Ну и смешной мЭм по случаю)

А вот тут очень интересно.

Упомянутый у Никиты ранее Блаженный Августин перенял представление о причине зла, как находящейся в свободной воле человека, из проповедей Амвросия Медиоланского. Но продолжая вопрошать, откуда зло, если мир создан всеблагим Богом, Августин приходит к онтологическому монизму – представлению о том, что зло не обладает собственной субстанциальностью. Осмысление зла как умаление добра в противовес манихеям Августин вывел из неоплатонизма, с которым его познакомил всё тот же Амвросий.

По всей видимости, Августин пришёл к пониманию зла как умалению добра благодаря трактатам Плотина, и, возможно, Порфирия, которые будущий епископ Гиппонский в 386 г. получил от философа и ритора Манлия Теодора. В «Исповеди» Августин приходит к идее некой градации доброго – отождествлению добра с бытием. Можно сказать, что он таким образом онтологизирует добро, делая его мерой бытия. Августину становится ясно, что лишь доброе может ухудшаться. Абсолютное добро, которое, по всей видимости, отождествляется с Богом, равно как и абсолютное зло, иначе говоря то, в чём добра нет вовсе, – видимо, имеется ввиду Дьявол, – не могут становиться хуже.

В итоге Августин формулирует суждение в строгой дизъюнктивной форме: либо ухудшение ничему не вредит, либо то, что становится хуже, лишается добра. Вывод импликативный – если ухудшающееся вовсе лишится доброго, то оно перестанет быть. Получается, что чем больше в чём-то добра, тем больше в нём бытия. Бог, который сам и есть Добро, воплощает средоточие и исток всего бытия. А поскольку Бог есть единственная субстанция, постольку всё то, что от неё отдаляется, лишается добра, то есть всё более клонится ко злу, а соответственно лишается и бытия. Таким образом, воплощением зла будет небытие – полное удаление от добра.

Ну и ещё: человек, конечно, добр по своему естеству. Потому что Бог вообще не творит ничего злого. Но естество человека было повреждено во время грехопадения. Повреждено практически необратимо. Понадобилась Голгофа, чтобы дать надежду на изъятие этого повреждения. Потому что грехопадение — не шалость, не единичная оплошность, это космологический акт, определивший всю дальнейшую судьбу мироздания: «проклята земля за тебя» (Быт. 3:17), говорит Господь Адаму.

Кто там хотел не только философию на этом канале?)
Гляньте как сегодня отработал федеральную тему на "России 1"!

Диалог "Тимей" на повестке.

Предложение, от которого невозможно отказаться 😂

Это нельзя пропустить!

Вечерело...

🤔 Как читать новости интересно?

Всё начинается с текста. Он должен быть цепляющим. Прямо как в этой новости.

Можно было бы начать стандартно, а-ля "двух жителей Гвардейска задержали сотрудники управления по контролю за оборотом наркотиков...". Уныние. Скукота. Не интересно.

А что, если придать новости индивидуальность? Её собственное, неповторимое "лицо"? Конопля в бункере под дачей - тот самый сок.

Но одно дело написать. Совсем другое - убедительно подать. Интонацией сделать акцент на значимом. Удержать микропаузу. Отыграть движением кисти и подъёмом бровей.

Чтение новостей - многослойное искусство. Недостаточно просто прочитать. Надо вжиться в текст. Это приходит только с опытом. Которому я и учусь!

Философский смысл "Фауста" -

- в постановке предельного вопроса о том, на что мы готовы пойти, как далеко зайти, и чем пожертвовать, задавшись целью познать природу вещей. Расценим ли мы появление Маргариты как знак готовности воскликнуть "остановись, мгновение!", удовлетворившись жизнью здесь и сейчас, или посчитаем его очередной кознью Мефистофеля, желающего отдалить нас от вожделенной Ultima Thule? А что, если мы сами заблуждаемся, и этот романтический порыв вечного поиска есть лишь блажь алчущего познания честолюбца? А что, если тоска по беспредельному - химера? А может Гомункул из второй части "Фауста" не так уж и заблуждается в томлении по реальности, по пространству и времени, по плоти и крови? Может быть в этом не меньше смысла? Может быть в этом не меньше счастья?..

Контраргумент короткий и простой, Свят.

Консенсус современной политической науки в том, что нация - это концептуальный продукт Нового времени, кристаллизовавшийся в феномене Великой Французской революции. То есть нельзя в строгом смысле говорить о нациях, а потому и о национализме, применительно к более ранним эпохам. Это предпосылка.

Имперство и национализм не контрадикторны, а контрарны. Вдумайся в эти слова. Это значит, что в формальнологическом смысле они друг другу не противоречат, а они друг другу противоположны.

Твои примеры со Вторым рейхом и наполеоновской Францией, конечно, релевантны, но в темпоральном аспекте они игнорируют предпосылку, озвученную ранее.

Если же ты не согласен с предпосылкой, то почему не привёл примеры империй из древнего мира? Как насчёт римских националистов периода, например, Ромула Августа? Или вокруг какой такой "нации" объединилась, например, династия Кантакузинов в Византии? А как насчёт монгольских националистов при Чингисхане? Ой, нет таких, да? Интересно - почему?

Это я ещё не говорю о всякого рода протоимперских или квазиимперских царствах по типу Персии при Кире II или условного тюркского каганата. Признак "быть метрополией для колоний" - специфически имперский, не спорю. Но далеко не единственный.

Империя как политическая форма гораздо древнее национального государства. Только и всего.

Вообще есть один абсолютно тупой и антинаучный тезис, который я постоянно слышу, что от коммунистов, что от либералов, что от евразийцев. Даже некоторые националисты несут эту стыдную ахинею.

Мол, империя полностью противоречит национальному государству, а имперец, соответственно, не может быть националистом. Это антонимы.

Хорошо, а как произошло объединение германской нации? Во что такое объединились немцы? Не поверите, но в ГЕРМАНСКУЮ ИМПЕРИЮ. Второй Райх.

Были баварцы, саксонцы, гессенцы, а стали немцы. И да, в Германской империи жили еще и поляки, и евреи, но ни кайзеру, ни канцлеру никогда бы и в голову не пришло назвать свой Райх - многонациональной страной 666 народов.

Хорошо, может пример немцев какой-то исключительный. Тогда, простите, а чьей страной была Французская империя Наполеона? Или Британская империя?

Единственная действительно многонациональная империя была у Габсбургов. Но даже там было понятно, кто здесь главный, а кто нацменьшинство (спойлер: главные немцы).

Империи всегда и везде строились вокруг национального ядра. И интересы этого самого национального ядра и лежали в ее основе. По-другому и быть не могло.

Потому никаких глубоких противоречий между национализмом и имперскостью нет. А любому, кто утверждает обратное, нужно срочно аннулировать аттестат о получении среднего образования.

Теперь в распоряжении программы полноценная студия - большой павильон ГТРК "Калининград" 🤤

Нормализация порока.

В личном общении с одним из своих товарищей я услышал тезис, который сильно резанул ухо. Мол, раз человек по природе склонен к страстям, раз акт грехопадения неискореним, то борьба с его последствиями, словно с ветряными мельницами, вечна, а потому бессмысленна и обречена на провал. Мол, если соблазн к пороку будет преследовать человека всегда, то сопротивление ему - лишь создание невроза. Всё это подкреплялось конкретными примерами - легалайзом наркотиков и проституции. Довод был таков, что эти сферы всё равно никуда не денутся, как бы сильна ни была пропаганда ЗОЖ и семейных ценностей, так не лучше ли вывести их из теневой зоны права, тем самым их общественно нормализовав, что снизило бы криминогенность и увеличило базу налогообложения.

Но вот какой нюанс. Из сущего не следует должное. Из того, что есть какая-то социальная практика, от которой не избавиться, не следует, что сам этот факт приводит нас к необходимости её нормализации. Иной же вывод совершенно антихристианский. Всё христианство в своём этическом аспекте, по сути, построено на том, что свои пороки надлежит преодолевать, что с ними нужно бороться. Да, эта борьба не имеет конца. И в этом её глубокий экзистенциальный смысл, который делает её борьбой высшего порядка. Посопротивляться и закончить сопротивление - это легковесно. Сопротивляться до конца своих дней - это доблестно.

Но дело не столько в этом. Дело и в том, что социальная нормативность внешне крепка, но внутренне хрупка. Всеобщее следование определённым ценностным стандартам, не важно, искреннее или нет, создаёт субстрат для пролонгирующего себя представления о нормальности. Поколеби эти стандарты - и вся конструкция может рухнуть словно Дженга. Иначе говоря, это необходимо и даже желательно, когда остаются некие серые области права, поскольку введение их в юрисдикцию автоматически ввело бы их и в этическую нормативность. Здесь закон стыкуется с моралью.

Как бы то ни было, представление о том, что коль порок не искоренить, то ему надо дать волю, - просто капитуляция перед злом, роспись в своей мелочности и неспособности следовать высшим идеалам. Это представление не просто максимально далёко от моей картины мира - оно чрезвычайно опасно и деструктивно.

Глубина языка.

Некоторые устойчивые выражения, за которыми мы не привыкли видеть никакого двойного дна, имеют крайне интересную и подчас неожиданную историю.

Так, восклицание "святая простота!" мы сейчас произносим, когда имеем ввиду наивного человека, прикрывающегося мнимым благодушием. Оказывается, оно восходит ещё к Яну Гусу - вождю чешского национального религиозно-политического движения начала XV века. "Sancta simplicitas!" воскликнул он, когда уже будучи на костре заметил, как верующая старушка подбрасывает в огонь охапку дров, думая, что мучениями "еретика" купила себе "царствие небесное".

Ещё один характерный пример - выражение "вернёмся к нашим баранам". Сейчас мы его произносим, когда надо прекратить отклоняться от основной темы разговора. Оказывается, оно восходит к французскому фарсу конца XV века" Адвокат Пьер Патлен". "Revenons à nos moutons" - вернуться к нашим баранам - предлагает в пьесе судья: речь идёт о тяжбе между суконщиком и пастухом, который украл овец у суконщика; во время процесса суконщик вспоминает о том, что защитник пастуха — адвокат Патлен, не заплатил ему за шесть локтей сукна; разговор постоянно уходит от главной темы — и судье приходится напоминать присутствующим о пресловутых баранах.

Наш язык гораздо интереснее и глубже, чем мы можем думать.