, как у персонажа из «Бриллиантовой руки». Иногда подобные типы встречались и на пляже, там уже на них можно было разглядеть изобилие куполов, крестов и прочей религиозной символики. Ещё, татуировки делали в армии или на флоте, но это, в большинстве случаев, можно было назвать «ошибками молодости». Дальше моду подхватили поклонники субкультур, а уже потом это уже стало мейнстримом.

292. Самый первый магнитофон, которым я пользовался, назывался «Айдас 9М», на нём проигрывались бобины – так назывались катушки с лентой. Из динамика доносился нудный голос диктора, произносивший английские слова, а мне их нужно было повторять. Этот аппарат сошёл с конвейера в Прибалтике задолго до моего рождения, поэтому работал он с большим трудом, а может и вовсе не работал, сейчас уже не берусь сказать. Зато запах нагретой магнитной плёнки я хорошо помню до сих пор. Сильно позже родители купили мне «Весну 205-1», чему я был несказанно рад. У моих одноклассников были магнитофоны примерно того же уровня – совсем простая «Электроника» и чуть более приличный «Романтик». Верхом роскоши тогда считался стереомагнитофон «Маяк» с двумя большими колонками, но позволить себе такое излишество могли далеко не все.

293. Первый раз в Хельсинки я оказался в 2001 году, и, к своему удивлению, почувствовал себя очень комфортно, почти как дома, меня периодически преследовало стойкое ощущение дежавю. Почему так получилось, я понял далеко не сразу, на это было две причины, одна – совершенно очевидная, а вторая – не совсем на поверхности. Оказалось, что целый ряд зданий в центре финской столицы построен по проектам тех же архитекторов, которые строили Петербург, на некоторых улицах это было особенно заметно. С каждой новой поездкой я стал всё больше обращать внимание на архитектурные детали, которые показались мне до боли знакомыми – оконные рамы, дверные ручки и прочие мелочи. Понимание пришло не сразу – всё детство с дедушкой мы ездили по разным ленинградским пригородам – Зеленогорск, Репино и т.д, до войны это была территория Финляндии, и в 70-80-е годы там ещё оставалась масса артефактов, которые и всплыли в памяти сильно позже.

294. Отправляя меня в первый раз в пионерский лагерь, мама до ночи писала чёрной тушью на небольших кусочках ткани моё имя и фамилию. Потом эти бирки надо было прогладить, чтобы надпись не полиняла от стирки, после чего всё это пришивалось на одежду, которую я брал с собой. Чемодан тоже был подписан, его украшала большая наклейка - «Андрей Люблинский. 3-й отряд».

295. В любом пионерском лагере существовали две обязательные традиции, о которых нельзя не упомянуть. Спящего соседа надо было непременно намазать зубной пастой, желательно, чтобы он при этом не проснулся, а ещё лучше – чтобы не понял, кто это сделал. Иногда это вызывало локальные конфликты, но чаще всего сходило всем с рук. Куда веселее проходили глобальные противостояния. Начиналась всё с письма в другую палату, которое обязательно писали по-русски, но – латинскими буквами. Это было официальным объявлением войны – соседи приглашались на поединок во время тихого часа, а иногда - и ночью. В назначенное время происходил бой, в качестве оружия использовались подушки, чуть реже – полотенца, завязанные узлом на конце. Это было весело, грядущее наказание никого ни разу не остановило.

296. Латвия, Литва и Эстония всегда жили своей, несколько отстранённой от всей страны жизнью, в том числе – и в культурном плане. Прибалтийское изобразительное искусство, кинематограф, музыка, и дизайн - всё это выделялось на слегка унылом и весьма консервативном советском фоне. В начале 80-х мне попался журнал Kunst ja Kodu, что в переводе значит – «Искусство и быт». Это было передовое для своего времени издание, которое печаталось в Таллине, оно знакомило читателей с новинками в области интерьера, дизайна, архитектуры и ДПИ. Кроме картинок, которые будоражили воображение, там были статьи на русском языке, малопонятные мне в то время. Могу предположить, что знакомство с этим альманахом повлияло на мой выбор профессии в будущем.

297. «Незаконченный ужин» - телефильм Рижской киностудии, снятый в 1979 году по книге шведских писателей Пера Валё и Май Шеваль "Полиция, полиция, картофельное пюре!". В этом детективе было почти всё, в рамках дозволенного, чего так не хватало отечественному кинематографу – драки, погони, перестрелки, пьяные полицейские, красавцы, красавицы, чёрный юмор! Пожалуй – это был лучший фильм про западную жизнь, который можно было посмотреть по телевизору в то время.

298. В нашей квартире имелась разнообразная бытовая техника, что-то было своё, что-то иногда брали напрокат, но вся она была отечественного производства. Стиральная машина представляла из себя большой цилиндр, с белым низом и металлическим верхом, около метра высотой. Пылесос был довольно странной формы и немного напоминал то ли сплюснутую матрёшку, то ли – водолаза. Его окрас переливался металликом и перламутром. В комнате стояли чёрно-белый телевизор и радиола - так называли проигрыватель пластинок, совмещённый с радиоприёмником. К обоим устройствам в комплекте прилагались деревянные ножки, которые можно было прикрутить снизу.

299. Раньше, находясь в отпуске на курорте, домой можно было позвонить, отправить телеграмму, написать обычное письмо, или даже - наговорить звуковое. Делалось это в ателье, голос записывался на пластинку, или прямо на специальную фотографию, как правило – с видом местных достопримечательностей. В центре фотографии была небольшая круглая дырка, как на грампластинке, прослушать такое послание можно было на обыкновенном проигрывателе. Пересылалось оно как обычное почтовое отправление, в конверте.

300. Носовые платки были почти у каждого, вне зависимости от пола, возраста или статуса, примерно – как мобильный телефон сейчас. Делались они из тонкой, но весьма прочной ткани, служили долго, иногда на них даже ставили заплатки. Мужские платки были чаще всего с простыми и не яркими геометрическими рисунками в виде рамки, женские – нежных оттенков, преимущественно – с цветами, детские – с героями сказок. Помимо прямой функции, существовало ещё несколько неявных – платок с завязанными на узел уголками превращался в странный головной убор, также - его можно было использовать в качестве небольшой скатерти для быстрого перекуса, или импровизированной пробки для открытой бутылки

301. Считалось, что все дети, когда вырастут, мечтают стать космонавтами, лётчиками или полярниками, существовал такой распространённый стереотип, возможно – навязанный извне. У меня тоже была мечта, но – несколько странная. Я собирался вывозить новые тракторы «Кировец» с завода во двор. Сейчас мне уже сложно объяснить, что мной руководило в тот момент. Родители, кстати, тоже немного удивились, но значения не придали.

302. Столовые приборы с «костяной» ручкой были удобны и доступны, наборы таких вилок и ножей в красивой коробке часто дарили на свадьбу или какие-то праздники, у многих они сохранились до сих пор. Совсем недавно выяснился удивительный факт – оказалось, что рукоятки этих приборов делались из молока, которое перерабатывалось специальным образом, превращаясь в пластик с приятным желтоватым оттенком.

Друзья, мы выходим на финишную прямую, осталось 63 воспоминания, сейчас опубликовано уже больше 300-т. Спасибо вам за ваш интерес, каждое моё утро начинается с написания поста для этого небольшого канала. Пользуясь случаем, хочу пригласить вас подписаться и на другие мои ресурсы:
телега: https://news.1rj.ru/str/andrey_lublinsky
вк: https://vk.com/lublinsky
инста: https://www.instagram.com/andreylublinsky/
Спасибо за внимание!

303. "Девочка сегодня в баpе, девочке пятнадцать лет,
Pядом худосочный паpень - на двоих один билет."
Сперва я узнал про эту эпохальную песню от одноклассников, все её напевали, и только сильно позже, через некоторое время, мне удалось её услышать, это было в 85-м году, по радио и телевидению такую музыку не транслировали. Бессмертные строки принадлежали Юрию Лозе, он пел тогда в группе «Примус» и был весьма неплох. Чтобы добыть желанную запись, мне пришлось поехать на толкучку в «Девяткино», в те годы это была совсем окраина, где какой-то проходимец продал мне кассету, которая оказалась не совсем исправной, но всё же мне удалось её починить и прослушать.

304. Совсем недавно узнал, что скамейки на чугунных ножках, которых до сих пор осталось немало в парках и на улицах города, называются «Ленинградские диваны». Они были придуманы в далёком 1955-м году архитектором Николаем Борушко. Дизайн этих скамеек казался мне вечным, на моей памяти они были всегда и везде. Кроме привлекательно-архаичного внешнего вида, они весьма удобны в использовании.

305. У дедушки в серванте, кроме посуды, фужеров и всего прочего стояли сувениры, откуда они там взялись – не знаю, то ли их кто-то подарил, а может наоборот - они были куплены для подарков родственникам, но по каким-то причинам их так и не довезли. Среди них были две деревянные обезьянки – солонка и перечница, металлический самовар размером с кружку, точно помню – краник на носу у него крутился, два шалаша Ленина – один попроще, пластмассовый, второй – из металла бронзового цвета, три спресованные из какого-то непонятного материала тарелочки, с выложенным из соломы Смольным и другими достопримечательностями, призма из оргстекла с выгравированным сзади зимним пейзажем, натёртый до золотого блеска кораблик с Адмиралтейства с дарственной надписью, пластмассовая кружка из Минвод и ещё что-то. Со всеми этими вещами я играл, часть из них жива до сих пор.

306. Каждое лето родители ездили отдыхать на юг, в одно из таких путешествий мы оказались в Пятигорске. Из той поездки мне больше всего запомнилось несколько вещей. Сначала мы никак не могли найти источники с обычной минеральной водой, поэтому всё время пили вонючую, с сероводородом, правильный павильон был случайно обнаружен в последний день. Как-то вечером, желая культурно отдохнуть, мы отправились в цирк лилипутов, который как раз давал представление в соседнем театре. Небольшие люди танцевали и пели песни тоненькими голосами, всё это выглядело слегка зловеще, а под конец выступления на сцену выскочил человечек размером с куклу и совершив несколько прыжков под музыку, скрылся за кулисами, зал взорвался овациями. Рядом с гостиницей, где мы остановились, был гастроном, и мы в него заглянули. Наше внимание привлёк прилавок, на котором было разложено множество освежёванных тушек подозрительно небольшого размера. На вопрос – «кто это?», продавец бодро ответил – «выдры!». Вот такая вот встреча с реальностью.

307. Под закат своего правления Леонид Ильич Брежнев выглядел не совсем здоровым человеком, любви к нему особой никто не испытывал, как, впрочем – и ненависти. Сам же генеральный секретарь, несмотря ни на что, оставался у руля до самого конца и даже нередко выступал по телевидению с разного рода посланиями. Возраст и болезни брали своё, артикуляция оставляла желать лучшего, а иногда и вовсе подводила пожилого оратора, что вызвало целую лавину анекдотов, которые безбоязненно рассказывались везде и всеми. Пожалуй, самый популярный был про «сосиски сраны» - примерно так звучали «социалистические страны» в исполнении Брежнева. Ещё были «сиськи-масиськи», что значило «систематически».

308. Примерно лет в 12-13 я начал задумываться о своём внешнем виде и обращать внимание на одежду, которая была особо популярна в то время. Началось с того, что по моей просьбе мама сшила мне брюки-бананы, а скорее всего – просто перешила из чего-то готового. Далее, уже точно не вспомню откуда, были привезены настоящие дутые сапоги-снегоступы. А на лето, папа где-то достал очень крутые сине-голубые кроссовки Адидас, которые по лицензии шили в Москве. Выглядеть нормально было не так просто, советские магазины не радовали разнообразием и качеством продукции, а эпоха секонд-хендов ещё не пришла. Правда, если ты жил в крупном городе и обладал, пусть даже, небольшими ресурсами – некоторые шансы на приемлемый внешний вид у тебя всё же появлялись.

309. Фарцовщиками называли молодых людей, которые караулили у гостиниц иностранных туристов и выпрашивали у них всякие интересные мелочи – жвачки, сигареты, кока-колу, иногда предлагая взамен значки, ушанки с кокардами и прочий ширпотреб. Подобная деятельность была незаконной, но это мало кого останавливало. Учитывая род деятельности, фарцовщики могли позволить себе модную заграничную одежду, которую у нас достать было просто невозможно. Особой популярностью у них пользовались кроссовки Nike, кеды Converse, джинсы Levis и меланжевые кофты с капюшоном, которые тогда называли «кенгурухами». Их внешний вид всегда вызывал у меня жгучую зависть, примерно также я одеваюсь до сих пор.