Власть над правом и является сущностью суверенитета. Суверен - собственник верховной власти. Эти мысли Гоббс, по всей видимости, позаимствовал у Жана Бодена.

Жизнь научила тому, что при любых обстоятельствах надо готовиться к худшему варианту развития событий. Ведь если он не наступит, ты будешь счастлив, а если наступит - готов.

Побывал на "Белой Дюне")

Н. Я. Данилевский в знаменитой работе "Россия и Европа" фактически говорит о незавоевательной экспансии.

Поймём филигранность этого понятия. Для начала Н. Я. вводит определение через метафору: завоевание есть политическое убийство. Но убить можно только то, что живо. А живо то, что обладает историческим существованием. Вот здесь и без того "тонкий лёд" аподиктичности даёт трещину. Данилевский не вполне однозначно говорит, на основании каких критериев определяется то, в какой момент народ утверждает своё бытие в истории, то есть в какой момент его поглощение и включение в иное политическое целое считается завоеванием.

Итак, завоевать, значит лишить государственности - политически подчинить. Значит прежде должна существовать государственность - пожалуй, это единственный чёткий критерий. А вот теперь самое интересное: Россия, продвигаясь на Восток, не совершала политических убийств в вышеизложенном смысле, но лишь перерабатывала и включала в себя этнографический материал - некий культурно-племенной субстрат, который не утвердил своё бытие в истории. Таким образом, по мысли Н. Я., экспансия России на континенте не имела завоевательный характер.

И последний важный штрих. Этот вывод не означает, что экспансия не предполагает использования военных средств и инструментов подавления. Иначе говоря, экспансия, конечно, ведёт к издержкам в виде военных столкновений, но, по определению, завоеванием являться всё-же не будет. То есть "экспансия" не равно "ненасильственность" - это понятно. Но и насилие, в свою очередь, способно не иметь завоевательный характер.

Обратившись к Аристотелю -

- а конкретно, к трактату "О душе", проясняется вопрос о соотношении части и целого.

Тело, пишет Аристотель, не есть свойство предмета, а само является материальным предметом. Душа есть его форма и энтелехия (ἐντελέχεια) - она обуславливает процесс актуализации потенции "бытия человеком". Душу нельзя отделить от тела, поскольку это означало бы лишение сущностного свойства, изъятие руководящего принципа, разъединение целеполагающего от орудия целеполагания. Иначе говоря, без души целое не было бы целым. И вот, какой наглядный пример приводит Аристотель:

Поэтому не следует спрашивать, представляют ли собой душа и тело нечто единое, подобно [тому, как не следует ставить этого вопроса в отношеии] воска и изображения на нем, ни вообще относительно любой материи и того, чьей материей она является.

Давненько не было опросов, друзья! Пора)

Между тем, справедливость Аристотель делит на уравнивающую и распределяющую. Их условно можно назвать "левой" и "правой", поскольку первая во главу угла ставит эгалитарный принцип обеспечения для людей одинаковых условий, а вторая - элитарный принцип ранжирования благ в зависимости от личных заслуг.

И я туда же, товарищи.

Гоббс построил теорию государства как суверена по отношению к народу; Локк - народа как суверена по отношению к государству.

Господа, правильный ответ - Франсиско де Витория! Его дал один человек!

Самым серьёзным оппонентом Мартина Лютера, не просто давшим идейный толчок движению Контрреформацми, как глава ордена иезуитов Лойола своей работой "Духовные упражнения", а проработавшим его основные положения, стал доминиканский монах Франсиско де Витория (1492-1546).

Он настаивает на том, что без Церкви спасение невозможно и только церковные таинства могут даровать благодать. Лютеровские solo noscriptura (только Писанием) и solo fide (только верой) он резко отвергает.

Витория отстаивал суверенитет церкви по отношению к государству, чья власть синонимична с властью понтифика - мирское оказывается всегда подчинённым духовному, а могущество Папы превосходит могущество любого из земных правителей. По сути доминиканец обосновывает теократию.

Вместе с соведущей на торжественной церемонии юбилея телеканала "Запад 24"!

Революция 1789 года. Революция 1917 года.

Мы привыкли называть их вот так, по годам. Язык склоняет нас мыслить эти события цельно. Но, ведь как в 17-м революции было две, - Февральская, приведшая к власти Временное правительство Керенского, и Октябрьская, - так и в 89-м было, сущностно, две. Эту мысль раскрывает Алексис де Токвиль в работе "Старый порядок и революция". Первое глобальное изменение старого порядка в 1789-м инициировал сам Людовик XVI, впервые за 175 лет созвав Генеральные Штаты. Именно эта либеральная инициатива проложила красную ковровую дорожку к последующим революционным процессам, разразившимся уже во всю свою мощь.

Двукратный лауреат Пулитцеровской премии Уолтер Липпман учит подлинному критическому мышлению в медиа. Привожу цитату, откуда ни убавить, ни прибавить!

"Крайне полезно задать себе вопрос: как вы получили факты, на которых основывается ваше мнение? Кто на самом деле видел, слышал, трогал, подсчитывал, называл то, о чём у вас сложилось мнение? Был ли человек, который поведал вам о событии, непосредственным наблюдателем, или наблюдал тот, кто ему самому рассказал о произошедшем, или рассказ о событии прошёл не через одни руки? И сколько этому человеку увидеть дозволили? Когда он сообщает, что во Франции думают так-то и так-то, за какой частью Франции он наблюдал? Как он смог это установить? Где именно он видел такую картину? С какими французами ему разрешили побеседовать, какие газеты он прочитал, и откуда журналисты этих газет взяли свою информацию? Вам редко удастся получить ответы на эти вопросы. Однако они напомнят вам, сколь сильно отличается общественное мнение от реального события, с которым оно имеет дело. И эта мысль уже вас защитит".