Для меня важна идея иерархии. Даже в такой частности, как выбор книг для прочтения. Ну какой, простите, Акунин, если я ещё не прочёл все диалоги Платона? Ну какой Быков, какая Яхина, Лукьяненко, Глуховский и иже с ними, если не вполне освоенными лежат Пруст, Толстой, Бердяев, Гегель? Я не привык разменивать своё время на мелочи.

Ницше на перепутье: между интернальной онтологией lebensphilosophie и метафизическим национализмом мифотворчества.

Одно из центральных направлений "философии жизни" Ницше - реабилитация имманентности. Да, главной причиной европейского декаданса, по его мысли, является всё-же христианство, с его переносом ценностей из посюстороннего в потустороннее, с его предпочтением души телу, с его вверением Богу главного морального регулятора. Об этом Ницше пишет в работе "Ecce Homo" (1888 г.). Но первопричины, имеет ввиду он, кроются глубже - так, первый нигилистический жест по отношению к реальности окружающего мира сделал ещё Платон с его делением на подлинный мир идей и неподлинный мир вещей. Можно пойти ещё дальше, до Гераклита, который говорил, что "тайная гармония сильнее явной" (κρυφὴ ἁρμονία ἀμείνων ἐστὶν ἡ φανερὰ). Позднего Ницше всё это не устраивает - в этих установках он видит бегство от действительности.

Однако ранний Ницше периода "Рождения трагедии из духа музыки" (1872 г.), можно сказать, был совсем иных онтологических воззрений, близких к романтизму - а романтизм, вне сомнения, постулирует трансцендентность. Близких, потому что видел в дионисийском начале дух, возрождающий новую германскую идентичность, или потому что предложил мифическую фигуру Зигфрида в качестве героической модели национальной жизни. И в этом аспекте мысль Ницше можно назвать метафизическим национализмом.

Таким образом, его перепутье между "поздним" и "ранним" выводится в выборе между падталкиванием падающего здания трансцендентных ценностей и манифестацией этой самой трансценденции под ракурсом национального мифа.

Счастье в том, чтобы любить и быть любимым, друзья

Друзья, а всех устраивает, что цветная капуста имеет белый цвет? Тут явно не обошлось без невидимой руки Большого Брата.

Война - это мир.
Свобода - это рабство.
Белая капуста - это цветная капуста.

Утверждение Платона о том, что философы должны быть правителями, не обязательно понимать прямо и буквально.

Вот как Хайдеггер в первом томе своей работы "Ницше" 1961 года комментирует этот тезис. На мой взгляд - очень точно.

Это предложение не означает, что профессора философии должны руководить государственными делами, но что основные подходы, которые поддерживают и направляют общество, должны основываться на фундаментальных знаниях, всегда предподагая, что сообщество как порядок бытия укоренено в самом себе и не получает своих стандартов от другого порядка.

Думаю, что это важная мысль для социальной теории как таковой. Она выражает органицистский подход, исключающий возможность переноса ценностей с одной культуры на другую. Сообщество есть порядок бытия - значит оно не механистично конструируется, а формируется органично, быть может даже стихийно. Здесь видна перекличка с немецким термином 30-х годов volksgemeinschaft. Раз это порядок бытия, а не беспорядок, значит он целостен, а если целостен, то субстанциален. То есть онтологически самодостаточен. И эта самодостаточность позволяет ему жить.

Ну и, собственно, дорогие, вас уже больше сотни! Я очень рад, если здесь вы находите для себя нечто интересное - значит не зря пишу!)
Из обычного канала с личными философскими заметками вырисовывается уже некий проект - буду и дальше не сбавлять обороты, экспериментировать с форматами, но неизменно - снабжать вас философской оснасткой)
Во имя аутентичного экзистирования! Ура!

Ребята, спорт это жизнь :)

Сам вешу 92, на талии 25, итого 117 кг на 6 раз

Воскресенье - день наедине с книгами. А что читаете вы, друзья? Пишите в комментах, мне было бы интересно узнать)

Я политический редукционист, а не политический фундаменталист.

Это значит три вещи. Во-первых, я допускаю существование отдельных относительно независимых сфер знания. Во-вторых, я не приветствую феномен политизации, когда политика начинает выходить за рамки собственной сферы и навязывать свои нормы другим, подгоняя ценности под коньюнктурные лекалы. В-третьих, я не верю, что именно политические отношения первично пронизывают всю ткань бытия: я не верю, что нельзя пойти дальше политического.

А дальше политического идёт философия. В этом смысле я философский универсалист. Именно эта сфера обуславливает гарантию мировоззренческой легитимности политики - её зрелости, обстоятельности и полноценности. Именно к философии обращается политика за образцами мысли и действия - в ней она ищет опору и подтверждение. Конечно, политика, обладая монополией действия, способна и низвергать философию. Но именно философия, как ни крути, неизменно выступает первичной.

Новый опрос в студию!)

Итак, друзья, 40% ответили верно! Правильный вариант - Марсилий Падуанский (1275-1342 гг.).

Падуанский, этот "мыслитель-бунтарь", стал известен благодаря трактату "Защитник мира". Дело в том, что в период первой четверти XIV века папство активно претендовало на политическую власть в католических странах Европы. Радикально против этой тенденции и идёт Марсилий - дипломированный медик, правовед и философ.

Революционность его работы в том, что он предвосхитил возрожденческий образ мысли, сделав именно народ основой государства. Причём не вполне ясно, что именно является политическим идеалом Падуанского - не то "civitas" по типу коммуны, не то "regnum" по типу сеньории. Во всяком случае, он задолго до Локка формулирует мысль о верховенстве закона над королевской властью.

А трактат называется "Защитник мира" потому, что Марсилий видел в необходимости подчинения церкви государству как раз ключ к миру. От себя добавлю, что это проницательная идея, ведь "potestas" (мирская власть) и "auctoritas" (власть клира) способны аккумулировать вокруг себя два центра силы, что с лёгкостью приведёт к смуте и диархии. В этом смысле актуальна византийская идея симфонического цезарепапизма Евсевия Кесарийского. Но, видимо, бесплодна.

Либерал пытается подчинить случайность своей воле. Консерватор признаёт, что есть вещи, которые мы не выбираем - это нормально и необходимо.

Либерал - прежде всего индивидуалист. Для него нет ничего главнее его мнения. Логика либерала - "не нравится - смени". Ещё Эдмунд Бёрк писал - либералы его времени будто думают, что форму правления можно менять словно модное платье. Тенденция изменилась, настал новый тренд, значит старое - долой. Либерал - человек "без рода, без племени". Он - словно атом в пустоте.

Консерватор понимает, что его мнение - не пуп земли. Он знает, что мир не начинается с его рождением и не кончается с его смертью. Есть уклад. Есть порядок. Есть традиция. Логика консерватора - "не нравится - прими и научись с этим жить, ибо не тобой это создано и не тебе это разрушать". Консерватор знает, что в этом мире есть нечто большее, чем он сам. То, что нужно уважать и с чем нужно считаться.

Либерал скажет, что любой может стать любым. Для консерватора это абсурд. Консерватор скажет, что важно знать своё место.

Одно из самых филигранных определений свободы, на мой вкус, принадлежит Канту. Свобода - это способность открыть причинный ряд.

А начало науки свободного мышления по Шеллингу - освобождение от случайного и обретение всеобщего.

Философия есть искусство начинать сначала и начинать с начала.

Это два разных вопроса: как - сначала - в смысле прояснения оснований; с чего - с начала - в смысле отыскания первопринципов.

+1 долгожданная книга!

Страшно подумать, но Буркхардта я хотел прочесть ещё на 1 курсе бакалавриата, а сейчас 1 курс магистратуры 😅

Вообще философия истории - одно из моих любимых направлений. Всё началось с юношеско-романтического увлечения Шпенглером, потом подтянулся мэтр Тойнби, цивилизационисты в виде Данилевского, Хантингтона и ранних евразийцев Трубецкого и Савицкого.

Фигура же Буркхардта всегда маячила вроде как и желанная, но какая-то далёкая. Новое вдохновение к нему вселил Карл Лёвит, который в своём "Смысле истории" высказывается о швейцарском историке очень содержательно и, по сути, комплиментарно. И действительно - Буркхардт изначально прежде всего историк в классическом смысле слова, а уже потом философ истории, чего не скажешь ни о школьном учителе, математике и историософе Шпенглере, ни о социологе и культурологе Тойнби. "Культура Италии в эпоху Возрождения" первого до сих пор представляет неустаревающее академическое сочинение высокой научной пробы.

Перед эфиром главное - правильный настрой!

Впервые в жизни больше года беспрерывно хожу в зал.

Именно подтягивания стали для меня ключом к силовому прогрессу, которого и вам желаю!

Мой дорогой преподаватель философии Андрей Тесля учит исторической чуткости.

Он прививает идею воздержания от поспешных суждений, справедливо требует выдержанности мысли, а главное - демонстрирует внутреннюю перспективу событий. Нам, людям современности, очень просто раздавать оценки, по типу: восстание декабристов было обречено на провал; принятие Великой хартии вольностей было закономерно; реставрация Бурбонов была неизбежна. Очень просто, потому что мы находимся в каузальной ловушке - мы уже знаем исход, знаем завязку и развязку, конфигурация события уже скомпанована временем. Вуаля - однозначные выводы на блюдечке с голубой каёмочкой.

Развитие исторической чуткости избавляет от каузальной ловушки, ведь мы перестаём мыслить результатом, а начинаем мыслить процессом. Начинаем видеть событие в серединном разрезе, внутри которого нет ничего очевидного, ещё нет победителей и проигравших, и именно в этот момент драма истории разыгрывается на наших глазах.

Ещё Шпенглер писал об оптической иллюзии историка, от которой надлежит избавиться - равно как человеческому глазу солнце кажется яркой горошиной в небе, но через астрономическую линзу оно предстаёт колоссальным космическим телом, так и с историей - о Греко-Персидских войнах мы могли бы удовлетвориться быстрым перечислением фактов, а об СВО уже пишутся целые книги, но, будучи современниками Геродота, это событие воспринималось бы как то, главнее чего и масштабнее чего не может быть ничто: историческое время бы удлиннилось, историческое пространство - расширилось.